И суд её не осудит, но его в случае «виноватости» просто не будет. И сама эта женщина в суд не пойдёт — суд, особенно в вопросе внутренних моментов работы Канцелярии — та ещё морока. Многие годы, которые надо заниматься только им, а выкинутой со службы будет не до того: надо зарабатывать на жизнь.

А адвокаты-крючкотворы её делом просто не заинтересуются — не тот масштаб, ни имени ни заработаешь, ни гонорара баснословного не получишь.

Короче, несмотря на то, что всё по закону, я её слегка «подставил» и сам понимаю это. А она… Ну достаточно приличный человек, судя по моим ощущениям. Так что:

— Всё лицензировано и патенты оформлены, осталось только оплатить пошлину?

— Ну да, естественно, — нахмурилась она.

— Отлично. В таком случае возьмите, — положил я на стол визитку. — Если у вас появится нужда в службе — я заинтересован в таком работнике.

— Но я… И вообще — это похоже на…

— Нет. Это предложение в случае, если у вас появится желание и возможность. Фиксаторы бюро должны были отметить, что моё предложение произошло ПОСЛЕ выполнения вами вашей работы и никак на неё не повлияло.

— Ну… да, наверное. Тогда примите благодарность, господин граф.

— И вы мою, госпожа патентовед, — кивнул я, направляясь из бюро.

По дороге позвонил Федьке — его это, в общем-то, вполне касалось, да и разговоры были.

— Федь, у нас лицензия и патент.

— Ура-а-а… — уныло протянул друг. — Марк, где деньги брать? Десяток миллионов? Больше?

— Сто двадцать тысяч, — хмыкнул я.

Что было на сорок тысяч больше, чем если бы Левиафан был лицензирован исключительно как гражданский объект. Но с этим я, скрепя зубы, смирился.

— СКОКА???!!!

— Сто двадцать тысяч имперских рублей.

— Марк, это твои связи⁈

— Нет. Это умение читать между строк.

— Скажи на милость, как твоё умение читать между строк смогло снизить патентные отчисления в десять раз⁈

— Не моё «умение», а чужое «неумение», — хмыкнул я. — Короче, Федь: готовь сто двадцать тысяч рублей. И я буду в Гараже через сорок минут.

Добрался, даже выпил полбокала вина: впечатленный Федька устроил небольшой «корпоративчик» с бутылкой на шесть физиономий, на четверть часа. На четверть, потому что дел у всех было до чёрта.

Я вот направился к ангару Левиафана, заодно выполняющему функцию грузового и разгрузочного хаба. И попал как раз к моменту, когда гигант примерился к раскрывающемуся грузовому люку и опустился на него открывающимся брюхом. И началась погрузочная суета. Поездов у нашей подземки, как таковых, не было, были вагонетки. Но десять-пятнадцать тонн тянули, так что разгрузка происходила примерно такими партиями, а погонщики вагонеток направляли их на склады, в Гараж, на химическое производство… В общем — куда положено направлять то, что погрузили.

А я за этим наблюдал и в некотором роде боролся с собой. Потому что инженер-техник во мне вопил благим матом: сортировка, погрузка, доставка — всё это должно быть автоматизировано. Хотя точность сортировки несколько снизится, но повысится производительность и сократится время…

А вот инженер без приставки отвечал: в Гараже массу народа, который сейчас просто… безработный. Явление, скорее всего, временное, но… Левиафан — средство экстренное, скорее всего, уникальное. Даже при полной автоматизации его, он… не рентабелен. Количество затраченных на его производство ресурсов он отобьёт через год, а то и позже.

Прибыль Гаража, конечно, выше, причём намного. Но уже за счёт производства.

А обеспечить пусть временную, но работу собирателям — дело просто необходимое. ДАЖЕ если проблема с крысами не решится. Тогда вся добыча будет производиться Левиафанами… что отодвигает постройку космолёта минимум на десять лет. Один Левиафан — нормально. В нужное время он будет демонтирован, и детали займут своё место в космолёте, практически без переделки и подгонки. Но вот несколько… Это уже куча того, что в космолёте просто не пригодится. Редчайшие и уникальные приборы, детали… Просто не нужные в таком количестве космолёту. Ему будут нужны другие детали.

Так что ориентируюсь я на то, что Левиафан — вынужденная мера, обеспечивающая простаивающих собирателей работой и позволяющий Гаражу функционировать. Но основная работа по разбору Свалки всё равно будет на собирателях, качественно оснащённых, но именно людях.

Полюбовался, поразмышлял и направился к Горелому: он у нас выполнял роль капитана Левиафана, а мне от него нужны отчёты и данные. Горелый стоял в рубке управления с видом капитана сухопутного сверхдредноута… Кем, с определённой точки зрения, он и являлся. И зная мои запросы, с ходу засыпал меня недоделками и ошибками ПО.

Потому что, хотя я и не врал Феде — первый запуск Левиафана был не «испытанием», а полноценной добычей — но всё же подобный проект без обкатки не иметь недочётов просто не может. И, что радовало: технических недочётов Горелый практически не называл. Основные проблемы были с вычислителями и ПО.

— Составь отдельным отчётом программные баги и направь Икси. Пусть они с Рукожопом напрягаются, — подытожил я доклад. — Это всё?

— Не совсем, Марк. Но это не столько Левиафан…

— А что?

— Перчатки. Буквально горят, у нас закончился запас.

— Какие, нафиг, перчатки? — недоумевающе уставился я на белые, покрывающие горелые ласты.

Горелый спрятал руки за спину и пояснил: у нас в Левиафане конвейер с высоким процентом ручного труда. И самые банальные, технические рабочие перчатки не выдерживают этого. Расход запредельный, и запасы истощены.

— Понял, — хмыкнул я. — Займусь. Вопрос, на самом деле, не совсем ерундовый… Так, пока из Гаража пришлют вагон с перчатками.

— Погрузка уже идёт, Марк, — доложила Икси.

— Вот. К окончанию разгрузки Левиафана — будут. А вот после следующего рейса Левиафан остановится на сутки.

— Ей… как остановится⁈ — выпучил на меня глаза Горелый, да и прочие миньоны в рубке недоуменно загудели. — Так добыча же…

— Именно поэтому и остановится. Нужна некоторая модернизация, Горелый. Сбор хабара ковшом и магнитами хорош… Но его эффективность меня не устраивает. Нужны инструменты более точного сбора.

— Так его только сделали, Марк, — растерянно сообщил Косой.

— Я — в курсе, — усмехнулся я. — Разве это повод не улучшить то, что может быть улучшено?

— Наверное, нет. А какая модернизация?

На что я рассказал планы: крысоловы, которые числились в охране Левиафана, вполне могут спускаться на поверхность Свалки. Кратковременно, даже не вставая на саму поверхность, и цеплять магнитные и клещевые зацепы. В чём-то паллиатив, конечно… Но, с другой стороны, ряд ценной добычи, захватываемой ковшами, неизбежно портится.

Вдобавок — пара манипуляторов крупного калибра, снабжённых магнитом по типу машин-очистителей, но гораздо большей грузоподъемности и размеров, само собой. То есть часть добычи, всё-таки, стоит добывать адресно, а не вгрызаясь в Свалку.

Раздал указания, разъяснил, ну и направился в Гараж. Производить детали и заодно думать об этих грешных перчатках. Размышления, кстати, привели меня к довольно интересному решению. Рабочий костюм, вполне применимый в вакууме и вообще в космолёте… Но и на Свалке не помешает.

А именно: принцип «Келифа». Безусловно, делать каждому собирателю подобный костюм — расточительство немыслимое. Но, если использовать корпоративную «экономию» на фибромышцах, с алюминием, а не платиной, то выходит…

Отлично выходит: гибкость защитного материала становится не настолько критичной, точнее, сопротивление материала сгибанию. Грубо говоря, ту же перчатку из полимеров можно делать в несколько раз толще, а несколько полосок фибромышц скомпенсируют жёсткость.