– Папа, я поеду, и ничего ты мне не сделаешь!

Андрей Прокофьевич обожал свою воспитанницу. Он знал, что её не переупрямить. Это сердило его, и это же восхищало.

– Надрать бы тебе задницу, да поздно уж! Что выросло, то выросло! – добродушно пробурчал он, когда она обняла его на прощанье, и по детски расцеловала в щёки. – Чтобы без приключений мне!

– Как так?! Я же за ними и еду! – рассмеялась Полина.

Разумеется, Андрей Прокофьевич распорядился соединить его с Дмитрием Георгиевичем Андреади. Разумеется, тот дал все честные, равно и благородные слова штабс-капитана и всё такое прочее. Андрей Прокофьевич даже попросил не извещать его воспитанницу о звонке. Расхохотавшись, Андреади пообещал и это.

– Из-за вас, зловредная девчонка, я сегодня дал столько слов чести, что понятия не имею, где столько чести напастись! – проорал Дмитрий Георгиевич Полине с водительского сидения.

Он знал, что она ничего не расслышит, иначе бы не решился так шутить.

Никто, кроме Полины, не осмелился составить компанию сумасшедшему лётчику. Все прочие участники встречи Нового года в Великом Новгороде предпочли добираться узкоколейкой, зная насколько нехороши дороги, и как неукротим за рулём штабс-капитан.

Андреади лихо управлял «Руссо-Балтом» К 12/20. Машина не была собственностью бравого штабс-капитана, она принадлежала гатчинской Офицерской воздухоплавательной школе, где Андреади любили и почитали. Хотя и считали авантюристом. И не без оснований. Ехать зимой на «Руссо-Балте» из Петербурга в Великий Новгород было действительно той ещё авантюрой. Одно дело аэроплан в небе. Другое – мотор на «всесезонной гужевой дороге», которая мало изменилась со времён Петра Первого.

Ожидаемо, что княжна и штабс-офицер застряли in the middle of nowhere (как изящно выразилась княжна Камаргина), то есть в Богом забытом месте (это тоже изящно, по сравнению с тем, как охарактеризовал место себе под нос Дмитрий Андреади).

Место, где устало замер мотор «Руссо-Балта», представляло из себя заснеженное ничто, и Дмитрий Георгиевич понятия не имел, в каком направлении и куда ему двигаться. На земле штабс-капитан был довольно беспомощен. У него с собой был запас шампанского и более крепких напитков. Были шубы… И всё это не выход зимой в Новгородской губернии. Бросить «Руссо-Балт»? Принадлежи он Андреади, он бы ни на секунду не задумался. Отпустить княжну одну во вьюжную ночь? Это невозможно. Оставить княжну в автомобиле, отправившись на поиск подмоги самому? И это вне вероятностей.

Важное решение не могло быть принято из-за коллизии противоречивых интересов и невозможности выбора оптимального способа действий. Ага, ситуация-то патовая. Или даже хуже: цугцванг. Да-да, он, родимый! Что ни сделай – всё приведёт к ухудшению.

Так что Андреади решил ничего не делать. Ну как, ничего. Всё-таки он был бравым штабс-капитаном. Так что костёр развести он сумел. Соорудил даме из лапника подобие дивана. Укутал в шубы. Достал корзинку с провизией, несколько бутылок шампанского и бутылку водки. До утра они совершенно точно не замёрзнут. А утро, как известно, вечера мудренее.

Полина, выпив шампанского, пришла в прекрасное расположение духа, блистала красноречием и остроумием, упивалась собой и собственным счастьем, и даже не отказалась от полного лафитника водки, преподнесённого Дмитрием Георгиевичем исключительно «для сугреву».

Штабс-капитан был человеком чести, никто бы не посмел в этом усомниться. Он бы и сам не посмел в этом усомниться. Но так хороша была княжна Камаргина, так плясали огоньки в её прекрасных глазах, такие соблазнительные облачка пара вырывались из её чудесного рта, пока она болтала… Андреади чувствовал себя на небесах, в стихиях громовержца.

А Дмитрий Георгиевич умел покорять эти стихии.

В последние пять лет в Великом Новгороде началась эпоха Возрождения. Кто-то словно настойчиво и упорно будил давно и крепко уснувший новгородский дух, и нет никаких прямых оснований подозревать в этом крупного фабриканта Илью Владимировича Покровского, для которого Господин Великий Новгород всегда был больше, чем городом. Однако же хорошо известно, что ничего не возникает из ничего, в особенности внезапно вспыхивающие интересы. Ну да, ну да, внезапно. «И се! внезапно богу сил орган мои создали руки…»

Внезапно проснувшись, интерес стал овладевать всё большим количеством людей. Это «большое количество людей» все строем, как по команде, внезапно же решили приникнуть к древнейшему источнику знаний о национальной письменной культуре, архитектуре, фресковой и иконной живописи, а главное – богатейших духовных традиций. Внезапно в Великом Новгороде объявились и стали заметными фигурами Николай Рерих, Пётр Покрышкин, Константин Романов, Александр Анисимов, и это только самые видные персоны. Прежде вероятно и обращавшие внимание на Великий Новгород, но чтобы взять и приехать, чтобы заняться делом? Для этого необходимо щедрое финансирование.

Следом за внезапным велико-новгородским Ренессансом и губернатор Новгородский поменялся. Им стал в 1911 году Пётр Петрович Башилов. Он же явился официальным организатором XV Археологического съезда, прошедшего в августе уходящего года именно в Великом Новгороде. Идея принадлежала графу Алексею Уварову, он Великим Новгородом давно горел, однако денег не находилось, как и куда ни стучал. На иное находилось, а на Великий Новгород – никак. Однако же внезапно средства нашлись. Архиепископ Арсений Стадницкий внезапно же заявил важнейшей целью своей деятельности строительство Древлехранилища и создание Новгородского церковно-археологического общества. И всё это, разумеется, совершенно внезапно в городе, который уж было чуть не стал мельчайшим среди более пятидесяти губернских городов Российской империи.

Всего за пять лет тихий и почти позабытый Великий Новгород внезапно оказался модным местом для отдохновения столичной интеллигенции.

На какие деньги Рерих проводит раскопки в Новгородском кремле и на Рюриковом Городище?

На внезапные.

Поначалу с большим удовольствием читал Илья Владимирович Покровский сии восторги Николая Константиновича. Затем, что правда, Рерих зарвался. Потому и пришлось ему покинуть Новгород досрочно, обиженным и раздражённым. Ещё и отчёт в Императорскую археологическую комиссию не сдал. А и ни к чему. Как выяснилось, археологом он оказался никудышным. Зато амбиций и аппетитов!.. Вот и скатертью дорожка, изучай Восток, псевдофилософствуй и малюй. Это самое – не мешки ворочать. Ишь, то ему место копать неудобное, то его культурный слой не радует. Плохому археологу известно что мешает. То же, что и остальным негодным. Негодность.

В общем, откуда взялись внезапные общественная инициатива и энтузиазм учёных – неясно. Однако же идеи Уварова были реализованы если не отлично, то уж точно очень неплохо. А Илья Владимирович Покровский купил себе дом в Великом Новгороде. Стал членом комитета НОЛД (Новгородского общества любителей древности), одним из шестидесяти трёх. Признаться, совсем рядовым. Ибо учёным не был. Разве богатейшим фабрикантом, искренне почитающим сей славный град.

Многих удивил этот странный жест: покупка недвижимости в «тихо почившем» Новгороде Великом, в настоящее время представлявшим собою небольшой одноэтажный городок, дай бог с двадцатью шестью тысячью жителей. От некогда легендарного величия остались одни лишь кремлёвские стены, местами разрушенные. Там, где в древности кипела жизнь Великого Новгорода, где высились палаты княжеские, где жили посадники новгородские, где был воеводский двор, воеводская изба, – ныне устроен огород с капустой на всей большой площади за «Присутственными местами». Где была когда-то резиденция князя Рюрика и последующих новгородских князей в летнее время, затем загородный дом князя Александра Даниловича Меншикова, – там теперь небольшое бедное село, называемое «Рюриково городище» и промышляющее огурцами. Главная святыня всей Новгородской земли, храм во имя Святой Софии, находился в самом плачевном состоянии.