… Март так и не выстрелил — может, просто не успел. Через миг сирмийский истребитель спикировал и завис над островом. Легкая пушка ударила лучом в ракушечник под ногами. Ке-Орн отлетел в сторону и тут же встал, придерживая руку. Март, смятый ударной волной, завалился набок и замер без движения. Истребитель еще сильнее снизился и замер над самым грунтом рядом с челноком. Первый помощник на «Фениксо» Не-Лек покинул кабину, отсалютовал командиру, подобрал оброненный противником ствол, поставил его на предохранитель и сунул за пояс.

— Слава Сирме, командир! Звездами клянусь, аам не следовало гнаться за ними на гражданском челноке.

— Спасибо за помощь, Не-Лек. Вы прекрасно стреляете и, безусловно, правы насчет челнока, но я и так опоздал. Измайлов сбежал, его уже не вернуть. Проверьте, жив ли этот пленник.

— Жив, — сказал Не-Лек, нащупав пульс на шее шефа отряда Кси. — Я специально поставил орудие на минимальную мощность и целился немного в сторону.

— Вы правильно поступили.

— Вызвать Консеквенсу, оберкапитан?

— Не надо. У вас быстрый истребитель. Погрузите пленника, отвезите на мою виллу и передайте охране. После этого узнайте, в каком состоянии сейчас «Фениксо». Следует максимально ускорить ремонт.

— Вы ранены, вам нужна помощь.

— Ничего серьезно. Я включу автопилот. Мой лекарь на вилле очень хорош. Не беспокойтесь, лейтенант, вы свой долг исполнили.

Ангелина так и не успела снять парадное платье, но непослушные пряди волос на висках выбились из высокой прически. Лекарь закончил работу, бросил окровавленную салфетку в утилизатор, а использованные хирургические инструменты — в кювету на стол. Тихо зажужжал регенератор. Ке-Орн откинулся на спинку кресла.

— Подвижность вашей руки, господин, восстановится, но на вот коже останется шрам, — вежливо предупредил врач.

— Спасибо за работу. Шрам не имеет значения. Оставьте нас одних.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — Сказала Ангелина, выждав, пока дверь закроется. — Тебя могли убить. Твоя дочь могла остаться без отца. Я плохо знаю ваши обычаи и не сумела бы отстоять ее право на власть в клане. Твой род, которым ты так дорожишь, закончился бы на тебе. А я…, а что я? Просто экзотическая жена и предмет зависти других. Мои чувства и моя судьба не имеют значения.

— Ангелина, все это не так.

— Зачем было ловить старика? Разве ты хотел его смерти?

— Нет.

— Тогда, боже мой, зачем?! Мне сказали, что Не-Лек притащил какого-то пленника. Теперь этого несчастного убьет твой родственник Эс-Кан. Измайлов и его товарищи не угрожали тебе — просто хотели сбежать с этой безумной планеты.

— Ангелина!

— Что?

— Ты не знаешь некоторых деталей.

— Ну так просвет Звезд! Конечно, нет. И все же, ты хочешь объяснений, которые я не могу тебе дать. Ангелина, пойми… мои поступки могут показаться тебе странными, неправильными даже слишком жестокими, но у них есть важная причина. Мои действия могут оказаться вне логики и вне тех принципов, которые ты выучила на Терре. Они обоснованы только интуитивно. Это единственный правильный для меня путь. Путь сирмийца.

— Вот оно что… недостижимая цель и эта ваша преобладающая страсть.

— Близость наших душ укажет, что я прав.

— Ты все еще чувствуешь нашу фаторану?

— Каждую минуту.

— А я вот сейчас не чувствую ее совсем. Только пустоту. Прости.

Ангелина развернулась и вышла, придерживая длинное платье. Ке-Орн отвернулся. Он вдруг понял, что не хочет спорить. Регенератор отработал заданную программу, отключился, и оберкапитан освободил руку. Мышцы двигались свободно, боль уменьшилась. На коже остался грубый шрам.

Командир охраны, верный Эм-Тир, ожидал за дверью, он не салютовал хозяину как солдат, а поклонился, как слуга.

— Мы приняли арестованного, господин. Это терро очень плохо воспитан — отказался от ужина и швырнул чашкой в моего помощника. Потом попытался драться, но сейчас уже усмирен.

— Госпожа видела его?

— Нет.

— Очень хорошо, не пускайте ее в темницу, даже если будет требовать. Не обсуждайте с нею подробности.

— Что сказать госпоже, если спросит?

— Скажите, что схвачен обычный мятежник. Не уточняйте, что это терранин.

— Есть!

— Проводи меня к пленнику.

… Подземный этаж виллы уходил глубоко в камень скалы. Вниз вела винтовая лестница. Ке-Орн никогда не держал здесь узников, и под камеру отвели ячейку склада. Март сидел на раскладной койке, прислонившись лопатками к стене. За три года разлуки шеф отряд Кси немного переменился. Черные полосы на висках чуть подернулись сединой, складки в углах рта сделались резче.

— Здравствуй, кошкоглазик, — сказал он по-сирмийски, нарочито смешивая просто фамильярную речь с откровенно невежливой, и Ке-Орн невольно улыбнулся.

— Вас кормили, флот-капитан? — ответил он, нарочно употребив нейтрально-вежливое обращение.

— Я давно уже якобы частное лицо, а не флот-капитан.

— Вас кормили, Март?

— Да.

— Вы не ели.

— Я не голоден.

— В любом случае, не следовало кидать посудой в моих слуг.

— Извини, не сдержался.

— Если эта пища тебе противна, ее можно заменить на то, что нравится Ангелине.

— Значит, Ли все-таки жива?

— Здорова и благополучна. Наша дочь тоже.

— Ну надо же… хоть это хорошо.

Март чуть заметно скривился. Ке-Орн отчетливо понял, что прежний друг переменился — в эмоциях терранина прибавилось ярости, эта ярость потеснила тот удивительный баланс хитрости и честности, который прежде составлял суть Марта.

— Я распоряжусь, чтобы еду поменяли. Эм-Тир, займись этим, пошли кого-нибудь на кухню.

Ответив «будет сделано», начальник охраны исчез. Шеф отряда Кси проводил его взглядом и машинально дотронулся до разбитой скулы.

— Зачем вся эта вежливость, Ксанте? Ты отлично знаешь, что я попался и впереди нет никакого позитива. Когда-то мы были союзниками, но теперь старая дружба ничего не значит. Здесь Сирма, а не космос на нейтральной территории. У тебя лишь два выхода и выбор между ними исключает компромиссы.

— Выбор? Кто предоставляет мне выбор — ты?

— Я! Послушай, ты влез в нехорошее дело, которое не для таких, как ты, честных парней. Отпусти меня и молчи об этой встрече. Я тоже буду молчать. Предупреди своих слуг, чтобы молчали.

— Исключено. Не могу.

— Ладно… Я так и знал… Сирмийский путь для тебя важнее… К тому же ты обиделся — я же подумывал тебя пристрелить. Ладно, передай меня Консеквенсе.

— Не хочу. Тебе не следовало являться сюда… друг. Зачем тебе безумный старик из будущего?

— И впрямь, ситуация… — Март улыбнулся и на миг сделался прежним лукавым Мартом. — Понимаешь, Измайлов тут ни при чем. Все дело в моем оперативнике.

— Ты про Мако? Поздравляю. Он великолепно имитировал сирмийца, а потом очень резво сбежал.

— О, да! Крайне способный парень, гордость отряда. Я не мог бросить собственного агента и не хотел рисковать офицерами. Пришлось лететь самому. Извини, что разочаровал тебя.

— Ты меня не разочаровал. Ты собирался меня убить. Не «подумывал», а твердо решил

— Техническая необходимость, я уже извинился.

— Полагаю, сейчас ты надеешься на нашу прежнюю дружбу. Думаешь, она поможет тебе избежать последствий.

— О, нет, я не настолько «грязный терро», чтобы так все изгадить. Если пересчитать все фишки, сейчас мы примерно квиты и ничем, кроме взаимной симпатии, друг другу не обязаны. Исполняй свой долг, оберкапитан и не жалей — мы с с тобой не зеленые кадеты, и я знал, на что иду.

Ке-Орн отошел на несколько шагов и присел на складное кресло, услужливо оставленное в камере стражником. Эм-Тир вернулся в сопровождении слуги с подносом, и шеф отряд Кси неуверенно взял сирмийскую двузубую вилку.

«Тогда, на базе, он вытащил меня из горящей каюты, хотя имел полное право ничего не делать, — думал Ке-Орн, — стараясь вежливо глядеть в сторону. — Впрочем, Март виновен в гибели Арси. … Желая сгладить этот факт, он отдал мне „Фениксо“… хотя мог уже тогда убить меня. Я вытащил его из-под расстрела, он помог мне вернуть свою репутацию и оправдаться перед судом Сената… Так много событий… что же важнее? Вероятно, ничто. Мы в состоянии хрупкого равновесия, но его, определенно, нарушает мой долг».