— Ими двигал страх.

— Они еще не знают, что такое настоящий страх.

— Не горячитесь. Эти сирмийцы долгое время страдали, подвергались преследованиям, это их ожесточило.

Упитанный Ла-Декса в интерьере роскошной виллы совсем не ассоциировался со страданием, но Ке-Орн решил поберечь дыхание и не спорить с терранином.

— Сможете удержаться на ногах? — сдержанно-вежливо поинтересовался Измайлов.

— Да.

— Пожалуйста, пересядьте к окну. Вам сейчас нужны умеренный свет и воздух. Если хотите, я вам помогу.

— Не надо.

Ке-Орн кое-как перебрался с кушетки и на предложенный Измайловым стул. Оружия на поясе не оказалось. Тошнота утихла, ее сменили жажда и сильная слабость.

— Зачем явились на Сирму, господин Измайлов? — спросил Ке-Орн, стремясь потянуть время.

-- Собирался обратиться к вашему Сенату. Хотел представить план своместного отражения ксеноугрозы.

— Ну и как — получилось?

— Нет.

— Коллегия наших аристократов не станет слушать терранина публично. Вы зря приехали

— Полагаю, вы пришли, чтобы меня арестовать.

— Для начала просто поговорить. Если вы согласны.

Посол медленно кивнул. Действие яда ослабело, зрение Ксанте прояснилось окончательно и он как следует рассмотрел прославленного терранца. Измайлов был стар, щеки его ввалились, но темные глаза под густыми бровями до сих пор не утратили блеска.

— Вы хотели что-то сказать Сенату — попробуйте для начала объяснить это мне. — быстро произнес Ке-Орн. — Полностью, без умолчаний. Давайте, я слушаю.

— Что ж, хорошо, я вам все расскажу… Вы помните суд над вами и Сой-Карном?

-- Такое сложно забыть.

-- Помните человека, который появился, вмешался в ход дела, а потом так же внезапно исчез и не был задержан охраной?

-- Да. Он сказал, что ксеносы, сделку с которым заключил генерал Сой-Карн — только авангард. Те, которые явятся следом, нанесут Сирме смертельный удар.

-- Это правда.

-- Это лишь смутное пророчество безумного терранина-супервиро.

Измайлов покачал головой.

-- Вы никогда не встречались с Эмиссаром? — глухо спросил он.

-- Не встречался. А должен был? Кто это?

-- Раз пока не встречались, значит, это не важно, но все же… послушайте меня, Ксанте. «Фениксо» -- только начало. Вас ждет трудная судьба, в чем-то славная, в чем-то страшная. Вам ее не избежать, так не уклоняйтесь же попусту.

-- В чем моя уклончивость?

-- Не могу сказать напрямую, но вы когда-нибудь вы поймете и вспомните меня. Это не мистика и не гадание, это темпоральный факт. Вы получите очень многое, фантастическую удачу, невероятную победу. Но за все придется заплатить.

Ке-Орн задумался, не слишком вежливо рассматривая изрезанное морщинами лицо старика. «Этот терранин — воистину ходячая бомба. Он приносит сомнения, где сомнения — там слабость. Где слабость -- там беда».

-- Мне не нужно очень многое. Хватит просто пути чести. .

— Одно не исключает другое, так что спорить не стану спорить… — Измайлов махнул рукой. — Я удовлетворил ваше любопытство?

— Да.

— В таком случае, пора покинуть и этот гостеприимный дом, и вашу Сирму. Мои избыточно эмоциональные друзья вас не тронут — я их настойчиво попросил. Сенатор Ла-Декса и его помощники тоже уходят. Слуги ограничат вашу свободу, но лишь до тех пор, пока мы не окажемся в безопасности.

Ке-Орн промолчал. «Старик не поинтересовался причиной моего появления, значит, он уже выяснил ее логическим путем. Он знает про интерес Ро-Стеннера».

— Ладно, эта партия осталась за вами, — сказал Ксанте наконец после долгой паузы. -- Примите мой совет — возвращайтесь к своему народу и не лезьте больше в сирмийские дела.

— Вы пока что слепы. Жаль. Впрочем, это не надолго.

Старик исчез, край его коричневой хламиды мелькнул напоследок, и Ке-Орн перевел дыхание.

«Ну, бежать им всем осталось недалеко, — подумал он, охваченный вспышкой запоздалой, но сильной ярости. — Сенатор-предатель не знает, что на руке у меня не просто обручальный браслет, а подарок Ангелины — детектор. В момент отравления он сработал. Преторианцы окажутся здесь через пару минут».

Словно в подтверждение этих мыслей за окном полыхнуло зеленым. В саду и на улице перед виллой пронзительно взвизгнули бластеры.

Привратник повел себя довольно храбро – как только началась перестрелка, он бросился на Ксанте с единственным доверенным ему оружием – ножом.

Ке-Орн уклонился, пропуская напавшего мимо, перехватил чужую руку, а затем подсек основание черепа ребром ладони. Позвоночник врага хрустнул. Привратник упал. Глаза без подернулись мутной пленкой, конечности хаотически задергались.

«Слишком сильный удар, – подумал Ке-Орн с некоторым сожалением. – Этот несчастный мог многое рассказать».

Он обшарил комнату, перешел в другую, обыскал ее, швыряя вещи на пол и наконец отыскал свой бластер в изящном комоде с фигурными ножками. Стрельба снаружи тем временем совершенно утихла.

– Кто еще остался в доме, выходите! – раздался знакомый резкий голос.

– Не стреляйте, здесь оберкапитан Ке-Орн.

Ксанте вернулся к главной арке виллы, шагнул под красноватый свет солнца и очутился лицом к лицу с собственным бывшим шурином, братом покойной Эгелин.

Эс-Кан выглядел отлично и был облачен в новенький мундир Консеквенсы. О роли Ке-Орна в деле он, очевидно, не подозревал, поскольку на худощавой физиономии отразилось изрядное удивление.

– А ты здесь почему? – спросил он, не опуская оружия.

– Я здесь с полномочиями, можешь запросить офис старшего триумвира.

– Хорошо, но если ты врешь...

С браслетом связи Эс-Кан возился довольно долго, потом заметно переменился в лице и даже изобразил нечто вроде приветственного жеста.

– Доброго времени, бывший брат.

– Доброго времени, бывший мятежник.

Эс-Кану очень не нравилось упоминание об его прошлом участии в мятеже Конды Ал-Вона, но крыть как всегда было нечем.

– Меня простили за заслуги перед Сирмой и даже доверяют важные дела, – сказал он с обиженным видом. – Чем повторять упреки, лучше объясни, как ты сюда попал.

– С конфиденциальным заданием.

– Надо же! У нас обоих конфиденциальные задания. Хотя мое задание выглядело относительно простым – от офицера преторианцев пришел сигнал тревоги. Нам приказали задержать терранского экс-посла.

– Удалось? – спросил Ке-Орн, изо всех сил стараясь сохранять подобие невозмутимости.

– Да! Измайлова сразу увезли в тюрьму Сената, туда же отправили сенатора Ла-Дексу. Их подружку мы сейчас заберем в контору для допроса.

– В доме находился еще один офицер планетарной обороны. Он называл себя Мако.

– Предатель сбежал на челноке, – Эс-Кан в раздражении обнажил кончики зубов, уши и скулы напряглись. – Мой дорогой бывший брат, я вынужден сознаться, что нас надули. Этот Мако запустил вирус в систему навигации планетарной обороны. Когда наши корабли поднялись на перехват, они попросту разбились.

– Что?!

– То, что ты слышал – Мако убил своих сослуживцев. Пусть не своими руками, но он их убил.

– Мако он герой! – подала голос Крамия, которая под прицелом солдат стояла возле ограды. – Он хотел спасти невинного человека, только и всего.

Ксанте обернулся. Отравленный, он не слишком запомнил внешность женщины и рассмотрел ее только сейчас. Крамия была красива типично сирмийской женской красотой – яркой, но несколько резковатой. Волосы ее растрепались, на щеке набирался зеленью крупный синяк.

– Вам, видимо, не понять, госпоже Крамия, что такое честь и братство по оружию, – с отвращением сказал Ке-Орн. – Ваш друг убил не терранцев, не ферейцев, не гирканцев, не каких-то непонятных ксеносов. Даже не своих политических противников здесь, на Сирме. Он убил сослуживцев, тех, кто поклялся защищать его спину в бою.

– Ты глупый фанатик! – взвизгнула Крамия, но Эс-Кан только расхохотался.