— Но что я могу сделать? — продолжала она лихорадочно шептать, меря шагами комнату. — Написать Главе отказ? Это будет выглядеть ещё более глупо!

На миг Джэйн замерла и уставилась в тёмное окно. Лунный свет едва позволял различить как слегка трепещет листва на осеннем ветру. Ночь была невероятно тиха, казалось, даже море, вечно шипящее волнами, и то настороженно затихло.

«У тебя будут неприятности», — прошелестело в голове незваная мысль, заставив на миг содрогнуться. Её «провидение» снова было рядом.

— Но ведь ты меня спасёшь? Да? Всё ведь сложится хорошо?

Ей почудился усталый вздох, но на сердце стало заметно легче. С ней ничего страшного не случится, а если и будет какая-то опасность, то… «провидение» всё устроит.

Окончательно успокоившись, Джэйн вернулась в кровать и вскоре заснула. Смутные сновидения, наполненные тенями и затаённым страхом, мучили её до рассвета, но, к счастью, рассеялись под лучами утреннего солнца, оставив лишь чувство легкой усталости и раздражения. Впрочем, Джэйн сочла своё пробуждение весьма сносным. Уже то, что растения из теплицы пока напоминали о себе весьма отдалённо, было большой удачей. Впервые за долгое время ничто не мешало ей спокойно позавтракать!

Спускаясь на кухню, Джэйн невольно замерла на втором этаже.

«Может, стоит всё-таки поговорить с мастером?» — мелькнула тревожная мысль, но она решительно её отогнала. Ну уж нет! Портить себе первое нормальное утро она была не намерена. Вот только судьба, похоже, решила над ней в очередной раз посмеяться. Стоило ей открыть дверь на кухню, как её тут же захотелось закрыть. Вот только было уже поздно. Мастер, сидевший за столом напротив, уже успел пронзить её выразительным взглядом. Тем самым, от которого мороз почему-то пробегал по коже и возникало очень неприятное ощущение, будто все её слова известны уже наперёд.

— Доброе утро, — промямлила Джэйн, ощущая растущее напряжение.

Она осторожно огляделась. Стол был накрыт на две персоны: основное блюдо дымилось в пузатом горшке, рядом стояло несколько пиал с соусами и тарелка с румяными вафлями — верный признак, что завтрак готовил мастер.

— Присаживайтесь, — предложил он, и его голос прозвучал на удивление мягко. — Кажется, нам ещё не доводилось завтракать вместе.

— А это разве не для Льюиса? — переспросила Джэйн, на всякий случай нацепив на лицо милую улыбку. Конечно, мастер ещё ни разу не попадался на её уловки, но как-то надо было скрыть беспокойство.

— Льюис занят в теплице, — коротко заметил мастер, после чего наградил Джэйн ещё одним пронизывающим взглядом.

Она снова не смогла его достойно встретить, и фальшивая улыбка слетела с её губ.

— Он… — Голос предательски сорвался, что мгновенно её разозлило, и она тут же выпалила: — Он сам вызвался! Я его не просила!

Губы мастера изогнулись в излюбленной ухмылке, что ещё сильнее раззадорило Джэйн.

— И Главу города я тоже ни о чём не просила! Так что не надо на меня так смотреть! И вообще, вам стоит лучше охранять свой дом от незваных гостей! Я к себе вчера никого не приглашала!

Она нарочно вывалила всё на одном дыхании, буквально не дав ему опомниться. Оставалось только надеяться, что подобная тактика сработает, во всяком случае, раньше ей часто везло. Вот только покосившись на мастера, Джэйн вновь испытала тревогу. Он вёл себя совсем не так, как она того ожидала. Ни смятения, ни упрёка! Его выражение лица оставалось всё таким же слегка насмешливым, как будто ничего и не произошло. Да и в отличие от неё, голос Слайнора тоже не подвёл:

— Странно, что вы чем-то недовольны. Разве встреча с Главой города не стала для вас подарком судьбы?

— Я не понимаю о чём вы! — Его слова окончательно сбили Джэйн с толку. И теперь она уставилась на него в полнейшем недоумении. Где-то в глубине ей чудился подвох, но времени поразмыслить об этом просто не было.

— Полученное приглашение на праздник Урожая, — вновь кривя губы, произнёс Слайнор, и в его голосе зазвенели ядовитые нотки. — То самое, против которого я, как вы верно подметили, не смогу ничего сделать.

— Если бы вы ни были таким принципиальным, я… — начала она бойко, но тут же осеклась, заметив, как изменился его взгляд. Насмешливые искры вмиг превратились в опасное пламя.

— Если бы я действительно был таким принципиальным, как вы говорите, вы бы остались дома, — жестко закончил он за неё. — И, поверьте, меня бы не остановил тот факт, что вы приглашены Главой города!

Начало суровой отповеди заставило Джэйн безотчётно отступить на шаг. Взгляд мастера не обещал ничего хорошего, однако смысл его слов был не столь пугающим.

— Выходит… — Джэйн ещё раз прокрутила в памяти сказанное и уловила нечто обнадёживающее: — … вы не против?

Она глупо захлопала ресницами. «Я ведь не ошиблась? Верно?» — вертелись в голове беспокойные мысли.

— Я бы предпочёл, чтобы вы пропустили праздник. — Мастер резко понизил голос, отчего тот прозвучал как-то печально. — Но настаивать не стану.

Опасное пламя погасло в его глазах так же быстро, как и появилось.

— Правда? — Джэйн едва не подпрыгнула на месте. — Вы правда меня отпускаете⁈

— К сожалению.

Однако горечь в его тоне совсем не задевала. Радостная Джэйн плюхнулась на соседний стул и бесцеремонно придвинула к себе тарелку с вафлями. Случившийся триумф следовало срочно отпраздновать!

Судьба явно ей благоволила: мастер не стал донимать её разговорами, а Льюис не просто «утихомирил» все растения в теплице, но ещё и потратил целый час на объяснения, что и как ей нужно делать, чтобы больше не оказаться в столь неприятном положении. Бесчисленные названия растений довольно быстро превратились в пустой звук, потому Джэйн отчаянно старалась запомнить, что нужно было сделать в каждой отдельной грядке. К счастью, каждая из них имела свой уникальный цвет, что очень помогло не запутаться окончательно.

— И ещё. — Уже заканчивая свой длительный рассказ, Льюис внезапно остановился: — Чтобы не омрачить сегодняшний вечер, придётся немного побегать заранее, и сделать всё необходимое в ближайшие часы.

Джэйн невольно скривилась. Обычно в день праздника её занимала только подготовка к вечерним танцам. Она долго принимала ванну, затем продумывала причёску и украшения, несколько раз примеряла подготовленный наряд, обязательно вызывая бабушку, чтобы та что-то подправила или подшила. На танцах Джэйн должна была блистать! В памяти тут же всплыл последний праздник Долгого дня, куда она заявилась в ярко-алом платье, заботливо украшенном крупными атласными розами, над которыми бабушка корпела целый месяц. Тогда-то ей и удалось сразить наповал беднягу Джанни, а вместе с ним и всю деревню. Вот это был успех! Джанни не сводил с неё взгляда весь вечер, а на утро заявился с той самой шкатулкой.

— Больше не танцуй ни с кем другим! — выпалил он с ходу. — Отныне ты — моя невеста!

«Ну-ну, как же, невеста! Даже не написал за всё это время ни разу! Тоже мне жених!» — в воспоминания вплелись едкие упрёки. Признаться, она ожидала от Джанни новых подвигов и широких жестов. Мог ведь он хотя бы попытаться приехать в Волшебный город? Или же прислать ей подарок, в честь предстоящего дня рождения. И стоило только вспомнить о надвигающемся личном празднике, как настроение окончательно испортилось. За всё время пребывания в Волшебном городе никто не интересовался подобными датами, так что, похоже, традиций как-то отмечать такое здесь было не принято.

«Возраст для волшебника не имеет значения, важны лишь его навыки и мастерство», — вспомнилось Джэйн высказывание Кори. И в том было легко убедиться, если посмотреть на то, как выглядели многие из мастеров. Например, Нэриэл, несмотря на седину и окладистую бороду, оставался весьма подтянутым и бодрым. В отличие от её дедушки, в шаге которого явственно чувствовался груз прожитых лет, Главу города стариком лишь казался. Все его движения оставались так же порывисты и стремительны, как и у всякого молодого человека.