***

В мире финансов три буквы "LBO" звучат как заклинание. "Leveraged buyout" – выкуп компании за счёт кредитов. Покупка на заёмные деньги. Играть можно только если есть железные нервы и чёткое понимание, где проходит грань между риском и безумием.

Но на этот раз речь шла об "Аллергане" – гиганте с капитализацией в тридцать семь миллиардов долларов.

– "Аллерган" слишком велик для такого манёвра, – с сомнением произнёс Лоран, перебирая листы отчёта. Бумага шуршала, а воздух в переговорной пропитался запахом кофе и электрического напряжения. – Даже ребёнку ясно, что слишком большой долг – самоубийство.

В обычных случаях LBO применяли к компаниям на пять, ну максимум на десять миллиардов – и то такие сделки называли "мегасделками".

Но Сергей Платонов лишь покачал головой.

– "Невозможно" – не то слово. "Аллерган" слишком здоров, чтобы его не купить.

Компания купалась в деньгах, долгов почти не имела и владела курицей, несущей золотые яйца – "Ботоксом".

Если рискнуть и взять контроль в долг, то потом, используя имя "Аллергана", можно было привлечь кредиты уже под его брендом и вернуть большую часть вложенного.

– Это звучит как безумие, – выдохнул Лоран, в голосе смешались тревога и восхищение. – Кто вообще решится на такое?..

Он осёкся, глядя на Платонова, и губы сами собой сложились в тихий, почти испуганный шёпот:

– Ты ведь не про "Валиант", правда?..

Ответа не последовало. Только тишина, где гул кондиционера казался громче шагов времени.

В воздухе переговорной повисла тяжёлая нота – запах мокрого асфальта за окнами смешался с тёплым ароматом кофе и лампами, дававшими мягкий жёлтый свет. На столе шуршали документы, а в ушах звучало едва слышное тиканье настенных часов. Разговор свернул к одному из самых громких имен фармацевтического рынка – Valeant.

Valeant – канадский фармгигант, который в последние годы вырос словно на дрожжах. Если смотреть цифрами: с 2008 по 2014 год цена акции подскочила с $10 до $140. Ракетный рост, подпитываемый не исследованиями, а хитрой, агрессивной стратегией руководителя по имени Стинсон.

Вместо привычного набора RD и собственной продуктовой линейки, Стинсон сделал ставку на слияния и поглощения: за шесть лет – более пятидесяти приобретений. Это было безумно и эффектно, но самый резонанс вызвало не само поглощение, а то, что последовало после. RD порезали до крохи – около 3% – а цены на лекарства, выкупленные у других компаний, взлетели в разы. Пример один: препарат для редкого заболевания Уилсона подорожал с $1,800 в месяц до более чем $20,000 – рост в тысячу процентов. В раздрае оказались пациенты и врачи, но прибыль компании взметнулась вверх. Valeant рос, пожирая своих соперников, и следующей целью стал Allergan – поле, где развернётся дуэль с Акманом.

Память подсказывала: попытка слияния уже предпринималась – Allergan отклонил предложение. У компании своя культура, ориентированная на исследования; Valeant же был хищником, жившим за счёт сделок. Это противостояние выглядело, как столкновение двух миров: науки и агрессивного корпоративного охотника.

В комнате мелькнула тень – Лоран, менеджер по портфелям, внимательно вслушивался в изложение плана. Вопросы рождались один за другим, но главный был прост: что делать, если противник попробует выкуп?

Ответ прозвучал ровно, но с оттенком стального спокойствия: время атаковать. Ожидание и чистая оборона – не та стратегия, которая принесёт победу. Удача на Уолл-стрит даётся тем, кто бьёт первым. В восточной мудрости, которой так склонялся голос в комнате, прятался простой постулат: в каждой войне победитель – тот, кто нанес первый удар.

Тон переговорной стал острее; кондиционер шуршал, как корабельный двигатель перед манёвром. План требовал не только расчёта рисков и долговых схем – LBO, где финансовый рычаг крутится кредитами – но и точного ощущения момента. Allergan оказался слишком крепким для простого набега, но в этом и заключалась суть: здоровая компания с большим денежным потоком становилась идеальной площадкой для дерзкого, почти безумного плана.

Короткая пауза – и в воздухе, пахнувшем кожей кресел и чернилами, родилось общее понимание: шанс есть, и выигрыш зависит от первого хода. Цель этой битвы лежала гораздо глубже, чем простая прибыль. Деньги – лишь приятный побочный эффект; истинная награда – слава. Хотелось увидеть, как с пьедестала свергнут Акмана и на его место взойдёт новый хозяин сцены.

В зале висело напряжение, будто перед началом матча: воздух пахал кофейным дымом и кожей кресел, щёлкали клавиши, где-то постукивал кондиционер. Акман — гигант мира активистских фондов, человек с именем, влиянием и репутацией, а репутация в одной из рук держалась у Сергея Платонова: прошлые эпизоды с Эпикурой, Тераносом и предсказанием эпидемии уже дали о себе знать, но пока что это было не то же самое, что известность Акмана.

Проблемы складывались одна на другую. Борьба вряд ли обернётся простым конкурсом популярности: большинство акционеров – белые, и в этой демографии новичку будет сложно переломить ситуацию. К тому же опыт отсутствовал – ещё один камень на пути.

Но у противника имелся невидимый козырь – знание будущего. Полный запас информации о тактике Акмана позволял действовать не по правилам честного боя в другой весовой категории: цель – использовать все сведения, найти слабые места и нанести точечные удары.

План строился поэтапно. Схема Акмана содержала три шага; первым был термин "троянский конь" – операция, основанная на внезапности и скрытой подготовке. От этой хитрости следовало избавиться в первую очередь.

Ключ – скорость. Для успешной превентивной атаки нужно опередить противника. Впечатляющее требование прозвучало твёрдо: в течение трёх дней обеспечить контроль более 5% акций "Аллергана" и опубликовать соответствующее уведомление. Превышение 5% обязывает к подаче формы 13D в SEC – и в мире активистов это равносильно объявлению войны.

Услышав дедлайн, Лоран побледнел:

– Три дня? Это чересчур быстро.

– Грей трудится над этим уже пару недель, – раздался спокойный ответ.

Грей, трейдер по исполнению приказов, привёл аргументы. Показатели рынка неслучайно выдавали аномалии: implied volatility VIX росла, под поверхностью шел тихий поток крупных сделок – признаки скрытого накопления позиций. Это напоминало сцену из древней крестьянской хроники: плотники работают усердно, лес пилится, древесина движется – готовится строительство троянского коня.

– Торги, похожие на дарк-пуловые скупки, идут активнее обычного, – раскладывал Грей, указывая на графики. – Вполне возможно, что кто-то ведёт тихое накопление.

И это было верно: та же стратегия, что использовал Акман. После нескольких недель подобных операций на рынке появились изменения – продавцы стали осторожнее, цены росли, словно торговцы почувствовали чужое присутствие. В скрытых торгах товар дорожает, когда появляется конкурент. Именно это и было желаемым эффектом.

План подразумевал не только оборону, но и инициативу: обнаружить момент, в который противник сделает ход, и ударить первым. Первым ходом мог стать публичный 13D – заявление, которое перевернёт игру. А для этого требовалась скорость, чёткие ордера и то самое знание, позволяющее просчитать шаги Акмана наперёд.

В комнате зазвучал тихий смех – не от радости, а от предвкушения: когда противник думает, что действует в тишине, уже готовится сетка, в которую он попадёт. Внимание к деталям, чтение рынков и умение превращать шум в аргумент – вот инструменты, которые должны были склонить чашу весов.

Комната наполнилась мягким гулом кондиционера, приглушённым щелчком клавиш и еле слышным шорохом бумаг. На мониторах мелькали зелёные и красные цифры – живые, дрожащие, будто дыхание рынка. В воздухе витал запах кофе и озона от перегретой техники, а на стекле отражались лица, усталые, сосредоточенные, словно перед стартом в длинном и опасном забеге.