Уютный гостевой дом казался оторванным от всего мира, будто маленький островок, не похожий ни на одну часть моей прежней жизни.

— И все-таки я не понимаю, зачем тебе нужно было так далеко уезжать, — раздался в телефоне спокойный голос Ласло, но с легкой ноткой раздражения. Теперь даже голос моего парня начинал вызывать у меня чувство дискомфорта.

— В Америке море возможностей для художников, Клара.

Ему я ответила не сразу, потому что все еще наблюдала за маленькой птичкой, пока она, наконец, не взмыла вверх и не исчезла в кронах деревьев. И когда я наконец заговорила, то сохранила непринужденный тон:

— Такая стажировка бывает раз в жизни, Ласло, и я не могла от нее отказаться. Мы ведь уже это обсуждали. — Он вздохнул, и его раздражение было ощутимым, потому что я с ним не соглашалась. — Primejdie — не просто какая-то там галерея. — Хотя для него, это была просто очередная галерея, ведь ему плевать на историю, стоящую за всем этим.

— Да, ты это уже говорила, — его голос стал немного напряженным. — Но тебе не нужно ничего доказывать. — сказал он уже более нежным тоном. — Ты и так талантлива. Просто лучшая. И тебе не нужно было пересекать половину Европы, чтобы это понять.

Я закрыла глаза и вздохнула. Объяснять ему все снова я не собираюсь.

Открыв глаза, я опустила взгляд на наброски в блокноте, что лежал у меня на коленях.

— Дело не только в таланте, Ласло. И не только в опыте для внесения в резюме. Это… ну я не знаю. Просто мне важно быть здесь. И мне это нужно.

На том конце провода воцарилась долгая пауза, и я почти слышала, как у него в голове крутятся шестеренки, как будто он пытается сдержать свое раздражение и не огрызнуться в ответ. Я понимаю, что он расстроен моим отъездом. И мне было его жаль. Но так ли это? Потому что, если честно, уезжать от него оказалось совсем несложно.

— Я просто скучаю, — наконец он говорит и теперь его голос звучат тише и спокойнее.

Но все равно от меня не ускользнуло легкое раздражение в его тоне, то, как его слова обволакивали меня, притягивали к себе. Ласло всегда был таким милым, спокойным, но есть в нем что-то темное, что трудно объяснить словами.

Контроль в его пассивно-агрессивной версии.

— Я тоже по тебе скучаю, — ответила я, но это была лож, и мой голос предательски сорвался. Слова, слетавшие с губ, звучали слишком глухо. Я была здесь уже несколько дней и вообще не думала о Ласло. Наверное, я должна была чувствовать вину за это. Но не чувствовала ее.

Конечно, я заботилась о нем. Мы были вместе уже больше года, и он был хорош для меня во всём, что действительно имело значение. Ласло поддерживал меня в занятии творчеством, а для меня это был огромный стимул. Но когда пришло время, наконец, следовать своей мечте, развиваться, реализовать свой талант, то его поддержка дала трещину, и ее оказалось недостаточно.

Он стал постоянно ныть, спорить, и балансировал на грани контроля, когда разговаривал со мной.

Но иногда, в спокойные моменты, я не могла избавиться от ощущения, что в моей жизни чего-то не хватает. Чего-то большего. Как будто была во мне какая-то часть, до которой Ласло никогда не мог достучаться, как бы я ни старалась наладить с ним контакт.

— Хорошо, — произнес он слегка теплым голосом, поскольку он явно не заметил, как изменился мой тон, — Я тут подумал...может быть, мне приехать к тебе? Мы могли бы провести несколько дней вместе.

Его слова застали меня врасплох, от чего живот мгновенно сжался. Реакция была слишком резкой, чтобы я могла в ней признаться, даже самой себе. — Ты хочешь приехать сюда?

— Ага. Почему бы мне не захотеть увидеть свою девушку? — спросил он, и теперь я слышала улыбку в его голосе, словно он считал эту идею милой. — Я могу купить билет на самолет, а потом на поезд и быть у тебя уже к выходным. Отличная идея, правда? Проведём время вместе. И я напомню тебе, почему не стоит так надолго уезжать.

У меня разболелась голова, и я потерла виски. Я медлила с ответом, прокручивая его слова в голове. На первый взгляд, это звучало мило, даже заботливо. Но в том, как он это сказал, было что-то еще, словно он не мог представить, что со мной все будет хорошо, если его не будет рядом, чтобы контролировать меня.

Это тот самый контроль, который проявился, когда я сказала ему, что уезжаю.

— Если ты этого хочешь, то прекрасно, но в следующий понедельник я уже выхожу на работу, так что у меня не будет времени, чтобы развлекаться, — спокойно произнесла я.

— Решим все на месте, — сказал он, будто решение уже принято. — Я хочу увидеть, где ты живёшь, как выглядит эта деревня. И, конечно, когда ты меня увидишь, то сама поймёшь, как сильно скучала.

Чем больше я думала о его приезде, тем больше мне становилось не по себе. Но я отбросила такие мысли. Может, он успокоится, когда увидит, как я здесь счастлива.

— Будет здорово. «Вот увидишь», — произнес он, и его тон снова стал мягким. — Но вообще я просто хочу тебя увидеть. Мы так давно не виделись.

Прошло меньше двух недель с тех пор, как я уехала, но это я не стала говорить. Я дала ему возможность рассказывать о том, чем он сейчас занимается, в чем заключается его работа, и еще что-то о нем, затем опять о нем и о нем. И ни одного вопроса обо мне. И ощущение того, что он приедет, навалилось на меня, как тяжёлое одеяло, из-под которого никак не выбраться.

Прослушав его монолог ещё минут десять, по сути, разговор самим с собой, и я наконец сказала: — Мне пора. Нужно закончить свой набросок, пока еще не стемнело, и приготовить ужин.

— Конечно, — легко согласился он. — Завтра сообщу тебе детали поездки.

— Отлично, — сказала я безразлично.

Когда линия наконец оборвалась, то я выдохнула и откинула голову на спинку кресла, уставившись в потолок. Мой взгляд снова переместился к окну, где небо теперь было окрашено в глубокие пурпурные и синие тона, а солнце все ниже уходило за горизонт.

Я должна была бы радоваться встрече с Ласло, что в этом странном и новом для меня месте появилась частичка “дома”. Но вместо радости меня охватывало стойкое беспокойство, будто его присутствие способно нарушить что-то, что только начинало расти здесь.

Со мной.

Во мне.

Отмахнувшись от этой мысли, я взяла блокнот и закончила рисунок. Но стоило солнцу окончательно скрыться, как по шее пробежал холодок. Я подняла глаза и уставилась на тёмный густой лес, окружавший гостевой дом.

Я моргнула и увидела большую фигуру у самой линии деревьев. Мое сердце подскочило.

Моргнула снова и тень исчезла.

Мне показалось?

Я покачала головой, чувствуя, что схожу с ума. Взглянула на рисунок и только теперь поняла, что именно рисовала.

Лес.

Заходящее солнце.

И огромную фигуру, скрывающуюся вдали.

Я отбросила блокнот и резко поднялась, задернула шторы и попятилась назад.

Все двери заперты, так что я в безопасности, точнее должна быть в безопасности. Но чем дольше я смотрела на закрытые шторы, тем сильнее чувствовала, что что-то или кто-то стоит по ту сторону, и смотрит прямо на меня, сквозь плотную ткань.

Клара

С появлением Ласло деревня стала совсем другой, и мне это не нравилось. Его появление здесь, в этом месте, одновременно удивительном и прекрасном, ощущалось как некий сдвиг в неправильную сторону. С присутствием Ласло казалось, даже воздух стал другим.

Сначала я решила, что слишком нагнетаю, но, когда мы шли по мощёным улочкам, держась за руки, то я никак не могла избавиться от ощущения тяжести, давившей на меня.

И это не просто растущая неловкость, между нами, которую я чувствовала еще задолго до отъезда. Это было что-то другое. Но что, не могла понять.

— Это место …довольно необычное, — сказал Ласло, оглядываясь по сторонам, когда мы проходили мимо ряда увитых цветами балконов. Судя по тону его голоса, ему здесь не особо понравилось. Он был одним из тех людей, которые оживали только в шумном городе, где люди плечами расталкивают друг друга, яростно стремясь добраться туда, куда им, чёрт возьми, так не терпится попасть.