– В ней очень много огня, – заявил он, подмигнув. – Это приятно. Интересно, во что этот огонь превратится к полуночи.

– Не очень-то хочу знать.

– Ты всегда был занудой, мой дорогой бывший брат. На допросах предателей ты присутствовать не обязан, но посла Измайлова посети. Он сейчас в здании Сената,в клетке.

– Я уже выслушал его, пожалуй, довольно.

– Не довольно. Проверь коммуникатор, там должен быть приказ из канцелярии триумвира, по линии Консеквенса он уже пришел. Ты обязан еще раз переговорить с послом. Выяснить, насколько тесно он связан с еретическим подпольем в столице.

– Дерьмо! – выругался Ке-Орн, проверив сообщения.

– Споришь с приказами старший триумвира?

– О, нет. Всего лишь понимаю, что столкнулся с нерешаемой задачей.

– Хочешь задачу решаемую, заходи вечером к нам. Познакомишься с результатами допроса госпожи мятежницы.

– Ладно. До встречи.

...Чтобы попасть на площадь перед Сенатом, Ке-Орн использовал публичный телепорт. День клонился к вечеру. Птицы над городом исчезли. Вдалеке, там, где упали потерпевшие аварию челноки, черный дым до сих пор поднимался к перламутровому небу. Слух улавливал приглушенные расстоянием, но все равно пронзительные крики. Ке-Орну даже оказалось, что он чует запах горящей плоти.

– Во имя всех Космоса... Мако, Мако... Когда-нибудь я до тебя доберусь...

Оберкапитан вошел под прохладные своды, движимый неясным импульсом и болью в душе, задержался в просторном и пустом в эти часы зале Сената. Флаги с гербом Хищника свисали с галерей и чуть колыхаясь под горячим сквозняком извне. Полированные сенаторские кресла оставались не занятыми. Будущее не определилось. Ке-Орн машинально сел в одно из кресел и на минуту замер, закрыв лицо ладонями.

«Вторжение ксеносов все ближе. Мы не приблизились к спасению ни на шаг. Триумвир бездействует или занят удержание власти. Терранцы боятся сирмийцев, хотят видеть нас слабыми... Арси мертв, Хироки мертв, Алек Эр-Сай где-то на дальних рубежах. Старый экипаж «Фениксо» отправлен в колонии. Ангелина... она все еще любит меня, но половина ее души навсегда принадлежит Терре. Я остался один и пройду свой путь в одиночку, если не приму решение...»

«Решение ты знаешь, – произнес воображаемый голос давно мертвого Арси, – Заведи сторонников, добейся власти в Империи, переделай ее так, как хочешь».

«Это измена. То самое, что пытался сделать Ал-Вон».

«Ал-Вон поднял оружие из-за стремления к власти. Ты можешь поступить иначе».

«Я не люблю интриги и политику».

«Зато у тебя есть слава и отвага. Если сейчас есть слава, то через годы появится и власть. Не дай себя запутать и использовать. Не становись слабой жертвой, друг...».

Ке-Орн вздрогнул и понял, что на минуту задремал. Полыхавший внутри нестерпимый огонь уже перестал жечь, он угас до приемлемого тепла.

«Странная иллюзия. Мне нужно идти».

Он встал с кресла, вернулся в боковой коридор и придавил клавишу лифта. Кабина бесшумно двигалась вниз. Легкий толчок. Открывшиеся двери. Охрана. Писк проверяющего допуск устройства.

Ке-Орн отсалютовал в ответ на приветствия солдат и двинулся дальше – сначала по освещенному коридору, потом по полутемному. В самом дальнем конце узкого словно лаз прохода, в камере за толстой решеткой, он разглядел силуэт посла. Измайлов вскинул голову, глаза его сверкнули. Даже в полутьме каземата они выглядели странно лучистыми.

– Хотите допросить меня, оберкапитан?

-- Пожалуй, нет, -- Ксанте вплотную приблизился к решетке. — Формального допроса не будет, но я задам один неудобный вопрос.

-- Какой?

-- Вы точно тот, за кого себя выдаете?

Измайлов не дрогнул, но вскинул голову и уставился прямо в зрачки Ксанте.

-- Как догадались? — спросил он после затянувшейся паузы.

-- Очень просто. Проверяя, жив ли я, вы коснулись моей шеи. Это походило на слабый электрический разряд. Обычное ощущение при терранском пси-контакте. Я уже чувствовал такое. Вы не посол Измайлов. Он не псионик.

-- Старик покачал голов и подошел к решетке вплотную.

-- Вы правы, Ксанте. Я не посол Измайлов. Я его сын. Измайлов-младший.

-- Вот как? Забавная выдумка. Но вы слишком стары для молодого офицера.

-- Я такой, каким он станет через долгие годы. Моя молодая копия сейчас на Земле.

-- Темпоральный переход в прошлое? — приглушенно спросил Ке-Орн, после чего Измайлов молча кивнул. -- О, Космос… -- Ксанте с интересом уставился на терранца. — Вы очень похожи на своего отца, те, кто видели только досье, могут и обмануться.

-- Вы тоже сначала обманулись.

-- Не надолго. Разница все-таки есть. Глаза. Потом — манера двигаться — заметна старая флотская выправка. Вы не дипломат, вы солдат и псионик. Я слышал, способны к контакту даже без касания.

-- Временами. Не всегда.

-- Почему вы не заморочили Эс-Кана и не сбежали?

-- Я должен замкнуть временную петлю — обратиться к народу Сирмы, ко всем, кто способен меня услышать.

-- О, Космос милосердный, что за чушь! Ну, допустим, обратитесь. Будет публичный суд в Сенате, вам дадут слово. После поступка Ла-Дексы, который меня отравил, вам никто не поверит., зато казнят охотно. Хорошо, если просто расстреляют.

-- Вы злитесь на меня за яд?

-- Нет. Я даже на Ла-Дексу не злюсь, но мое прощение не имеет значения. Ро-Стеннер обязан быть жестким. Такова природа Сирмы. Вас никто не защитит, даже Терра не вмешается, потому что и старый и молодой Измайлов — у себя на родине. Формально вы никто, вы -- самозванец.

-- Все так, Ксанте, но что я теряю? Жизнь прожита, старые друзья ушли, моя миссия завершена. В другом времени я пытался объединить человечество, вернуть ушедших, и потратил на это долгие годы.

-- Ну и как -- получилось?

-- На этот вопрос я не отвечу.

-- Значит, не вышло.

-- Этого я не сказал.

-- А что там с вторжением ксеносов? Оно произошло?

Терранин едва заметно кивнул и слегка опустил морщинистые веки.

-- Что стало с Cирмой? Она уцелела?

На этот раз Измайлов промолчал, его пассивная, но бесстрашная обреченность раздражала Ксанте, а я вкус полученного от Ла-Дексы яда до сих пор держался во рту. «Будь он проклят, старый манипулятор. Хочет умереть героем — пускай»

...Уже за пределами здания Сената Ксанте остановился и активировал браслет связи. Он знал, что должен поговорить с женою лично, но опасался, что фаторана выдаст его смятение.

-- На связи, хозяин, -- через миг отозвался управляющий Файо-Лон.

-- Передай госпоже, что мой детектор сработал случайно. Я жив и здоров. Причины для волнения нет.

-- Не беспокойтесь, хозяин. Я в точности предам ваши слова.

- Да, и не откладывай. Еще передай, что я прошу прощение за задержку. Очень занят в Сенате.

Разрешив более-менее этот вопрос, Ке-Орн снова воспользовался телепортом, переместился сразу к зданию Консеквенсы, прошел обычный в этих случаях многоступенчатый контроль и в конце концов очутился в закрытой от других зоне.

Допросы обычно производили именно здесь. В случае ареста сразу многих арестованных, их могли обрабатывать отдельно, в непрозрачных и изолированных боксах. Впрочем, при необходимости звукоизоляцию снимали, и тогда крики преступника способствовали душевному надлому и его сотоварищей.

Сейчас обшитый металлом коридор был чист и пуст. Браслет пискнул, отмечая вызывающий сигнал от Эс-Кана.

– Бокс семь. Заходи, бывший брат. Увидишь кое-что интересное.

Часть стены сдвинулась, открывая проход. Сразу с порога оберкапитан ощутил запах крови и горелого мяса. Раздетая догола Крамия лежала навзничь на металлической кушетке с кровостоком. Ее лодыжки и щиколотки прочно застряли в захватах. От прежней грубоватой красоты женщины не осталось и следа. Тело сплошь покрывали ожоги и надрезы, глаза заплыли и сделались щелочками.

Ке-Орн заметил, что офицеры в пыточной слегка навеселе, судя по голосам и блеску радужек они успели приложиться к горячительному.