— Извини, я лишь спас от агрессивного терро твой зад. Прости, у меня бластер всегда на полной мощности, — максимально холодно извинился Ке-Орн и убрал оружие.

Эс-Кан не сообразил, как лучше огрызнуться, в досаде он пнул пятно копоти на бетоне — все, что осталось от пленника.

— Я отправлю рапорт, — со злобой пообещал он.

— Великолепно. Хоть два рапорта.

Бывший брат еще какое-то время ругался, но солдаты уже попрыгали в челнок. Машина взвилась и легла на курс, а Ксанте спиной ощутил тревогу.

Смертельно бледная Ангелина смотрела на него, замерев в проеме окна.

– Где госпожа? – спросил Ке-Орн у встревоженного Эм-Тира, как только ворвался в дом.

– Только что сбежала через грузовой телепорт. извините, господин, я не уследил. Она была экипирована и несла за спиной сумку. Видимо, сложила вещи еще ночью.

– Где моя дочь?

– Когда я догнал госпожу, она держала младшую госпожу на руках. Потом поцеловала ее и оставила на скамье возле транспортного устройства.

– Проклятье! Я спросил – где моя дочь сейчас!

– Она со служанкой, в своей комнате.

– Оставайся с ними и охраняй.

– Куда вы, хозяин?

– В телепорт.

– Он грузовой, не предназначен для пассажиров.

Ке-Орн не ответил. Он уже торопился в транспортную и через пару минут стоял посреди металлического круга. В следующий миг полыхнуло белым и зеленым. Сердце остановилось и забилось снова. К горлу подкатила тошнота.

«Ничего, это не смертельно». Он осмотрелся и тут же узнал место. Грузовая транспортная системы дома соединялась со складами близ космопорта. В ранний час, грузовые платформы еще не пришли в движение, но коридор в сторону взлетно-посадочного поля уже открыли. В воздухе застоялся запах технической смазки, грязной одежды и подгнивших фруктов. В насквозь прозрачном стеклянном офисе низкорослый мужчина спал, уронив голову на скрещенные руки.

Ке-Орн приблизился и тряхнул его за плечо.

– Как тебя зовут?

– Зу-Фуф.

– Очень хорошо, Зу-Фуф. Ты видел здесь даму? Стройную, высокую, с темными волосами, одета в куртку и брюки, сумка за спиной?

– Я спал, господин, потом сходил опорожниться, потом опять спал, и, конечно, никого не видел. Мне нравятся голые женщины. Полностью одетые скучны.

– Не изображай дурака. Я знаю, что тебя по-настоящему привлекает – контрабанда. Импорт артефактов, экспорт вина, наверняка живой товар и незаконные беглецы на выезд. На который корабль Зу-Фуф злобно оскалился, но Ке-Орн ловко ухватил его за ухо, не позволяя себя укусить.

– Я телохранителей позову! – пообещал контрабандист.

– Хвала Космосу! Зови их немедленно. Я уложу твой сброд, а потом внезапно припомню, чья шайка пыталась запустить вирус в закрытую сеть Сената. Не твоя ли, дорогой Зу-Фуф? Не хочешь разговаривать со мной, придется общаться с моим родичем Эс-Каном.

От пестрого костюма контрабандиста внезапно потянуло вонью.

– Ну что вы так больно щупаете ухо! – завопил он, переменив тон на жалобный. – У нас тут явное недопонимание! Будьте уверены – я тоже служу Сирме.

– Как именно ты ей служишь?

– Я приглашаю перебежчиков улететь в Альянс на «Длинных руках», беру наличными, а потом сдаю их как товар одному лейтенант, с которого тоже беру гонорар. Он – охотник за головами, отстреливает на месте, забирает кисть руки передает в Консеквенсу.... Ай! Да что вы крутите ухо!

– Ты направил туда мою госпожу?!

– Я не виноват, что ваша самка от вас сбежала.

Зу-Фуф высвободил ухо и, распространяя зловоние, шлепнулся на свое обширное кресло.

– Да ладно, ничего личного! Бизнес есть бизнес! – выкрикнул он вслед Ке-Орну.

… Ке-Орн бежал вдоль по длинному коридору, потом повернул направо и еще раз направо, ориентируясь по указателям. Сердце колотилось под ребрами. Фаторана с Ангелиной вновь обострилась, не будучи псиоником, он не видел ясных картин, зато ощущал ее отчаяние. Коридор внезапно кончился, пространство закрытого ангара заполняли груды ящиков, катушек провода и разномастные торговые челноки. Ангелина была здесь. В дальнем конце помещение Ке-Орн скорее угадал, чем заметил движение темных силуэтов.

– Стойте, лейтенант!

Он рывком преодолел последние сто метров и оказался лицом к лицу с невысоким темнолицым сирмийцем в мундире таможенной охраны.

Ангелина была здесь.

Она стояла у стены под прицелом бластеров – без сумки, в расстегнутой куртке, с растрепанными волосами.

– Не подходите, оберкапитан – предупредил стражник. – Меня не волнует, насколько вы старше по званию, карать изменников позволяют законы Сирмы.

– Она не изменница.

Ке-Орн отодвинул солдата и встал на линии огня между Ангелиной и прицелившимися в нее солдатами.

– Все беглецы – предатели, – буркнул лейтенант и сплюнул на затоптанный пол. – Если вы ее защищаете, значит, сами предатель. Не отойдете – застрелю. Две головы – двойная плата.

«А ведь он выстрелит, – думал Ке-Орн, – отрешенно рассматривая направленное на него оружие. – Жену не спасти, луч пройдет сквозь меня, и мы умрем вместе, в один день, как написано в какой-то книге терран. Можно перестрелять этих охотников за головами, но в охране космопорта две сотни солдат. Они верны присяге и зачистят нас, не поможет даже мой статус. Конец трагический, но красивый, сгодится даже для стихов».

– Ну же, милый, не делай глупостей, – хрипло сказала Ангелина и слегка толкнула Ке-Орна в спину. – Отойди и не мешай правосудию Сирмы. Я сбежала не потому, что ненавижу тебя, просто знала, что мне здесь не место.

– Дерьмо! Хватит тянуть время! – рявкнул раздраженный лейтенант. – Или вы, оберкапитан, объясните, что тут происходит, или умрите, или посторонитесь.

– Я все объясню. Эта женщина – мой секретный агент, она действовала в интересах Империи по моему приказу.

– Ваше приказ мало весит, когда дело касается побега. Разрешение есть?

– Да. Личное разрешение старшего триумвира, –- тут же солгал Ке-Орн.

– Думаете, я не могу проверить? Очень даже могу. Ребята, держите их на прицеле.

Лейтенант охраны отошел с сторону. Он возился с браслетом довольно долго, а потом вернулся, сияя смуглым румянцем.

– Извините, оберкапитан. Простите за нарушение субординации. Произошла ошибка. Солдаты, освободите эту женщину, верните ей вещи.

– Триумвир все подтвердил?

– Да!

Ке-Орн испытывал громадное облегчение, неимоверное удивление, но одновременно – острую печаль, и не знал, насколько эти чувства являются отражением чувств Ангелины.

– Пойдем домой, – коротко сказал он и протянул ей ладонь.

Они молча, рука об руку покинули ангар, так же молча миновали склад и пустой стеклянный офис.

– Я знаю, ты меня не простишь, – сказал он, очутившись под открытым небом Сирмы. – И все-таки, ради нашей дочери, не пытайся сбежать сама. Пускай Нина немного подрастет, а потом я найду способ отправить тебя в Йоханнесбург.

– Смерть Марта я бы не простила, – хмуро сказала Ангелина, рассматривая птиц, кружившийся над гигантской статуей Коппиджа. – Но твою сирмийскую ложь и твои умолчания я прощаю.

– Ты знала правду с самого начала?

– Нет, я ее не знала, иначе бы я не ушла от тебя. Я поняла эту правду, когда ты встал между мною и бластерами солдат. И я никуда не уйду.

Шеф отряд Кси Мартин Рэй покинул Сирму ровно через три дня. Он в полном одиночестве и без напутствий добрался до спрятанного в скалах челнока.

Ке-Орн и Мио, стоя плечом к плечу, наблюдали за терранином из укромного места.

– Знаешь, Ксанте, когда я выдернул Марта телепортом прямо из-под выстрела, он был очень удивлен.

– Он готовился к смерти и не догадывался, что у нас есть план.

– Ты подверг друга тяжкому испытанию.

– Наверное, но Март очень стойкий человек. Я хотел видеть его выбор, его вариант пути чести – и я увидел то, что нужно.

– А если бы он не отобрал у охраны оружие и не полез в драку с Эс-Каном?