— Осторожнее, сын! Воздержись от заявлений, о которых потом пожалеешь.

— Жалеть о чем? Стесняться чего? Правды?

— Марк!!!

— Что «Марк»?! Хочешь ударить меня, отец?! Давай, бей.

— Хочу сказать, что ты сейчас на грани безумия. Еще один шаг, и ты переступишь черту.

— А если черта уже пройдена… Ты ведь ничего не знаешь, мой дорогой папа… В день, когда погибал Старая Сирма, я торопился к планете на личном катере, чтобы спасти хоть кого-нибудь… Обычные беженцы погибли в огне, зато в системе дрейфовал челнок с триумвирами на борту. Наши сенаторы… бросили граждан Сирму… предали нас всех. Это было отвратительно.

— И что потом?

— Я высказал Ро-Стеннеру свой гнев, случилась ссора… в общем, я расстрелял их всех. казнил трусливых сановников мертвой Империи и до сих пор ни о чем не жалею.

Ке-Орн замер. Сердце колотилось под ребрами.

— Кто знает о твоем поступке?

— Теперь знаешь ты. Больше никто.

— Очень хорошо. Молчи о нем впредь.

— И это все, что ты можешь мне сказать? Ни одобрения, ни порицания, ни сочувствия? Да ты холоден словно лёд!

— Хватит! Льды Сирмы давно растаяли в огне.

— Ну тогда прощай, продолжай работать на извращенку Тарлу. Она, кстати, домогается меня. Ты представляешь, папа? Похожая на жабу старуха.

Когда Марк ушел, Ке-Орн в изнеможении откинулся на спинку кресла. Рубец старой раны, заныл справа на боку. «В душе Марка очень много огня, но он на перепутье и почти погиб. Самое страшное — я ничем не могу помочь сыну, и любые попытки вмешаться лишь навредят».

Адмирал отошел к иллюминатору замер там, рассматривая панораму Космоса, видел он не ее, а высокие башни старой Сирмы, побережье исчезнувшего моря, белые мраморные ступени и силуэт давно мертвой Ангелины близ полосы прибоя.

— Amata nobis quantum amabitur nulla, — прошептал он на давно утраченном языке богов…

Ке-Орн открыл глаза, тяжело дыша, разжал пальцы и едва не уронил артефакт. Он снова был молод, и Сирма еще не погибла, бледный от испуга Мио в тревоге сидел напротив.

— Ты кричал, Ксанте. Там, в будущем, все настолько плохо? Давай, я уберу эту штуку в коробку.

— Даже не знаю, что сказать. Я пытался идти путем чести, но не справился. В будущем все очень-очень плохо. Мне нужно переформулировать вопрос.

— Это не поможет.

— Надо пытаться Давай, верни мне нексус.

— Как скажешь, Ксанте, но на тебе и так лица нет.

Ке-Орн отмахнулся и снова обхватил пальцами холодные нити.

«Я буду тверд и добьюсь власти, — беззвучно прошептал он. — Я не приму нашу участь покорно и попробую изменить судьбу. Я сделаю выживание Сирмы своим путём чести… Нексус, покажи мне путь».

На этот раз иллюзия возникла будто вспышка. старший триумвир Сирмы Ксанте Ке-Орн Аль-Саэхир стоял на площадке дворцовой лестницы и наблюдал, как морские птицы вьются над статуями. Он был еще не стар, внутренний огонь не угас, и в жестких черных волосах лишь едва заметно проступила седина. Сенаторы и советника стояли рядом.

-- Терра погибла, -- ехидно заметил Ази-Лори. — Она погибла, но истощила врага. — Остался последний удар — и мы разобьем ксеносов. Космос станет сирмийским.

— Ваше превосходительство, доложил, салютуя правителю, адмирал. — Ударная эскадра вышла из варпа. Флагман порази криттеров крепитием. Капитан Марк Эс-Кан будет управлять «Спасением», его навыки неоспоримы. Все, кто пожелали бы нам помешать, получат отпор. Слава империи! Я жду приказа.

— Действуйте, желаю удачи.

Адмирал отошел в сторону, чтобы передать приказ по связи.

Шли секунды, они складывались в минуты. Ке-Орн перевел взгляд на гигантский установленный над площадью экран. Корабли система изобразила точками. Их рой занимал ключевые позиции, которые исключали вмешательство кораблей чужих рас.

Ке-Орн почти незаметно улыбнулся. Представитель гирканской Империи тоже присутствовал на церемонии. Как и другие воины его вида, он был высок, крепок, беловолос.

— Не правда ли, великолепное зрелище, господин посол? Сегодня мы избавимся от глобальной угрозы.

Гирканец невнятно ответил «да», его ответ походил на рык.

Огненный шар на экране возник, дрогнул и принялся расти. Где-то там, в другой системе, прямо сейчас Марк а сбросил груз в огонь уходил от смертельной опасности. Остатки роя криттеров превратились в белую вспышку — такую яркую, что там, в другой системе, сгорели датчики космических зондов. Экран погас. Адмирал убрал устройство связи и снова отсалютовал.

— Приказ выполнен, ваше превосходительство.

— От имени Сената и сирмийского народа, благодарю вас, адмирал, Благодарю всех, кто участвовал в этом проекте.

Ке-Орн обернулся к руководителю департамента исследований. Щеки немолодого уже сирмийца были влажными и блестели. Кисти рук покрывали шрамы от ожогов, полученных во время первого, не удачного эксперимента.

— Вы проделали огромную работу, Ру-Сафаро.

— Слава старший триумвиру!

— Слава не мне, а народу Сирмы.

— Я хотел бы видеть вас императором, господин, — шепнул один из сенаторов. Дайте только согласие, и станете единственным владыкой.

— Ах, Ази-Лори, хватит. Ваше предложение сейчас не ко времени.

Улицы нижнего города быстро заполняла ликующая толпа — ее было отлично видно с с высокого крыльца Сената. Ке-Орн поначалу машинально отвечал на поздравления знакомых и полузнакомых, но потом отделился от группы сановников.

— Позвольте вмешаться, триумвир… — сказал встревоженный командир преторианцев . — Вам не следует гулять по улицам без охраны — могут помять ликующие граждане.

— Благодарю за службу, но сирмийцам не до меня. Они празднуют спасение и не рассматривают лица. Я накину плащ на мундир, для анонимности этого хватит.

Ке-Орн скорее сбежал, чем сошел по ступеням. Лестница закончилась, правителя обступила толпа. Никто не обращал внимания на средних лет мужчину с военной выправкой. Кто-то запел сирмийский гимн. Древние слова звучали торжественно и сурово, мелодия, которую подхватили десятки тысяч голосов, на нижних нотах вызывала непроизвольную дрожь. Теснота усилилась.

«Я стремился к этому долгие годы. Жертвовал друзьями, семьей, знал, на что потрачу каждый прожитый день… но теперь больше не понимаю, как расходовать время». Люди все еще пели гимн. Невысокий парень в таком же безликом, как у самого старший триумвира плаще, вероятно, узнал правителя, потому что, интенсивно работая локтями, подобрался поближе.

— Доброго времени, — произнес он с трудноопределимым, возможно, провинциальным акцентом.

— Доброго времени, — Ке-Орн сдержанно улыбнулся.

— Позвольте поздравить вас, триумвир. Сирма спасен. Терра мертва. Это все ваша работа.

Незнакомец подошел настолько вплотную, что Ксанте попытался отстраниться и уперся в парапет.

— Назад! — крикнул отделённый толпой и расстоянием преторианец, но ничего сделать не успел.

Узкое лезвие чужого ножа трижды вошло под ребра. Боль полыхнула огнем. Небо Сирмы качнулось над головой и старший триумвир упал. Он попытался позвать на помощь, но подавился кровью. Убийца склонился над Ке-Орном, заслонив солнце.

— Извини, — сказал он на терранском языке. — Извини, парень, ничего личного, так было нужно. В память о Земле и по приказу отряда Кси. Во имя человечества.

Мир стремительно исчезал, плыл, словно слишком влажные краски незавершенной картины. Ке-Орн судорожно вздохнул. «Amata nobis quantum amabitur nulla», — прошептал он на давно утраченном языке забытых богов…

— Ну и как, что ты видел? — спросил сгорающий от любопытства и тревоги Мио.

Ке-Орн, провел рукой по лицу и перевел дыхание, отгоняя иллюзию собственной смерти.

— Я возьму власть в империи и спасу Сирму, но очень дорогой ценой... Меня убьют, наверное, будет за что.

— Это плохо! Должен быть третий путь.

— Не знаю. Голова раскалывается и надо подумать.