Акман действительно приложил руку к происходящему. Хотя не совсем так, как это себе представляли рассерженные инвесторы.

За день до отключения кнопок в просторном, тихом офисе с видом на Манхэттен, Акман спокойно произнёс:

— Начинайте закупать вне денег пут-опционы. Всё разделить на мелкие ордера. Сумма — пятьсот миллионов.

Холодным, расчётливым движением он вбросил на рынок лавину страховочных контрактов.

Акции Herbalife и без того шатались, словно пламя свечи на сквозняке: шорт-сжатие свело рынок с ума. И тут внезапно обрушился поток гигантских ордеров. Ключевые показатели вспорхнули на тридцать процентов вверх за считаные секунды.

— Этого должно хватить, чтобы сработал «автоматический тормоз», — произнёс Акман, отпивая из бокала ледяную воду.

И оказался прав.

Из серверных средних брокеров один за другим посыпались тревожные сигналы, словно в диспетчерской горели красные лампы.

— Клиринговый центр требует ещё два миллиарда залога! — раздался сдавленный голос.

— Что? Два миллиарда⁈

Оцепенение охватило офисы брокеров.

На экране торговля выглядела мгновенной, но в действительности расчёты занимали до двух суток. И всё это время риск непоставки бумаг или денег ложился на клиринговый центр — главного гаранта сделки.

Однако и у гаранта имелись границы терпения. Чтобы не рухнуть самому, он требовал от брокеров дополнительные суммы — своеобразные страховки.

Акман ударил именно туда.

Пятьсот миллионов пут-опционов, выплеснутых им на рынок, увеличили требуемые залоги до абсурда. Клиринговый центр поднял планку, и брокеры средней руки закричали, как под ударами кувалды.

Ни ресурсов, ни времени — ничего, чтобы покрыть такие суммы.

— Найдите два миллиарда. Срочно. — Голоса в трубках звучали отчаянно, будто говорили приговор.

Если не выполнить требование — клиринговый центр снимет гарантию. А это означало бы полную остановку торгов.

Выбор остался один.

— Ограничить сделки по высоковолатильным бумагам.

И уже через несколько часов ленты новостей засверкали уведомлениями:

«E-Trade: немедленное ограничение на торговлю Herbalife»

«AmeriTrade: временные трудности из-за повышенной волатильности…»

Четыре брокерские платформы, где торговали в основном мелкие инвесторы, одна за другой опустили шлагбаумы.

Когда отчёты легли на стол, Акман позволил себе лёгкую улыбку.

— Прекрасно. Всё идёт по плану.

На самом деле никакого сговора не было. Он просто понимал устройство финансового мира куда глубже, чем те, кто верил, будто может победить его одной кнопкой «купить».

— Остановить этот обезумевший поезд любой ценой. — Голос Акмана прозвучал тихо, но в нём звенела сталь.

На экранах, залитых мертвенным светом мониторов, акции Herbalife продолжали неукротимый взлёт — словно паровоз, сорвавшийся с тормозов и мчащийся по горящей железной дороге. Цифры мелькали, сливаясь в рой искрящихся линий. Но Акман знал: любой паровоз рано или поздно выдыхается, если лишить его топлива.

Он видел три двигателя, что питали эту безумную гонку.

Первый — игроки, охваченные лихорадкой роста, готовые ставить всё на скачущий график.

Второй — толпы мелких инвесторов, цеплявшихся за акции, словно за спасательный круг.

И третий — те, кто закрывал короткие позиции, отчаянно откупая, чтобы не утонуть в маржинальных требованиях.

Покупательскую способность толпы он уже обрезал, как воздух, вытянутый из комнаты. Оставалось выбить вторую подпору — фонды, попавшие под удары маржин-коллов.

Вечером, в тишине кабинета, пахнущего свежей бумагой и кофе с едва ощутимой горечью, Акман связался с ними. Его голос звучал ровно, почти мягко:

— Если удержитесь, предоставлю ликвидность. Разумеется, при условии, что поделимся будущими прибылями.

Предложение пахло спасением. Малые и средние фонды, зажатые в углу и задыхающиеся от нехватки средств, не могли отказаться. Они ждали кого угодно, кто подаст руку. И Акман подал — не бесплатно, но вовремя.

Капитал потёк в их карманы через свопы и прямые вливания, а один мелкий фонд он и вовсе поглотил целиком, словно волна, накрывшая лодку.

Теперь панических закрытий позиций не осталось. Второй двигатель остановлен.

— С импульсными игроками возиться не стоит, — бросил он своему портфельному управляющему. — Сами сбегут, как только запахнет падением.

Тот нахмурился, лицо натянуто, глаза беспокойно метались по цифрам.

— Пока угроза миновала, но Herbalife занимает сорок процентов наших активов. Если эта схема провалится…

В воздухе стоял запах перегретого пластика от серверов — тяжёлый, напряжённый. Акман медленно поднял взгляд.

— Думаешь, это мне не известно?

Даже для него эта игра стала битвой за выживание. В залог ушло всё, что принадлежало его фонду. Одно неверное движение — и всё рухнет, как цепочка домино.

Но в глазах горел холодный свет уверенности.

— Безумие не длится вечно. Пузырь, оторвавшийся от реальности, обязательно лопнет.

Текущая цена Herbalife не имела ничего общего с её настоящей стоимостью. Вместо здравой логики — фанатичная вера. В основе компании по-прежнему зияла трещина: подозрения в финансовой пирамиде, шаткие отчёты, липкий налёт фальши.

— Топливо кончилось. Теперь остаётся только ждать, когда поезд замрёт. — Голос его стал почти шепотом.

Рынок начал крениться, словно корабль, у которого пробило борт.

402.30…

374.23…

350.38…

Акции Herbalife рушились стремительно, будто с обрыва.

Толпа инвесторов, потерявших возможность покупать, и фонды, чьи позиции больше не закрывались, — оба источника спроса исчезли. Ветер перемен превратился в ураган.

— График похож на пропасть, ха-ха.

— Кто нажал кнопку лифта?

— Это не падение, это прыжок с моста без верёвки.

Комментариями пестрели форумы, где нервные шутки звучали как крики на тонущем корабле.

Импульсные трейдеры уловили запах крови первыми. Тонкие носы рынка улавливают движение раньше всех.

«Пора смываться», — мелькнуло в их головах.

«И так уже заработано достаточно.»

Приказы на продажу хлынули, как проливной дождь. Цифры на экранах мигали красным, будто пульс в лихорадке.

Даже розничные игроки почувствовали неладное.

— Институционалы скидывают акции, да?

— Ха, понятно, кто теперь за Акмана…

Так бешеный поезд Herbalife, рвавшийся вверх, вдруг сорвался вниз — с визгом, скрежетом и ослепительной россыпью искр.

Подозрения, что брокеры взяли взятки от Акмана, уже витали в воздухе, и теперь казалось, будто крупные фонды действуют слаженно, словно заранее отрепетировали каждое движение.

Рынок зашипел, как перегретый котёл, и гул недоверия быстро перерос в ярость.

— Алло? Брат Акман? Конечно, поможем — язвили одни.

— Им что, рассылку сделали?

— Вот она, настоящая рожа Уолл-стритского картеля.

— Такая синхронность! Они репетировали, что ли?

— Если это не манипуляция, тогда что?

Но как бы ни кипели чаты, лавина продаж не останавливалась.

154,34…

112,29…

105,23…

Цифры мерцали на экранах, как отблески пожара, ползущего к границе ста долларов.

На форумах вспыхнула паника.

— Срочно! Защита сотни в боевом режиме!

— Шорты всё ещё 40%! Шанс на шорт-сквиз не умер!

— Вот список брокеров, где ещё можно купить!

— Первая волна была разминкой. Настоящая битва начинается сейчас!

— У них оружие — деньги и власть. У нас — стальные руки и терпение. Посмотрим, кто кого.

Но результат оказался мрачнее ноябрьского неба.

204,13…

205,94…

Как ни старались, цена не поднималась выше двухсот.

Все поняли, в чём дело: взлёт «Гербалайфа» подпитывался не только покупками простых игроков — к ним подключились охотники за моментом, трейдеры, что прыгают на волну и сходят с неё, как только ветер меняет направление. Когда импульс угас, частные усилия стали бесполезны.