Клара

Меня окружал бесконечный лес, старые высокие деревья переплетались в кронах, пропуская лишь минимум золотистого солнечного света.

Я забрела намного дальше, чем планировала, тропа уже давно осталась позади, но я из-за этого не переживала.

Мне это было нужно.

Раньше я чувствовала себя не на своем месте. Где бы я ни оказалась, всегда чувствовала себя гвоздем, который пытаются вбить в круглое отверстие. Но когда я приехала сюда, точнее, когда я оказалась здесь, то это место поглотило меня целиком. Тишина, тени, которые казались древнее самой земли, окружали меня, и от этого я чувствовала себя… уютно и в безопасности.

Но все же самым странным было не это место. А я. Каждый мой шаг, будто эхом отдавался впереди, словно деревья, растения и горы пытались дальше меня заманить. К чему-то привести. И, наверное, я должна была этого бояться. Но не боялась. Мне нравилось быть одной, и это место мне вовсе не кажется таким уж чужим.

Иногда, когда я ловила своё отражение в ручье, то не узнавала женщину, смотревшую на меня. Да черты лица были моими, но когда я смотрела в собственные глаза, то казалось, что кто-то из другого мира смотрит на меня. Будто я ждала чего-то, чему не могла дать название. Словно я прожила жизнь, которую не помнила, жизнь, стёртую и похороненную временем.

Уединение, тихий гул природы и первозданная, дикая красота этого места заставляли меня чувствовать, что я уже бывала здесь. Это было похоже на воспоминание, которого у меня не было, но которое настолько сильно жило во мне, что отрицать его было невозможно.

И в этот момент казалось, что именно ради этого я и забрела так далеко.

Чем глубже я пробиралась сквозь деревья в лесу, тем легче мне дышалось. Боже, я еще даже не начала полноценно работать в галерее, а вокруг меня уже возникла драма, связанная с новым домом.

Это место: регион, пейзаж, история — манили меня. Теперь, когда я здесь, брожу по лесам, по которым, скорей всего когда-то ходили мои бабушка и дедушка, то чувство, как внутри меня что-то шевелится. Что-то знакомое и чужое одновременно

Прохладный румынский воздух колыхал листву на деревьях, я сильнее запахнула куртку и глубоко вдохнула. Я захватила с собой блокнот для рисования и не могла дождаться, когда сяду и нарисую все, что меня окружает, наконец-то я чувствую, как просыпается моя муза.

Месяцами я не могла создать ничего живого. Всё, что я рисовала, писала или лепила, казалось пустым, будто я потеряла искру, которая раньше приходила сама собой. Но этот лес, с его густыми тенями и золотистым светом, будто шептал о возможности.

Я шла, пока мои ноги не заболели, а желудок не напомнил, что пора бы поесть. Деревья расступились, открывая поляну, и его… поместье, не похожее ни на что, что я когда-либо видела. Оно было таким прекрасным, что у меня перехватило дыхание.

Строение было огромным, хотя от него остались лишь руины. Оно явно было древним: его зубчатые шпили когда-то возвышались к небесам. Должно быть, когда-то осыпающиеся каменные стены возвышались над всем вокруг, такие величественные и будто не из этого мира. Плющ оплетал камень, и я уставилась на то, что когда-то было витражными окнами, а теперь осталась лишь черная пустота, напоминающая безмолвные глаза.

Но сейчас казалось, что ему здесь не место...и все же он был здесь. В этой разрушающейся и дерзкой красоте было что-то живое.

У меня перехватило дыхание, когда я подошла ближе, пробираясь сквозь завалы и заросли, пока деревья не поредели, уступая место поляне, откуда открывался вид на массивный холм. Казалось, сам воздух замер, будто целый мир затаил дыхание. За дикой равниной, среди рваных горных хребтов, стоял он.

Замок.

Он возвышался, словно стражник, высеченный из тьмы и камня, его башни прорезали небо, а стены были испещрены вековыми трещинами. Сооружение было одновременно и разрушенным, и величественным, как будто само время пыталось поглотить его, но потерпело неудачу. Башни торчали, как заостренные клыки, а высокие окна слабо мерцали в бледном свете, отражая его жестокую красоту.

Он должен был внушать ужас, как памятник мраку. Но все же, в своем пугающем величии, он был до боли прекрасен — как сказка, превращенная в нечто порочное. Крепость кошмаров и грез. Место, где не только рождались чудовища... но и где ждали свою жертву.

И это было… так знакомо. Я моргнула, сбитая с толку, глядя на него, словно на картину, которую узнаю. Стая птиц пролетела над головой. Каждый инстинкт кричал мне развернуться, убежать, забыть это место, но я не могла.

Потому что художница во мне не позволяла уйти от подобной красоты.

Я села на ближайшее лежавшее бревно и сразу же достала свой блокнот для рисования. Стала рисовать руины, прорисовывая трещины камня и растительность, укоренившуюся в развалинах. Меня переполняли эмоции. Руки дрожали, когда карандаш скользил по бумаге.

Тени пересекались и цеплялись за стены, напоминая тем самым любовников, которые боялись расстаться. Я кое-что перекусила из того, что принесла с собой, и погрузилась в свой рисунок, пока воздух становился все холоднее, а дневной свет неизбежно угасал.

И тут я это почувствовала. Чье-то присутствие.

Кто-то наблюдает за мной.

Мой затылок горел, и я вздрогнула, карандаш замер на бумаге, когда я подняла глаза и огляделась по сторонам. И сразу заметила главное.

Лес вокруг стих. Не слышно чирикающих птиц, ни шороха от зверей. Даже ветер, казалось, исчез.

Я закрыл глаза, мышцы в теле напряглись, и я позволила себе просто... почувствовать то, что меня окружает. Через минуту я открыла глаза и подняла голову, мой взгляд еще раз окинул поляну, прежде чем остановился на самом темном строении среди руин.

И когда мое зрение прояснилось, я увидела его.

В развалинах строения стоял человек, частично скрытый осыпающейся аркой и густыми тенями. Это был мужчина, это было ясно по его силуэту и росту.

Он был огромным и пугающим, широкоплечим, с высокой фигурой, отбрасывающей внушительную тень, которая казалась пугающей и нечеловеческой.

Грудь сжалась, и странное чувство овладело мной, пока я смотрела на него. Он не произнёс ни слова, но я чувствовала его взгляд. И хотя я не видела его лица, я знала наверняка: черты у него были резкие, угловатые… и он был немыслимо красив.

Затем он вышел из густых теней, но все еще оставался в полумраке руин. Он был мне незнаком, но я знала, что на самом деле знаю этого человека.

Я затаила дыхание, всматриваясь в его лицо. Но меня поразили не только черты его лица. А то, как он на меня смотрел, как хищник на свою добычу.

Или как будто он знал меня на самом интимном уровне.

Потому что он смотрел на меня с каким-то почти голодным, диким и хищным взглядом.

Я встала, крепко прижав блокнот к груди, и сделала шаг назад, инстинкт говорил мне, что он безобиден… и опасен одновременно.

Мы оба по-прежнему молчали, а затем его губы изогнулись в легчайшей улыбке, но она не коснулась его глаз. — Ты здесь. — Его голос был низким, хриплым, на английском он говорил с сильным акцентом.

Его голос обволакивал меня и заставлял сердце биться чаще. Но это было не из-за страха, и этот факт дико меня пугал.

— Мне жаль, — прошептала я, не совсем понимая, за что извиняюсь.

— Что у тебя там? — спросил он, указывая на мой блокнот.

Я отодвинула блокнот от груди и взглянула на него. — Я просто рисовала. — Он сделал шаг ко мне, движения точные и неторопливые. Мои ноги стали подкашиваться, и я отошла ещё немного назад.

Теперь я могла рассмотреть его получше. Вблизи он был ещё крупнее, чем казался сначала. Наверное, его рост не меньше двух метров. Его присутствие рядом со мной было удушающим.

Я начала дышать быстрее, когда почувствовала, что воздух становится холоднее, а солнце садится все ниже, погружаясь в темноту, пока его свет не скрылся за горизонтом.