— Я допросил пленника, терранца из отряда Кси. Поступила новая информация. Я считаю, необходимо срочно отозвать эскадру Тамии.

— Отозвать? Почему?

— Извините, но это для разговора без посторонних.

— Докладывай и не спорь. Если триумвир говорит, что он в постели один, значит, так и есть. Что там стряслось?

— На борту флагмана внедренный Террой провокатор. Крепитий взорвут раньше времени, цель не будет достигнута, наши корабли погибнут.

— Вот, значит, как… — Губы старшего триумвира скривились жесткой усмешке, и все же на его лице не появилось даже тени удивления. — Я принял твой рапорт, оберкапитан, а теперь освободи канал связи и не мешай мне спать.

— Наши возможные потери…

— «Наши потери»? Судьба госпоже Ализии меня не интересует. Тамия — самозванка. В эскадре нет ни одного имперского корабля, только частные корабли их клана. Эти две женщины собрались воевать с Террой? Пускай.

— Но они получили ваше одобрение…

— Разве? Я воздержался, когда голосовали.

— Но…

— Никаких «но». Сенатор Ализия, с сожалению, планировала мое свержение. Знаешь, что мне кажется? Она и ее подруга Тамия сбежали от угрызений совести. Скоро они взорвут крепитий, чтобы… чтобы покончить с собой! Ха-ха! Это такая форма раскаяния, понятно вам, Ке-Орн?

— Да, я все понял.

— Великолепно. В таком случае освободи канал связи. Пленника завтра передашь Консеквенсе, лично Эс-Кану. Не возражай! Запрос уже отправлен. Доброй ночи, капитан…

Завершив сеанс связи, Ке-Орн долго молчал, рассматривая мертвую, обесточенную панель. Потом встал и вернулся в кабинет. Март с безучастным видом дремал на стуле.

— Ну как, поговорил с командованием? — очнувшись, спросил он довольно вяло.

— Поговорил. Выяснил, что ты не солгал по крайней мере наполовину.

— То есть, наполовину я все-таки солгал.

— Да. Я понял — у твоего отряда Кси была договоренность с нашим триумвиром. Ро-Стеннер поступился крупицами крепития взамен на устранение Ализии чужими руками. Суд над послом Измайловым, все эти речи, кстати подвернувшаяся Тамия… Какой отвратительный фарс.

— Ты догадлив.

— А ты лгал мне, изображая прощание перед смертью, на самом деле ты мало чем рисковал.

— Я был практически искренен. Я рисковал. Возможно, что ваш триумвир не сдержит обещание и убьет меня как свидетеля. У него есть засекреченная технология взлома маскировки. «Кхуши» могли уничтожить на орбите.

— Но не уничтожили…

— Не было смысла — я отсутствовал на борту. В твоем доме оказалось безопаснее. Меня это устроило.

— Во имя Космосе! Сколько лжи…

— Извините. Прости, мой добрый друг. С течением времени мало кто становится лучше.

— Что еще наобещал тебе старший триумвир?

— Уничтожение того самого крепития — это раз. Свободный выезд с планеты — это два. Иммунитет от преследований Консеквенсы, потому что у вашей разведки на меня зуб — это три.

— Насчет последнего — не уверен, — Ке-Орн саркастически усмехнулся. — Мне только что приказали передать тебя Эс-Кану. Не знаешь такого? Это брат мой первой, ныне покойной жены. У него замаранная репутация и огромное желание выслужиться. Верен поневоле и очень любит допросы с применением физических мер.

Шеф о Кси кивнул и заметно помрачнел. Угол рта задергался в нервическом тике.

— Когда все случится?

— Завтра утром.

— Вот как… Значит, все-таки конец.

— Да. Не следовало тебе состязаться во лжи с старший триумвиром Сирмы.

— Ты меня не отпустишь.

— Не могу, у меня жена и маленькая дочь. Не стоит даже начинать разговор.

— Тогда верни меня в камеру, хочу выспаться перед финалом. Предавай привет Ангелине. Скажи ей все те слова, которые обещал.

— Хорошо. Эм-Тир, проводи капитана Марта.

… Шефа отряд Кси увели, но Ке-Орн еще долго сидел в кабинете, чувствуя себя опустошенным и рассматривая ночное небо за окном. «Если бы не предсказание нексуса… Если бы я верил Марту как прежде… я бы спас его, рискуя собой. Но я ему больше не верю, наша дружба разбита, она больше не существует».

Через два часа после полуночи Ке-Орн ушел в спальню. Ангелина проснулась и сидела на широком ложе, обняв свои колени голыми руками.

— Я знаю, где ты был и что ты делал, — сказала она печально и безучастно. — Служанка мне все рассказала.

— Да, я разговаривал с Мартом. Завтра его заберут. Он передает тебе привет и пожелания счастья.

— Счастья? Какое уж счастье, если я не смогу больше жить…

— Ты в безопасности и будешь жить на Сирме как прежде.

— Как прежде? Ты серьезно? Март слишком много для меня значил. Ты ведь понимаешь, что такое братство по оружию?

— Да.

— Человек, который прикрывает тебе спину, и от которого зависит твоя жизнь… он становится ближе, чем просто друг, родственник по крови или любимый. У нас существовало правило — мы никогда не бросали своих. Вытаскивали даже безнадежных, пока они живы.

— Да, я тебе верю.

— Мы были друг другу как братья и сестры, и все вместе защищали гражданских. Некоторые колонии голодали, потому что их грабили гирканцы. С гирканцами у Альянса был мир, на жалобы этих людей Лиге было плевать, но только не Марту. В таких случаях его не волновала дипломатия.

— Я знаю, милая.

— Он защищал наших всегда, всеми средствами, наверное, чужаки ему были безразличны, но, когда добивали «Стэллум», он приказал вытащить тебя телепортом. Штаб в Йоханнсбурге приказал отправить в лагерь всех выживших сирмийцев, но он ответил, что не выжил никто…

— Знаю-знаю-знаю…

— Зинаида нашла у тебя и убрала установленный Сой-Карном мозговой блок, но поначалу ты не мог даже пошевелиться. Март проследил, чтобы тебя кормили и спасли… Он всегда уважал в тебе честность.

— Ангелина! Сказанное тобой я не отрицаю, но только тут не «Фениксо» и у меня нет власти.

— Знаю, милый… И ни в чем тебя не виню… только вот… я не хочу больше жить.

— Это просто горе. Утром станет легче. Ты должна жить как прежде хотя бы ради Нины. Еще не все потеряно, я попрошу старшего триумвира вмешаться…

Ке-Орн говорил ровным голосом на языке терран, но думал о другом. «Сирма… Сирма должна выжить».

Ангелина уснула через час, но Ксанте провел бессонную ночь, размышляя и просматривая записи в браслете. На исходе ночи он связался с Мио и имел с ним короткий разговор, понятный лишь им двоим.

Утро выдалось тихим и солнечным. Море успокоилось. Ке-Орн лично встретил Эс-Кана и охрану на посадочной площадке. Март, которого охрана вывела наружу, выглядел отрешенным. Он заранее застегнул куртку, смыл с лица засохшую кровь и теперь смотрел мимо Ке-Орна, без вызова, скорее равнодушно.

— Я готов, господа, — сказал он очень чисто на сирмийском.

Солдат Консеквенса подошел с наручниками, взял терранца за плечо и дернул его, заставляя повернуться спиной. Март обманчиво-расслаблено качнулся, рука коснулась кобуры на поясе сирмийца. Через миг сбитый с ног охранник упал, а ствол сорванного с пояса бластера уже смотрел Эс-Кану в лицо.

— Тревога! — выкрикнул кто-то из кабины челнока, и бластеры десятка солдат тут же нацелились на пленника.

— Сдавайся!

Март не произнес ни слова, не угрожал, не требовал и не просил. Зеленый луч его оружия полыхнул, но Эс-Кан успел упасть ничком и перекатиться за корпус челнока.

— Брать только живым! Стрельба на оглушение! — закричал он из укрытия.

Ке-Орн, который держался чуть в стороне, быстро и плавно вытащил оружие, так же быстро прицелился и спустил курок. Фигура шефа Кси исчезла в ослепительной вспышке. Сверкнуло так, что даже солдаты Консеквенса поневоле зажмурились, а потом остро потянуло озоном. Эс-Кан кое-как поднялся на ноги, протирая слезящиеся глаза.

— Ты идиот, мой бывший брат! — закричал он, мгновенно впадая в истерику. — Ты убил шпиона, некомпетентный дурак! Мы бы взяли его почти целым, а теперь… Кого мне теперь допрашивать — труп?! Так ты даже трупа не оставил!