Здесь, в школе, не принято было поминать, кто каждый по рождению. Данко вот из мастеровых, сын сапожника, и крестьянских детей тоже было немало, а Милавка и Ярша – из купцов. Бояричей отчего-то было всех меньше.

– Что ж, посмотрим, что меня ждёт, – тряхнула Забава головой и решительно отправилась навстречу судьбе.

Судьба на этот раз оказалась в образе Медуницы Стояновны, старшей знахарки отделения Травознания. Она сидела посреди обшитого березовым тёсом покоя, у широкого стола-пня, тоже березового, перед старинной резной шкатулкой-голосилкой, а рядом на столе чернильный прибор стоял и лежал список тех, кто назначение уже получил. Чуть в стороне в креслице на мягких подушках расположилась Радуна Военеговна, старшая волхва и начальница школы, известная всему Вышеградью чародейка – высокая, худая и совершенно седая, в широком платье из небеленого льна и такой же душегрее. Красивая, но не как девка, мимо которой мужской взгляд не скользнёт, а по-другому, странно, устрашающе чуть ли не до оторопи. К Забаве, впрочем, волхва относилась хорошо, но сегодня что-то глядела недовольно…

Забава, как полагается, поклонилась.

– Здравия вам, сударыни, боги храни вас…

– И тебе тоже, дочь боярская, – Медуница Стояновна приветливо улыбнулась и вписала имя в список.

Ну как вписала – пёрышко самописное в чернила макнула и к бумаге поднесла, и оно само всё начертало, ровно и красиво, и быстро, на два вдоха.

Самописное перо – это первая, считай, чудка*, которую Забава увидела, приехав в академию. Такими перьями больше наставники пользовались, но и некоторые слушники* тоже. Стоили чудки дорого. У Забавы тоже было такое перо, Данко подарил…

Медуница Стояновна открыла шкатулку:

– Ну, тащи своё. Помоги тебе боги.

Забава уже и руку протянула…

– Постой, боярская дочь, не спеши, – резко сказала старшая волхва, как каркнула, и рука Забавы замерла на полпути. – Ты подумай. А надо ли оно тебе?

– Что надо ли, сударыня?

– Да вот это. Заботы лишние, трудности. Тебе зачем? Порадуй отца, вернись домой. Он для тебя ничего не жалел, вот и верни долги. Женскую долю прими, замуж выйди…

Вот ведь, напасть где не ждали! Волхве-то угорской чего за Забавину женскую долю переживать?

– Всё для меня решено, сударыня Радуна Военеговна. От своего не отступлюсь, – уверенно заявила Забава.

Волхва смотрела остро, внимательно, с небрежной улыбкой, будто видела всю девицу насквозь и все её мысли.

– Ну делай что хотела, боярская дочь. Помни, что легко не будет. Отказываться сейчас надо, не потом…

– Не подведу, сударыня, – Забава снова повернулась к столу, поскорее запустила руку в заветную шкатулку.

Достала монетку медную, зажала в кулаке. Медуница Стояновна одобрительно кивнула и похлопала рукой по шкатулке-голосилке.

– Выпья Топь, младшая ведунья, – пронзительно проверещала шкатулка.

– Хорошее назначение, – закивала знахарка, – старшая там есть, поможет, поддержит. И Яга там своя… в дне пути…

– Да всё есть, что ни пожелай, – хмыкнула волхва. – Слушай меня, боярская дочь. Ведунка ты хороша, хоть и молодая-зелёная. Своё понимай, лишнего на себя не бери, по ночам дома спи. Так и продержишься… до пояса. А замуж можно и с поясом, батюшка простит, да и муж попрекать не станет.

– Спасибо, сударыня, за добрые советы, – поклонилась Забава.

Самописное пёрышко тем временем писало на квадратном кусочке пергамента путеводную грамотку Забаве, о назначении младшей ведункой в Выпью Топь. Печать Медуница сама приложила, аккуратно, красной краской. Такое написанное-припечатанное не горело, не тонуло, и не вырубалось, хоть бы и топором.

Волхва Забаве кивнула и рукой махнула – дескать, ступай.

Вот и получила девица, что хотела. Очередной шаг к своей вольности. Ведунка с поясом из родительской власти уходит, живёт как сама захочет – вот оно счастье, другого не надо…

Забаву снаружи дожидались, Ярша с Милавкой и Данко.

– И куда тебя заслали? – подскочила в ней подруга.

– В Выпью Топь! – сообщала Забава довольно. – Хорошее место.

А она и была довольна. Ей лучше в дальнюю глушь отправиться, там никто не достанет, не станет уговаривать вернуться домой под батюшкино крылышко да замуж. Ну, скорее всего…

– Куда? Ой… – удивилась подруга. – Я думала, что боярышням такие медвежьи углы не выпадают, – и она с признательностью посмотрела на жениха.

Вот, не боярин, а ни в какую Топь ему ехать не придётся.

– А может, отказаться надо? – тут же предложил выход Ярша. – Это же можно? Год пропустишь, потом вернёшься и снова потянешь жребий. А пока у родителей поживёшь.

Забава только улыбнулась и отрицательно качнула головой.

– Ты не понимаешь? – возмутилась Милавка. – Да её за этот год замуж выдадут, и останется она без пояса!

– Прямо сразу замуж? – озадачился Ярша. – Так может, оно и неплохо? – и заслужил пинок локтем от любимой невесты.

Да, он не понимал. А Данко тоже улыбнулся и промолчал, зато заглянул через плечо Забавы в её грамотку.

– Всё хорошо, – она грамотку спрятала. – Я и хотела, чтобы меня в такое место послали. И замуж не пойду. Пояс мне очень нужен!

– Ох, а про летучий корабль что думаете? – выпалила Милавка, желая увести разговор от подружкиных дел. – Кто-то ведь построит его и богатым станет! Ярша, вот если бы вы вместе с Данко взялись! Он ведь лучший чудельник в академии!

Кажется, они говорили об этом и до возвращения Забавы – про удивительный княжий указ уже знали все, кто имел уши.

– Если Данко лучший и всё может, зачем ему я? – ревниво поинтересовался Ярша.

– Так ведь одна голова хорошо, а две лучше! – разумно пояснила Милавка. – И вы же всегда вдвоём. Вы ведь с ним друзья не-разлей-вода. Или ты, Данко, ради Забавки с Яршей ходишь, особенно когда он меня навещает?

– Глупости не говори! – рассердилась Забава.

– Бросьте вы уже! – отмахнулся Данко. – Я не лучше, знать не знаю, отчего корабли летают. Нас этому не учили, так откуда мне знать?

– Если бы этому в академии учили, разве сулили бы столько? Но ведь строят же такие корабли. Я сама их видела!

– Положим, все хоть раз да видели, – согласился Данко. – Мы знаем, что это возможно, но не знаем, как!

– Они из Хворостеня прилетают! – добавил Ярша. – Может, нам с Данко туда отправиться, тайну разузнать, железные сапоги стоптать, да и построить кораблик. А кому же из нас потом княжна достанется? – это он дразнил невесту.

– Ну и шутки у тебя! Княжна достанется Данко, а ты уже мой жених! – она стрельнула взглядом на Забаву. – И пока вы сапоги железные истопчете, мы с княжной обе состаримся. Так что лучше без железных сапог! И Данко пусть на ком хочет женится, а потом уже к князю за наградой.

Забава слушала с интересом, наконец фыркнула:

– Да вы вначале корабль постройте и в небо запустите, а потом и про княжну договоритесь. Шкуру неубитого медведя вздумали делить!

– Вот это верно, – согласился Ярша. – А пойдёмте-ка мы в трактир, угостимся чем-нибудь вкусным? Сбитнем с кренделями? Насчёт княжны подумать надо…

– Идите в трактир возле моста, там сбитень* самый лучший. А я скоро. Зайду-таки за грамоткой, – решил Данко

– Тогда ступай, мы подождём, – закивал Ярша.

Они трое отправились в сторону трактира, а Данко – в академию, в берёзовую палату. Он знал теперь, куда ему нужно.

Медуница Стояновна по-прежнему занималась своим делом – выписывала слушникам грамотки по решению шкатулки-голосилки, а волхва так и сидела в своем кресле и наблюдала.. Увидев Данко, она удивилась.

– И ты, Данко сапожников сын? А зачем явился?

Данко поклонился. Когда знахарка показала ему на шкатулку, покачал головой, обратился сразу к старшей волхве:

– Я, сударыня, вольным поеду. Договорился уже, с Травяном Мирянычем. Только грамотку дайте.

– Знаю про вашу договорённость, – усмехнулась Радуна Военеговна, и подалась к нему, посмотрела, как на нечто удивительное. – И успел же. Чем услужил старшему волхву-смотрителю нашей академии?