Ведьмак поначалу только уклонялся, оценивая уровень противника. Ему было с чем сравнивать — на «Ковчеге» он насмотрелся на чемпионов Арены, на олимпийцев, на мутантов… Этот одержимый не походил ни на одну из категорий, с которыми Юлию приходилось иметь дело. Потом оценке подверглось поведение стангера. Что бы ни принял телохранитель, это вещество превратило его симбионта в полного безумца, которого невозможно было взять под контроль. Его сила возросла настолько, что он пробивал кулаками переборки, скорость движений возросла, но Ведьмак пока справлялся, не переходя в режим «Сплава».

— Достаточно, — сказал Юлий в какой-то момент, поймав кулак одержимого ладонью. А потом начал крушить им переборки, швыряя в них телохранителя. Учитывая, что неизвестное вещество делало с клетками стангера, о поглощении не могло идти и речи — это была явная ловушка на него и на тех, кто мог, подобно Ведьмаку, поглощать чужие колонии.

Когда одержимый перестал сопротивляться и остался лежать, распластавшись на палубе, Ведьмак указал на него ближайшему пехотинцу в МПД:

— Сжечь.

После чего повернулся к побледневшему Магнусу:

— Поговорим?

Пленника оттащили в каюту корабля и заперли, предварительно обыскав и изъяв все средства связи, но предложили чай, чтобы скоротать время в одиночестве. К тому времени, когда Скотт Магнус допивал чайник, снаружи раздались тяжёлые шаги, дверь открылась и показалась громада мобильного пехотного доспеха «Деспот», заляпанная кровью и подпалинами.

— Господин Магнус, следуйте за мной, — раздался голос.

Проходя мимо какого-то коридора, он заметил группу штурмовиков, в центре которых стояли Екатерина Орлова и Люциус Магнус. На какое-то мгновение их взгляды встретились, и лицо старшего Магнуса скривилось в презрительной усмешке. Люциус же скользнул по нему безразличным взглядом, словно видел незнакомца.

Я ждал его в комфортабельной каюте, едва успев принять душ после боя, чтобы смыть с себя запах крови.

— Скотт Магнус, — поприветствовал я его, и кивком головы поблагодарил конвой.

— Юлий Марс… — кивнул тот в ответ, присаживаясь в гостевое кресло. — Или же Юлий Рюрик?

— Предпочитаю Юлий Прайм. Старая фамилия сейчас привлечёт много ненужного внимания.

— Как будто ничем не спровоцированное нападение на Магнусов не приведёт к тому же эффекту. Нас не зря называют Тысячей Сынов. Наша сеть везде, и наше влияние распространяется куда дальше и шире, чем вы думаете.

— Правильно, — покивал я. — Но не совсем верно.

— Что?

— Разве эта всеми забытая и находящая на задворках Солнечной системы космическая станция принадлежит кому-то из Магнусов? — задал я риторический вопрос и Скотт едва заметно скривился, зная ответ.

Нет, Департамент копал очень глубоко. Официально эта полностью рабочая и оснащённая по последнему слову техники космическая база была давным-давно списана и направлена в сторону солнца для утилизации. Поэтому всё здесь происходящее оставалось скрыто от глаз. И Скотт Магнус, и прочие важные шишки из сопровождения станут пропавшими без вести. А о том, чтобы станция оказалась изолирована от всех контактов, позаботились Ведьмы и средства РЭБ.

Случайности, неизбежные в огромном пустом пространстве космоса.

— Признаться, мне любопытно, — сказал я. — Как человек служит стангеру? Я бы понял общность колонии симбионтов, подчинение в иерархии.

Скотт помолчал, обдумывая вопрос.

— Откровенность на откровенность, Прайм, — сказал он наконец.

— Попробую, но не обещаю. Зависит от вопроса, — предупредил я.

— Ничего сверхсекретного, конечно же. Мне любопытно, в чем был наш просчёт.

Теперь уже мне пришлось брать микро-паузу на ответ. Разумеется, раскрывать настоящий фокус я не собирался. Но требовалось подходящее объяснение, в которое человек может поверить. Идея подослать одержимого убийцу под маской человека из ближайшего окружения хороша, если только противник не подозревает о такой возможности. Да, враг подумал на шаг вперёд, и решил избежать возможности обнаружения Примой, но теперь нужно прикрыть блеф Орловой другой подходящей ложью.

— Ваш стангер упустил пару важных деталей в докладе. Кроме того, что в окружении Медведевой была Ведьма из Ковена. И пока девчонки целовались и обнимались, засечь спящего симбионта оказалось просто. А дальше механизм вы знаете.

— То есть стангера перевербовали ещё тогда, на первом шаге, — пробормотал Магнус и недовольно поморщился. — Эта иерархия порой так мешает.

— Ваш черед, — напомнил я.

— Да-да… — раздражённо отмахнулся мужчина от напоминания.

Он помолчал, углубившись в далёкие воспоминания.

Я сидел напротив Скотта Магнуса, на лице которого были видны следы недавней борьбы, и смотрел на него холодным, проницательным взглядом.

— Ты ведь человек, Скотт, — заговорил я, подталкивая его к ответу. — Плоть и кровь. Как и я. Ты видел, что он делает с нашим видом, как использует, как ломает. Как ты можешь оставаться ему верен? Пришельцу, который носит человеческое лицо? Ответ, мне кажется, очевиден.

Скотт Магнус медленно поднял голову, его взгляд зацепился за мой взгляд. В его глазах не было ни страха, ни отчаяния — лишь глубокая, почти фанатичная убеждённость и нотка жалости.

— Очевиден? — он попробовал это слово на вкус. — Ты ошибаешься, Юлий. Для таких, как ты, кто всегда был на светлой стороне, кто родился с возможностью выбора, кто имел крышу над головой и пищу в животе, возможно, это и очевидно. Но не для меня. Не для тех, кого он спас.

Я был никем. Меньше, чем никем. Просто ещё одна голодная тварь, копошащаяся в отбросах на задворках умирающей станции, пока мои родители медленно гасли от какой-то очередной космической чумы. Мне было… сколько? Пять? Шесть? Я не помню их лиц, помню только холод, голод и всепоглощающий страх, что завтрашний день не наступит. Я воровал, ползал по грязным трущобам, дрался за объедки с крысами. Я был просто… статистикой. Очередным проигравшим. И никто, никто из ваших «людей», вашей системы, не протянул мне руку. Ни один чиновник, ни один солдат.

Скотт сделал паузу, его взгляд блуждал, словно он снова видел те картины своего далёкого детства.

— А потом появился он. Старейший. Нет, тогда я не знал, кто он. Просто высокий, спокойный человек, который подошёл ко мне, валяющемуся в грязи, и протянул кусок настоящего хлеба. Не сухарь, не крошки. Целый кусок. Он не спрашивал, кто я, откуда. Он просто… дал. И сказал, что я достоин большего. Что у меня есть потенциал, который никто другой не увидит.

Он дал мне цель, Юлий. Он дал мне жизнь. Не существование, а именно жизнь. Он научил меня, развил, поднял из той грязи, в которой я тонул. Он показал мне мир, которым я мог стать. И он не требовал ничего взамен, кроме верности. Верности делу. Верности видению. Рюрики и другие старые рода сосредоточились на вопросе крови — шлифовка детей и потомков, как ты, Юлий,

и да, первые рода и кланы тоже занимались поиском перспективных новичков, но сейчас этот отбор деградировал до уровня Академии и бюджетных мест с кабальным контрактом…

Он усмехнулся.

— Ты говоришь — пришелец. А что он сделал? Он посмотрел на наше человечество и увидел то, что видеть не хотели вы. Разрозненные фракции, нескончаемые войны за ресурсы, коррупция, саморазрушение. Человек — животное, которое пожирает само себя, если ему дать полную свободу. Мы слабы. Мы подвержены эмоциям, алчности, зависти. Мы не способны управлять собой. Сколько цивилизаций рухнуло, Юлий? Сколько планет сгорит из-за нашей глупости, нашей неспособности договориться, если нас выпустить в большой космос?

Он не стал ждать ответа на свои вопросы.

— Старейший — он не человек. И это его преимущество. Он видит картину целиком, без нашей человеческой мелочности. Он предлагает единый путь, единую волю, которая поведёт нас к истинному величию. Может быть, это цена, которую приходится платить. Может быть, часть нашего «я» должна быть сломлена, чтобы построить что-то нерушимое.