— Вам не кажется, что это слишком жестокое испытание для той, кто не владеет магией? — вопрошал Льюис. Джэйн впервые слышала в его голосе волнение, тогда как мастер, напротив, не скрывал усмешки:
— Жестокое? — хмыкнул он. — Тебе не стоит в таких вопросах доверять своей паре. Эйс Хэйдли ещё мала и склонна к излишней жалостливости!
Джэйн подкралась чуть ближе, надеясь увидеть говорящих. Но, увы, те сидели к двери спиной, так что оставалось только догадываться, как отреагировал Льюис на строгость мастера.
— Будь разумней и предусмотрительней, — продолжил назидательно Слайнор. — Если всё-таки пойдёшь на стезе лорда придётся не раз столкнуться с упрямцами и глупцами, и труднее всего будет с теми, кто будет сочетать оба этих качества. Помни, в этом случае не стоит уповать на то, что такие люди разберутся сами. Даже если станут утверждать, что точно знают, что делают, все свои ошибки и неудачи в итоге они свалят на тебя. Так что нет смысла потакать им…
«Так вот значит, кто я в ваших глазах! — чувствуя, как обида захватывает горло, гневно подумала Джэйн. — Упрямая дурочка!»
Она собиралась уже ворваться на кухню и высказать всё своё негодование, но новый вопрос Льюиса её остановил:
— Тогда почему бы вам не дать ей подсказку?
— А с чего ты решил, что я этого не сделал? — Тон мастера стал ещё насмешливей.
— Но… значит, выходит… — замялся Льюис, не решаясь озвучить приходящие на ум мысли.
Вот только Джэйн не интересовали его выводы. Она уже сделала свои, и, ощущая всё возрастающую волну гнева, резко развернулась. Насмешка мастера так и звучала в ушах, заставляя зубы скрипеть от злости. Ничего она ему говорить не будет! Нет уж! Да и что даст очередной скандал? Лишь убедит того же Льюиса в правильности мнение мастера. И хотя то, что подумает о ней юный Вэрриней, волновало Джэйн слабо, но стать посмешищем для всего Зелёного дома становиться не хотелось. А то, что Льюис обо всём сообщит своей истинной паре, сомнений не было. В чём-то всё же малышка Алиса лукавила, твердя, что не хочет лишний раз видеть своего избранника. Впрочем, разбираться в сложных взаимоотношениях истинных пар Джэйн было уже не под силу. Едва поднявшись на мансарду, она буквально рухнула на кровать.
Сон сморил её почти сразу, даже не дав сформироваться ни одной ясной мысли. Но и он не принёс ей облегчения. В сознание то и дело пробирались чужие желания и ощущения, Джэйн то и дело чувствовала себя то хрупким цветком, жаждущим тепла, то слабой травинкой, прячущейся за своих сестёр и братьев, то мощным кустом, пытающимся расправить свои ветви пошире и свободнее. Среди всего этого безумия порой мелькал силуэт мастера, рядом с которым, подобно верному псу, ходил маленький щенок волкодлака. Малыш то и дело шипел и скалился на всё вокруг, а Слайнор трепал его за холку и тот успокаивался. Порой ночной ветер доносил реплики мастера, но Джэйн не могла разобрать и слова.
Жуткая жажда пробудила её ещё на рассвете, заставив устремиться в теплицу и провести очередной мучительный день в попытках избавиться от навязчивых желаний растений. Однако те лишь сильнее затягивали Джэйн в свои сети, начиная управлять сознанием. Она очнулась лишь тогда, когда под вечер сама стала пить воду из бочки. Вот только бесконечно злясь на себя и весь мир, Джэйн решительно не понимала, как изменить ситуацию. Ни сбежать, ни скрыться от овладевших её сознанием растений не удавалось. Коварная теплица выпустила её лишь в ночи, прежде измучив до почти полного изнеможения. Джэйн с трудом помнила, как добралась до кровати, на которую она вновь упала и сразу же провалилась тревожный сон, в котором снова царствовали растения, и изредка появлялся мастер и щенок волкодлака.
Ещё несколько дней слились в один бесконечный кошмар. Джэйн уже не могла сказать, когда в последний раз что-то ела из тарелки и принимала ванну, а не окуналась, как сошедшая с ума девица в бочку и не жевала пряные листья и горькие ягоды. Она с трудом осознавала себя и, в очередной раз возвращаясь к дому, поймала себя на странных мыслях — ей вдруг стало искренне не понятно, зачем вообще покидать теплицу. Разве её дом не там, среди прочих растений? Что она вообще забыла в доме человека? Кое-как поднявшись на крыльцо, Джэйн привалилась к ограде и, пытаясь отдышаться, покосилась на закрытую дверь. Аромат роз окружил её, ещё больше путая сознание.
«Может и правда, вернуться?» — пролетело у неё в голове, но в следующий миг дверь открылась и за ней показался Льюис. Он спешно подошёл ближе и протянул чашку с сильно пахнущей травами жидкостью.
— Выпей и послушай меня, — строго потребовал Льюис.
Джэйн, несмотря на слабый внутренний протест, всё же потянулась к кружке. Жидкость была горячей и остропряной, но стоило ей проникнуть в тело, как уставшие мышцы словно очнулись, вновь наполнившись силами, а сознание впервые за несколько дней очистилось.
— Ну как? Полегче? — с беспокойством переспросил Льюис, на что Джэйн только кивнула.
Она наконец вновь ощутила себя свободным человеком, мысли которого принадлежат только ей одной и никому кроме! Это было что-то схожее с эйфорией, вот только продлиться ей долго не дали.
— Ты должна начать читать тот справочник, что оставил в твоей комнате мастер, — сурово начал Льюис. — Если ты не запомнишь, как заботиться о растениях и не будешь предупреждать их желания, они будут тобой командовать!
— Что ты мне дал? — повертев в руках опустевшую кружку, задумчиво спросила Джэйн.
— Это укрепляющее зелье, — раздражённо ответил Льюис. — Ты поняла, что я тебе сказал?
— Поняла, — кивнула Джэйн. — И сколько будет длиться эффект?
— Ночи должно хватить. Утром я позабочусь о теплице, чтобы у тебя появилось немного времени…
— А как же мастер? Тебя не накажут за своеволие?
— Только если ты провалишься, и вообще мастер занят подготовкой к празднику Урожая, ему сейчас не до тебя, — признал он.
Напоминание о празднике мгновенно испортило настроение. Подумать только, главное событие осени вот-вот наступит, а она тут погрязла в грядках, будто какая-то чумазая селянка!
— Видимо, мне стоит принести благодарность за подаренную возможность. — оттолкнувшись от ограды, довольно холодно произнесла Джэйн. Признаться, в тот момент она чувствовала себя особенно уязвлённой и не видела особой разницы между тем, чтобы продолжать носится по теплице, или заучивать огромную книгу. Возможно, для кого-то поступок Льюиса стал бы подарком судьбы, но Джэйн не могла оценить его по достоинству, потому не удержалась от укола: — Вот только я не знаю кому — на самом деле тебе, или же жалостливой Алисе!
— Ты неисправима! — фыркнул явно задетый Льюис и резко развернулся.
Он поспешил скрыться за дверью, тогда как Джэйн лениво осмотрела раскрасивший листву сад, с тоской поглядела на калитку и, ощутив нестерпимое желание как можно быстрее вырваться из этого плена, потащилась в дом. Перед тем как отправиться к себе, она наведалась на кухню: стащила из кладового шкафа несколько яблок, оторвала краюху свежеиспечённого хлеба и налила себе целый кувшин ароматного чая. И только после того, как отхлебнула немного свежей студёной воды из ведра, Джэйн заметила, что на столе оставлена какая-то еда, заботливо накрытая полотенцем. Скорее из любопытства, чем чувства голода, она подошла ближе. Под полотенцем находились горшочек с тушенными овощами, несколько вафель и маленькая пиала с чищенными орехами. Прикоснувшись к горшочку и поняв, что тот ещё тёплый, Джэйн ощутила внезапный резкий приступ голода. Испугавшись, что тот мог принадлежать какому-то растению, она на миг замерла, но услышав урчание собственного живота, решила всё-таки задержаться на кухне. Только после того, как горшочек опустел, а вафли и орехи распиханы по карманам, Джэйн, наконец, поднялась на мансарду.
Справочник по растениям сиротливо валялся в самом дальнем углу, куда и был некогда отправлен в приступе гнева. Джэйн неохотно его подняла и пристроила на конторке и зажгла фонарь. С явной неохотой она открыла книгу и принялась вновь разглядывать картинки. К её удивлению, первое растение показалось ей знакомым. Такое точно росло в теплице. Джэйн пробежала взглядом по названию, и сама не заметила, как углубилась в чтение. И хотя описание строения растения её не сильно увлекло, к требованиям по выращиванию и культивированию она отнеслась с поразительным вниманием. По мере продвижения в изучении Джэйн всё чаще ловила себя на неприятных мыслях. Там, в теплице, она многое делала не так. Излишний полив и рыхление создавали дополнительные проблемы, и будь Джэйн прежде чуть более рассудительна, то могла бы избежать больше половины всех свалившихся на неё мучений. Чувства досады и злости вновь поселились внутри, но сначала они даже немного помогали продвигаться — несмотря на постоянно наваливающуюся скуку, Джэйн продолжала читать. Ей отчаянно не хотелось вновь оказаться в ловушке собственной глупости, но силы были не равны и надолго их не хватило.
