— Вижу её! — воскликнул он и начал прицеливание.
Рыба начала набирать скорость, чтобы вновь шарахнуть по корпусу и когда она приблизилась на дистанцию около семидесяти метров, Щека выстрелил.
Пуля, как я понимаю, попала в цель, потому что белуга начала отчаянно крутиться на месте, дёргая хвостом.
— Не убил, — сказал я и продолжил вести белугу лучом указки.
— Да я понял… — ответил он.
Щека продолжил прицеливание и, спустя пять секунд, сделал ещё один выстрел.
— Неа… — покачал я головой.
— Но новую дырку в ней я сделал, — усмехнулся Щека.
На поверхность всплыла рыбья кровь, что свидетельствует о том, что Щека бил без промаха.
Белуга, тем временем, ушла на дно. Я думаю, это была осознанная тактика, потому что она может знать, что пули залетают под воду сравнительно неглубоко.
— Больше нас эта мразота не побеспокоит, — заключил Щека. — Уходим.
— Лучше проследить, — не согласился я с ним. — Или ты не хочешь лутануть опыта за убийство такой крупной твари?
Щека недовольным взглядом посмотрел сначала на мостик, а затем на море.
— Ты прав, Студик, — сказал он. — Лучше продолжим патрулирование. Кино посмотреть я ещё успею.
Подбираю с палубы стреляные гильзы, и мы начинаем неспешное шествие вдоль борта.
— Было бы нехило завалить хотя бы парочку таких рыбин, — мечтательно произнёс Щека, держащий на плече ПТРС-41. — Наверное, за таких здоровенных отсыплет так много опыта, что хватит, чтобы апнуться…
— Рисков почти никаких, — покачал я головой.
— Ну… — поморщился Щека. — Не сыпь мне соль на рану, бро…
— Я думаю, в Актау мы ещё настреляемся, — улыбнулся я. — Войсковая часть-то находится в двух десятках километров от порта. До неё ещё надо как-то добраться, а затем организовать вывоз всего ценного. Если там есть зверьё, а оно там есть, это действо будет очень рискованным.
— Только это и утешает меня все эти дни, — кивнул Щека. — Ты ведь понимаешь, что мы сейчас отстаём? Все качаются, а мы торчим на палубе этого сраного сухогруза! Как вернёмся я, не ебёт, пойду в затяжной одиночный рейд! Надо настигать остальных КДшников, потому что этот простой может стать смертельным!
— Тоже думал об этом, — сказал я. — Но нужно ещё разобраться с ростовскими. Возможно, как мы вернёмся, окажется, что у нас с ними до сих пор траблы. (3)
— КДшников мочить выгодно… — задумчиво произнёс Щека. — Уёбки Василича неслабо апнули Черепа…
— А ростовцы уже давно гоняют своих в соло-рейды, — нахмурившись, сказал я. — Возможно, у них уже есть свои терминаторы типа Пастора.
— Как же я ему завидую, блядь… — протянул Щека. — С самого начала такая имба, что хоть вешайся! Почему мне так не повезло?
— Угораешь? — спросил я удивлённо. — У тебя способность на миллион баксов! Я тебе немного завидую — хрен с ним, с термокислотным плевком, но вот баллистический вычислитель в башке — это просто топ!
— Что может быть круче возможности сломать шею бронику в рукопашном бою⁈ — не согласился со мной Щека.
— Вообще-то… — вмешалась в разговор подошедшая Палка.
— Ну? — обернулся к ней Щека.
— Вообще-то, броники тоже качались всё это время, — сказала она. — Может быть, что ваш легендарный Пастор уже не может совладать со средним броником. А мы, как минимум, можем обстреливать этих чудовищ с дистанции.
— Что я могу сказать? — задал я риторический вопрос. — Красивая жена — чужая жена…
— Что это значит? — не понял Щека.
— Это значит, что трава зеленее у соседей в саду, — улыбнулась Палка.
— А-а-а, теперь я понял, — кивнул Щека. — Хотите сказать, что я завидую Пастору, потому что у меня нет его способности? Так я так и говорю — я завидую, что у меня нет его способности!
— Нет, — покачала головой Палка. — Мы говорим, что ты обесцениваешь свою способность и идеализируешь способность Пастора.
— Бля, говоришь ты, а слышу я Фуру… — поморщился Щека.
— О, новая рыба, — засёк я активность в море. — Помельче, но тоже крупная. Посмотрю, что будет делать.
Но эта рыбина, похожая очертаниями ЭМ-поля на белугу, вообще не обратила внимания на наше судно, а прямиком направилась на дно.
— Кажется, не дождёмся мы ту недобитую тварь… — произнёс я и снял с ремня кенвуд. — Ронин, можем продолжать движение — этой твари крышка. Мы её ранили, а потом на запах крови и слабости приплыла другая рыба.
— Понял тебя, — ответил Ронин. — Леопольд, заводите движки.
Спустя десяток минут корабль тронулся и быстро набрал фантастические 6–7 километров в час…
На море поднимается волнение, а ещё в небе сгущаются тёмные облака. Я не эксперт в мореходстве, но сдаётся мне, что скоро будет шторм.
— Один недостаток у всей этой морской возни, — сказал я. — Однообразно всё как-то…
— Не без этого, да, — согласился Щека. — Что ж, сафари кончилось — надо сдать ствол, чтобы почистили.
— В карты играть будете? — спросила Палка. — Мы собираемся в кубрике.
— У меня не получится, — покачал я головой. — Надо следить за морскими обитателями. В гробу я их видал, конечно, но ничего не могу поделать…
— Тебя же вечером сменит Бубен? — уточнила она.
— Должен, — кивнул я.
— Тогда вечером сыграем в пьяницу, — улыбнулась Палка. — Щека, ты с нами?
— Да, окей, — без особого энтузиазма ответил Щека, разряжающий противотанковое ружьё.
Он не любитель карточных игр, потому что почти всегда проигрывает. Ему не хватает хладнокровия и мышления на пару шагов вперёд, поэтому нередко он всухую проигрывает даже в дурака, не говоря уже о преферансе.
Играть в последний нас научил Фазан, который, по его словам, когда-то играл в него прямо серьёзно — даже в турнирах участвовал. Естественно, с ним играть в преферанс лучше даже не садиться…
Я тоже не очень люблю карточные игры, потому что пусть и умею, но не моё это. Не получаю особого удовольствия от такого рода азарта.
Щека и Палка пошли сдавать ПТРС, а я продолжил скучное патрулирование палубы и наблюдение за окружающей наше судно акваторией.
Рыбы вокруг мало, но она встречается — в основном среднеразмерные и сверхбыстрые твари, которые охотятся на тварей поменьше и помедленнее. Белуг эти средние рыбки не интересуют и у меня есть теория. Я думаю, они просто уже знают, что их просто так не догнать, поэтому незачем тратить калории.
А вот наш сухогруз — это вызов. Возможно, Леопольд прав, когда полагает, что у белуг мог быть опыт опрокидывания и лутания разных суден, пытавшихся пересечь Каспийское море.
Положительное закрепление и все дела — как звери, которые сытно покормились с деревни, склонны держаться рядом ещё очень долго, так и белуги могут повторять поведение, приведшее к успеху, но уже на других суднах…
Шли часы, солнце медленно двигалось по небосводу, а я пас окружающее море.
Больше никаких белуг к нам не приближалось, но порядок есть порядок, поэтому я внимательно отслеживал любую активность, даже самую незначительную.
Косяки скоростных рыб метались туда-сюда, непрерывно пожирая планктон и прочую мелочь. Биомассы в этом море ещё дохрена и изменение правил игры повлияло на это не очень сильно.
Может, настанет тот день, когда море станет мёртвым, когда умрут последние сверххищники, но точно не сегодня.
К чему приведёт вымирание морской фауны? К чему-то нехорошему — такая уж у нас реальность, что надо ждать говна от любого изменения чего угодно.
Вот раньше как было? Цены на нефть упали — бензин подорожал. Цены на нефть поднялись — бензин подорожал. Начали массово ввозить электрокары — бензин тоже подорожал. Китайцы начали клепать роботов для бытовых нужд — бензин тоже, сука, подорожал. Любая хуйня происходит — бензин дорожает.
Он и сейчас, блин, становится дороже с каждым днём — его общие запасы истощаются, потому что идёт деградация топлива в каждом бензобаке каждой брошенной машины и в каждой цистерне каждого топливного хранилища.
Новый не производится, потому что нефть никто не качает, а нефтеперерабатывающие заводы не работают, поэтому уже сейчас, без трёх-четырёх банок октанового корректора, машину не заведёшь.
