Каждое слово падало, как капля кислоты на стекло. Никаких фактов, только ощущение морального превосходства. Смысл прост: показать, кто в этой истории злодей.

Акман ответил с ледяной выдержкой. Его голос напоминал звук закрывающегося сейфа — чёткий, металлический, без эмоций.

— Слово «эксплуатация» в отношении пациентов с редкими заболеваниями — чистая демагогия. Ценообразование — не произвол, а инструмент для стимуляции рынка. Пример — препарат «Церезим» от болезни Гоше. Вначале его осуждали за цену в триста тысяч долларов в год, но именно прибыльность привлекла новых игроков, расширила рынок и увеличила доступность лечения.

Логика звучала безупречно, почти благородно.

Но ответ последовал без паузы, резкий, как удар током:

— Если целью было оживление рынка, стоило вложиться в исследования и разработку новых лекарств, а не душить конкурентов. «Валиант» не потратил ни копейки на инновации. Вы называете это «активацией рынка»? Это обычная монополия, завёрнутая в красивую обёртку. История всё та же — жадность под видом заботы. Классика одного процента.

Глаза Акмана чуть сузились. Едва заметный блеск раздражения скользнул по его лицу. Каждое упоминание о «проценте» било точно в цель.

Он привык к обвинениям, но не к тем, что касаются морали. Акман верил в собственную добродетель — имел фонд, клялся в благотворительности, любил говорить о долге бизнеса перед обществом. Потому слова о «проценте» звучали для него, как насмешка над верой.

После очередного напоминания он сорвался.

— Хватит.

— Что именно?

— Эти ваши провокации про один процент. Это недопустимая риторика.

Голос, ещё недавно спокойный, теперь дрожал от скрытого гнева. Он перестал говорить языком фактов и перешёл к языку нравоучений.

— Понимаю, вы хотите склонить общественное мнение на свою сторону. Но, Сергей, вы сознательно разжигаете толпу, побуждая людей к рискованным действиям. К коротким продажам, например. Это безответственно.

— Побуждаю? — с лёгкой иронией прозвучал ответ.

Акман нахмурился, продолжая:

— Продажи против рынка должны проводить те, кто способен оценить риски. Втягивать в это случайных людей — преступление против здравого смысла.

— Никогда не призывал никого к продаже, — прозвучало в ответ мягко, почти невинно.

Толпа слушателей в зале затаила дыхание.

— Но ведь вы постоянно повторяете про мораль, про один процент, про борьбу с несправедливостью. Это и есть подстрекательство!

— Вы говорите о «несправедливости»? Но ведь доступ к закрытым данным, которым вы пользовались, был только у верхушки. У одного процента, верно?

— Это не инсайд, а легальное взаимодействие между сторонами сделки…

— Легальное — не значит справедливое, — прозвучал ответ, мягкий, но с ядом. — Люди не идут за мной из-за веры в справедливость. Они идут из ненависти к вашему миру, мистер Акман. Вам стоило бы задуматься, почему.

После короткой паузы лицо Платонова посерьёзнело. Голос стал тише, почти устал:

— Но риск есть. Короткие продажи — не игра для всех. Ошибся шаг — и рухнет всё. Поэтому прошу: не бросайтесь в омут с головой. Даже если симпатизируете моим словам, действуйте с холодной головой.

Интонация звучала искренне, тревожно, почти заботливо. Но в этой мягкости прятался расчёт. Люди всегда сильнее жаждут запретного. Скажи «не делай» — и половина бросится проверить, что там, за чертой.

Чтобы эффект закрепился, добавилось ещё одно предупреждение:

— Особенно прошу быть осторожными с форумом «WallStreetBets» на Reddit. В последнее время там активность зашкаливает. Это опасное место. Не поддавайтесь на соблазн. Думайте трезво.

Эти слова сработали точнее любого призыва. Сотни тысяч зрителей, услышав «не ходите», потянулись туда. Любопытство жгло сильнее страха.

«Что там такого опасного?» — мелькало в каждом сознании.

Руки сами тянулись к клавиатуре, и поисковая строка заполнялась буквами: «WallStreetBets (WSB)».

Кто-то просто хотел «просто посмотреть», кто-то — «понять, о чём речь».

Большинство не имело ни опыта, ни брокерских счетов, ни реальных намерений рисковать деньгами. Но то, что они увидели, заставило сердца биться чаще.

На экране горело одно слово, простое и дерзкое, как пощёчина системе:

«YOLO — живёшь один раз».

И в этот миг родился новый порыв, похожий на электрический шторм — смесь азарта, злости и восторга. Толпа проснулась.

Под кричащим девизом «живёшь лишь раз» открывались двери в безумный мир, где люди ставили на кон всё, что имели. На экранах мониторов — хаос и восторг: кто-то с азартом сжигал сбережения, кто-то превращал поражения в комедию. В сообществе царил дух веселья, запах перегретого процессора смешивался с нервным хохотом.

На форуме мелькали яркие заголовки, словно граффити на бетонной стене:

«Поставил все 80 тысяч студенческого долга на опционы»

«Пытался диверсифицировать — обанкротился пятью способами одновременно»

Комментарии сыпались один за другим, будто хлопки в зале безумного цирка:

— Настоящий мастер проигрышей, уважение!

— Потерял всё — и этим заслужил славу!

— Это чистая прозрачность, дух WSB живёт!

— Добро пожаловать в рабочий класс, дружище.

— Увидимся у прилавка в «Венди’с».

Обычные зрители не верили своим глазам. Мир, где проигрыш становился подвигом, а глупость — доблестью, ломал привычное восприятие. Ставить всё на абсурдную вероятность, транслировать поражение, получать за это похвалу — это казалось безумием. Но именно это безумие и манило.

Пальцы дрожали над клавиатурой, но экран никто не выключал. Звук уведомлений бил в уши, словно капли дождя по железной крыше. «Посмотреть-то можно», — думали многие. И оставались.

А в центре этого вихря обсуждений стояло одно имя — Сергей Платонов. Его «не делайте этого» лишь подлило масла в огонь. Люди бросались на риск, будто на костёр. На форуме появлялись посты, пахнущие отчаянием:

— Макснул кредитку ради путов на $VX. Пора остановить жадность 1%.

— Взял тайную ипотеку за спиной жены. Вкладываюсь по максимуму. Последний удар по Уолл-стрит.

— Играю обручальными деньгами. План А: свалить хищников. План Б: работать вдвоём в «Венди’с».

Никто не рассчитывал на чудо. Здесь проигрыш был нормой, частью ритуала. Но вдруг — невероятное: акции «Валиант» обрушились на 18%. Экраны вспыхнули цифрами побед.

Семья из Колумбии, доверившаяся Сергею, увидела, как их двадцать пять тысяч превратились почти в сотню.

— Простите, профессор, — писали студенты, — вложил деньги на аспирантуру, теперь хватит даже на докторантуру, ха-ха!

— Справедливость восторжествовала, злодейская фарма проиграла! — радовались другие.

— Ипотечное безумие принесло +220 тысяч! Продал дом, чтобы поставить на $VX — теперь могу купить два!

Пост за постом, словно лавина, накрывали ленту. Воздух в сети дрожал от восторга. Те, кто всего лишь наблюдал, начали ощущать лёгкий зуд под кожей.

Мысль, тихая, как комар под ухом: «А вдруг это шанс?»

Сергей Платонов был известен невероятной точностью прогнозов. Если он взял короткую позицию, может, стоит рискнуть и самому?

«Раз в жизни бывает такая возможность…» — шептала жадность, завёрнутая в блестящую обёртку надежды.

Так в умах поселился самый опасный зверь — FOMO, страх упустить момент.

Мониторы светились холодным светом, пальцы тянулись к кнопке «Купить». И тысячи людей, затаив дыхание, убеждали себя:

«Ну, если совсем чуть-чуть… всего-то на пятьсот долларов…»

Рост сообщества WallStreetBets походил на взрыв — словно кто-то подбросил спичку в бочку с бензином. Ещё неделю назад там толклось не больше десяти тысяч человек, а теперь счёт шёл на сотни тысяч. Новички приходили толпами — кто-то просто листал посты, кто-то уже ставил на кон всё, что имел.

Среди этой толпы затерялся один студент — худощавый парень с потёртым рюкзаком и тихим сердцебиением, отдающимся где-то в солнечном сплетении. Совсем недавно он продал старенькую машину — ржавую, с запахом бензина и дешёвого освежителя — и сложил вырученные три тысячи долларов в аккуратную стопку. Деньги пахли новым началом и одновременно — тревогой.