Но ведь нет же?..

Нельзя ей такие подарки раздавать. С чего бы вдруг?

– Поцелуй подари мне? Всего один? – сказал он, не отводя взгляда от лица Забавы.

Догадалась она, значит, верно.

– Данко, я не люблю тебя. Я никого не люблю и любить не буду, – тихо, но твердо сказала Забава. – Девок на свете много, оглянись только. Любую выбирай. А у меня не проси того, чего нет.

– Ты для меня только и есть, одна на свете, – не сдавался парень. – Хочешь одарить – подари поцелуй. Если не из любви, то и пусть. Разве не любопытно тебе, каково это? Разве ты уже кого-то целовала?.. Но если я тебе противен, до докучать не буду, – несколько долгих мгновений он смотрел на неё, ждал.

Она молчала. А когда он уже отвернулся, чтобы уйти, удержала, поймав за рукав.

– Я ещё никого не целовала, Данко. Но… только один раз, понял?..

Он не стал отвечать. За плечи её обнял, притянул к себе. Подхватил под затылок ладонью. Медлил отчего-то. Смотрел. А ей и правда стало любопытно. И ещё – она подумала, что ей понравится. И… ну и что?..

Шалость. Крошечная. Они потом об этом не вспомнят.

Она ждала. И стало смешно. И сердце забилось быстро и часто.

– Данко, ты передумал? – она упёрлась ладонями в его грудь, хотела оттолкнуть.

И тогда он быстро наклонился и поймал губами её смеющиеся губы.

И смешно больше не было. Может быть, капельку страшно – почему-то. И…

Как падать с высокой горы, когда на середине пути, там, где птицы, удалось остановиться и тоже полететь. И мир, кажется, изменился чуть. И голова кружилась, когда Данко отпустил её.

– Я построю летучий корабль, – сказал он. – И отдам серебро твоему отцу. Это если ты передумаешь и всё-таки меня полюбишь.

– Один раз, Данко. Мы ведь договорились.

– Не зарекайся… – теперь он быстро поцеловал её в щёку и поспешил уйти.

Он почти сбежал! И правильно сделал, а то она ещё сказала бы что-то вроде «никого не люблю и любить не буду», потому что это так и есть. Но… было неважно.

Забава повернулась к столу и бездумно смотрела на рассыпанные травы.

Тут как раз дверь скрипнула, в зелейню заглянула нянька. Удивилась.

– Ты чего, горлиночка? Ишь, растрепанная, – она подошла и пригладила Забаве волосы. – Здорова?

– Всё хорошо, – Забава быстро кивнула и принялась прибирать на столе. – Я закончу сейчас. Всё хорошо! – повторила зачем-то. – Прощальный пир завтра. А потом давай сразу уедем!

– Как скажешь, – согласилась Молевна, и посмотрела долгим взглядом на свою боярышню.

Она решила, что что-то случилось, пожалуй, но вряд ли серьёзное. Сказала:

– Давай косу тебе перечешу, а то кикиморы к ночи из болота полезут, ещё за свою примут…

Действительно, тревожиться ведь было не о чем.

*зимобор – месяц март

*поруб – тюрьма

*хлебное вино – по факту спирт, дистиллят

*весь – деревня

Наутро Милавка предложила:

– Сегодня дядя Миродим в лавке шелка новые выставит, сходим поглядим, а, Забавушка? У него и желтый шёлк будет, как золото, и зелёный, как трава. Может, и тебе приглянется что-то? Хочется тебе золотую рубашку?

Купец этот был родичем Милавки и за ней приглядывал. И продавал он девицам-ведункам хороший товар с большой скидкой.

Забава согласилась. День праздничный, на торге будет весело, и прикупить что-то можно. В её сундуках с приданым, дома, лежало довольно рубашек, она и не помнила каждую. Из самого лучшего шёлка тоже. Но сюда, в Угорск, ей собрали лишь самое нужное. Да и нравилось Забаве самой покупать, да выбирать, да торговаться, а не когда купцы прямо в терем привозили – не понятно, сама выбираешь или купцы за тебя, или мамки-няньки…

Уходя, они сказались Молевне, та согласилась:

– Если с Яршей, то ступайте.

А если с Яршей, то и с Данко, это же ясней ясного! Так и отправились вчетвером. День праздничный, на торгу даже в раннюю пору было людно. Скоморохи народ веселили: трое шустрых парней, пёстро одетых и в цветных колпаках, задорно отплясывали, выдавая коленца. Иногда они умудрялись толкаться или стаскивать друг с друга колпаки – прохожие хохотали, когда это получалось особенно ловко, и кидали под ноги скоморохам монетки.

Вдруг из-за палатки появился еще один скоморох, не в колпаке, а в небрежно повязанном платке, он прыгал, стоя обеими ногами в рваном мешке. Мешок скоморох придерживал двумя руками, а подмышкой сжимал старую метлу. Вряд ли кто-то из зрителей решился бы сам неосторожно обидеть Ягу, эту волхву лесную с суровым, как говорят, нравом, но скоморохам позволялось, и народ всё так же смеялся.

– Что, боярин, отправляешься на Кудыкину гору летучий корабль строить? – визгливо спросил «Яга» одного из пляшущих, который только что свалился, поднялся и теперь выразительно потирал якобы ушибленный зад.

Ответ «боярина» утонул в хохоте толпы. Забава не удержалась, взглянула на Данко – тот напряженно смотрел на «Ягу» и не смеялся. Ярша хохотал, он выудил из кошеля монету и скоморохам бросил.

– Пойдёмте, – спохватилась Милавка. – Дядька товар отложил, ждёт! Вы что, скоморохов не видали?

– Погоди немного, – Ярша взял невесту за руку. – Посмотрим, что дальше будет.

– А есть ли у тебя топор, чтобы корабль строить? – спрашивал «Яга».

– Лучше кочергу возьму! – ответил скоморох неожиданно басом и потряс невесть откуда взявшейся в его руке железной кочергой.

– А есть ли у тебя игла, чтобы паруса сшить?

– У меня ложка есть! – скоморох показал деревянную ложку, которую достал из-за голенища.

– А можешь ли ты так дунуть, чтобы корабль полетел?

– Смогу! – скоморох надул щёки и сильно дунул, при этом все услышали громкий звук, который на людях издавать неприлично, но это постарался другой скоморох, который нажал на надутый бычий пузырь.

Толпа хохотала.

– А какую же ты княжну за корабль купить хочешь? – опять вопросил скоморох в платке. – Которую полегче, или которую потяжелее?

Забава подумала, что ослышалась. Купить княжну! Хотя, чему удивляться?..

– Самую ласковую! – ответил «строитель корабля» и опять помахал кочергой, а его «помощник» снова «пустил ветер» пузырём.

– Пойдёмте уже, – с досадой сказала Забава.

– А я что говорю! – воскликнула Милавка, которая и сама только что смеялась над скоморохами.

– А как же тебя приласкает княжна, которую ты за летучий корабль купишь? – «Яга» подтянул мешок, отчего его ноги освободились, оказавшись снаружи.

– А вот так! – пробасил скоморох, замахнувшись кочергой на «Ягу», та кинулась наутёк, а скоморох с кочергой – вприпрыжку за ней.

Хохотали все, а Забава поскорее выбралась из толпы. Данко не отставал. Поймал её за руку.

– Ты чего сердишься?

– Не передумал летучий корабль строить? – спросила она с вызовом.

– Чтобы за тебя заплатить? Не передумал, – он качнул головой. – Ты что такая?.. – не понял он злого взгляда Забавы.

Вроде бы все смеялись, так за что сердиться?

– Те княжну купить хотят, ты – меня! Мы с княжной вам холопки, что ли? – с досадой бросила Забава.

– Да что ты?.. – огорчённо протянул Данко. – Разве об этом речь? И разве это я меняю княжну на летучий корабль? На князя обижайся…

– Вы ссоритесь, что ли? – спросил Ярша, подходя к ним вместе с Милавкой. – Может, вам пряников купить медовых? Говорят, помогают!

– Чего им ссориться, – рассмеялась Милавка. – Пряников лучше мне купи.

– Так мы с тобой не ссоримся! А с Даном чуть не подрались вчера, спорили, отчего корабль летает! – Ярша продолжал веселиться.

– Увидим потом, что построите, а пока на шелка посмотрим, – Забава потянула подругу в сторону лавки Миродима.

– Вас до лавки проводим и за пряниками пойдём, – решил Данко. – Не помешают. Вы с шелками без нас разберётесь. Мы на ножи поглядим, да и ещё… мало ли.

У Миродима в лавке было всё: ткани разные, от льняного миткаля до драгоценных аксамитов. Некоторые цветные шелка лежали в свертках, в сундуке – разные: и плотные, и тонкие, и нежные, как дыхание, и вовсе расписные. Заморские бархаты яркие. Парча золотая и серебряная. Золотого цвета шелк, так желанный Милавке – точь-в-точь тёмное старое золото. И ещё пуговицы разные, и деревянные, и костяные, и дорогие черепаховые, и ленты всяких цветов…