«Я не такой подлец! — горячо возразил Маркус. — Тем более что когда-то с ней так уже поступили…»

Саларс вспыхнула и завертелась в пламени, заставляя огонь искрить и угрожающе трещать. Похоже, её тоже шокировала эта новость.

«Поэтому я хотел понять, как это работает, и как вышло, что Джелита отправилась на испытания, не зная о беременности».

«Даже так? — ужаснулась Саларс, но затем пламя внезапно померкло, а тон саламандры стал ниже и задумчивее . — Что ж, это немудрено. У любовного зелья есть несколько неприятных особенностей. Сильный отвар туманит разум, и попавший под его чары не помнит, что делает, когда же действие сходит, жертва испытывает жгучую ненависть. И это может длиться достаточно долго, от нескольких месяцев, а иногда и лет. В порыве этих чувств есть опасность: одурманенный способен убить своего „возлюбленного“, если тот встретится ему, пока чувства не схлынут».

«И этому нет противоядия?» — обеспокоенно переспросил Маркус, начиная догадываться о судьбе отца Джулиана. Вероятность того, что он до сих пор жив, была крайне мала.

«Увы. Тем, кто задумал использовать такое, нужно хорошенько подумать, и либо всю жизнь поить „возлюбленного“ этим зельем, или же бежать, как можно дальше, чтобы не попасться на глаза», — пояснила Саларс, и сердце Маркуса будто свалилось в пропасть от вполне логичного осознания. Нэриэл нарочно использовал того, кого не пожалел. Джелита, как и любая из Редиан, просто не могла не привлекать внимания, а значит, у неё хватало воздыхателей, которые готовы были на всё, чтобы заполучить её хотя бы на ночь. Вдобавок репутация рода, испорченная многочисленными любовными похождениями, буквально провоцировала на подобного рода подлости. Да и кто бы мог поверить, что Джелиту опоили?

«Нэриэл действительно не выбирал средств, чтобы занять пост Главы города, — нахмурившись, осудил Маркус. — Похоже, он прекрасно понимал, что мой отец и Джелита его намного сильнее».

«Именно поэтому тебе стоит быть осторожнее, — напомнила Саларс. — Его разум опьянён властью, и он не способен себя контролировать. Твоя мать сбежала из Волшебного города не только из-за мести, но и всерьёз опасаясь за свою жизнь…»

«Теперь мне уже не кажутся матушкины рассказы преувеличением, — признал Маркус. — Такой подлец действительно способен на убийство! И если и в самом деле его заинтересовала юная Джелита, то он вполне мог избавиться от надоевшей жены».

«Нэриэл делал ей предложение, когда стал Главой, но она ему отказала, но после этого, все, с кем начинала встречаться Джелита, исчезали из города по самым странным обстоятельствам, — сообщила Саларс. — И что-то мне подсказывает, он не из тех людей, кто отступается от своего».

«И поэтому ему нужны Врата Тьмы? Хочет добиться своего с помощью демонов?» — Неприятная картина деяний Нэриэла стала вырисовываться на глазах.

Огонь одобрительно зашипел, а саламандра сделала в нём сальто.

«И что же я могу сделать, чтобы его остановить?» — всерьёз озадачился Маркус.

Саларс не спешила с ответом, и пламя чуть стихло, выражая всеобщую задумчивость.

В ту ночь они так и не нашли решения, но Маркус не думал отступать. Он намеривался так или иначе выяснить всё до конца и даже собирался попробовать вновь разговорить Джелиту, но на следующий день его ждало сразу несколько неожиданностей.

С самого утра ему было неспокойно. Тело казалось будто чужим, незнакомым и непоседливым. Он буквально не знал, куда себя деть. Какую бы позу не принимал, всё было неудобно. Вдобавок его слегка потряхивало, что уже настораживало. Маркус пересмотрел все травы, что заваривал вчера, но не нашёл той, что могла бы так воздействовать.

«Возможно, я просто переутомился», — смирился он, стараясь не замечать подозрительных симптомов. Однако судьба, видимо, решила над ним посмеяться, и вместо изнурительной тренировки, Джелита внезапно потащила их на прогулку. Всю дорогу Маркус терялся в догадках, с чего бы вдруг они покинули замок, пока на горизонте не стали виднеться пески пустыни. Волшебный город с трёх сторон был защищён силами природы: на западе — грядой непроходимых гор; на юге — бушующим морем с опасной бухтой, в которой, не владея магией, нипочём не пришвартоваться; и, наконец, на востоке — бескрайней пустыней, чьи плавающие зыбучие пески с лёгкостью могли проглотить всякого зазевавшегося путника.

Среди алых дюн виднелась необычная дорога, выложенная из белоснежного мрамора с кроваво-красными прожилками. Вдоль неё, в местах соединения тяжёлые плит стояли на высоких постаментах массивные статуи горгулий. Издали они напоминали тех же стражей, что охраняли главные ворота Волшебного города, но, подойдя ближе, Маркус заметил, что все изваяния имеют отличия. Вместо когтистых лап у одних были плавники, или птичьи ноги, а хвост мог походить на кисточку, как у льва, или тянуться длинным шлейфом, словно у павлина. Не менее разнообразными оказались и уродливые лики. Встречались химеры, у которых длинные уши осла сочетались с клювом индюка, или же морду волка покрывала каменная чешуя. Несмотря на все отличия, каждая имела огромные крылья, вздымающиеся над головой, и весьма отталкивающий уродливый вид.

Маркус некогда читал о знаменитой Алой Аллее, и потому знал, для чего она была создана, однако, не желая лишний раз раздражать мастера, внимательно выслушал рассказ Джелиты.

— Каждый из основателей Волшебного города некогда выдумал свой способ проверки способностей. Ныне забытые Майэрсы придерживались самого сложного пути: они считали, что мастером может стать только тот, кого выбрал не какой-то артефакт, а сами ученики. Брэйты не могли так долго ждать, их страсть к приключениям привела к созданию Великих Врат. Стихийные, конечно, сложны, но опасны только для глупцов, однако те, кто не сможет устоять перед соблазном и отправиться дальше, должны понимать, что рискуют своей жизнью. — На этих словах она покосилась на ближайшую горгулью, и та внезапно подмигнула ей. — Увы, пока наследники Брэйтов продолжают возглавлять Волшебный город, всем, кто тщится стать мастерам, приходится преодолевать эти трудности. Искренне надеюсь, что когда-нибудь мой род потеснит безумных вояк, и волшебники вернутся к самому гуманному способу — вновь доверятся горгульям.

Джелита тяжело вздохнула, а затем, подойдя вплотную к ближайшей статуе, продолжила:

— Эти изваяния — стражи. Они пропускают, только если почувствуют достаточно магической силы. Когда же её окажется мало для нового шага, преградят путь. Тут не помогут ни хитрости, ни уловки. Страж беспристрастен: ему всё равно из какого рода кандидат и чему обучался. Сила либо есть, либо её нет.

— Но как они её определяют? — осмелился спросить Асмик.

— Стражи видят людей насквозь, от них не спрячешь своё нутро, — хмыкнула Джелита. — И уж тем более не утаишь магии.

— Получается, чтобы открыть Врата нужно много учиться, но тут знания вообще не играют роли? — задал он новый вопрос.

— Всё так, — подтвердила она. — И именно это так не нравилось Брэйтам и их последователям. Но посуди сам, можно ли научить летать змею, если у неё даже крыльев нет? В то время как птенец, даже не имея учителей, рано или поздно взлетит.

Похоже, Асмика убедили приведённые доводы. Маркус и вовсе не планировал спорить. Его состояние заметно ухудшилось и появились судороги. Они прокатывались по его телу сильной волной, но почти тут же отступали, не давая толком разобраться отчего и почему они появлялись. Опасаясь, что в таком состоянии может где-то напортачить, Маркус принялся внимательно изучать ближайшую статую. Его интересовала не только внешняя форма, но и загадка их устройства. Однако горгулье отчего-то не понравилось это внимание. Она вмиг ожила и склонилась над Маркусом. Ощерив свою уродливую пасть, статуя выставила на свет ряд угрожающе острых зубов.

— Не стоит её дразнить. — Рядом тут же появилась Джелита. Она встала между горгульей и Маркусом, словно хотела его защитить. Это заставило смутиться и отступить.