В этом поцелуе – обещание страсти, буря эмоций, вихрь ощущений, будто бы Корвин, целуя меня, хочет показать, насколько сильно эта маленькая близость важна для него. Хочется утонуть в этом поцелуе, забытья, потерять контроль над собой и позволить этому вихрю нести меня, куда он захочет. Кажется, что мир сужается до его губ, до запаха его кожи, до тепла его тела, прижатого к моему.

Но где-то на задворках сознания змеей вьется тревога. Ощущение неправильности происходящего, будто я вкушаю запретный плод, зная, что за ним последует горькое послевкусие. Вкус его губ – вкус мимолетного счастья, искры, вспыхнувшей ярко, но обреченной погаснуть.

Именно этот контраст – между наслаждением и подспудным страхом – делает поцелуй таким пьянящим и таким мучительным. Он словно запретный эликсир, вызывающий мгновенную зависимость, но при этом разрушающий изнутри. Хочется продолжения, но ощущение, будто бы трещина в невидимой стене между мной и реальностью все больше и больше.

Наш поцелуй хорош, но сердце отчего-то молчит, разум шепчет, что Корвин не совсем то, что мне нужно.

Но что же мне нужно?

Корвин отрывается от меня, и взгляд его затуманен от поцелуя.

- Боюсь, если мы продолжим, я останусь с тобой на всю ночь, - шепчет он. Такой родной, такой близкий, такой настоящий. Отчего же сердце мечется, как птица в клетке? Почему хочется оттолкнуть его?

Корвин уходит, а я принимаюсь ходить по палате от двери к окну и обратно. Иногда я останавливаюсь у окна, и смотрю на пустующий двор больницы – Рок улетает на ночь к себе в убежище. За окном зима, на небе – Луна. Все просто.

Но отчего-то на душе муторно.

В конце концов, после нескольких попыток уснуть, и проворочавшись до полуночи, я отправляюсь к дежурному врачу и выпрашиваю себе успокоительный сбор. Отличное средство, если нужно быстро уснуть или успокоиться.

Сегодня мне требуется и то, и другое.

Я заворачиваюсь в одеяло и закрываю глаза, чтобы вновь столкнуться во сне со своим беловолосым посетителем.

Сегодня он сидит своей широкой спиной ко мне и молчит. Плечи его повисли, волосы безжизненно разбросаны по спине. Он молчалив.

Я пытаюсь его коснуться рукой, но она скользит сквозь него, и я ощущаю пустоту в своих пальцах.

- Как ты могла забыть меня, - наконец выдыхает он. – Вспомни меня, любимая. Вспомни меня…

Он поворачивается ко мне лицом и я впервые за все сны, которые видела с его участием, вижу его ярко-голубые печальные глаза, тонкий нос и волевой подбородок.

- Вспомни меня, Вера. Вспомни меня, любимая…

- Я не помню тебя, - отвечаю я. – Кто ты? Почему ты называешь меня любимой?

- Потому что я люблю тебя, - отвечает он.

Он отворачивается от меня и молча сидит на краю кровати почти до самого утра. Я просыпаюсь совершенно разбитой – впервые после сна с беловолосым мужчиной.

Корвин сегодня не приходит.

Ближе к завтраку приходит мой наблюдающий врач в сопровождении местного дракона-хранителя. В отличии от моего Рока, больничные драконы небольшие, но, конечно, раза в два выше человека. Врач сканирует мою ауру, измеряет мою магию, осматривает мое тело на предмет восстановления.

- Думаю, послезавтра мы вас выпишем, - констатирует он. Дракон трется об мою руку, требуя ласки. Все драконы благоволят мне, словно я их мамочка. Как сказал мне Рок – они благодарны за то, что я освободила их от заключения в камне. Какая честь!

Мне все время кажется, что у моего поступка была еще какая-то цель. Будто бы пробуждение древних хранителей магии было не главной моей задачей. Словно я собиралась сделать что-то еще.

Словно я не завершила свое намерение.

Какое же оно было?

После обеда я решаю прогуляться в одиночестве вокруг больницы, потому что силы необходимо восстанавливать, а лучше прогулки в текущей ситуации ничего и не придумаешь. Я прогуливаюсь, разглядывая зимнее небо, и невольно вспоминаю ярко-голубые глаза мужчины из моего сна.

Мысли принимаются вращаться вокруг него. Интересно, я его выдумала или видела где-то на самом деле? Существует ли такой человек по-настоящему?

Он так настойчив. Повторяет, что я должна его вспомнить, но как я могу вспомнить того, кого никогда не знала? Сны не в счет, разумеется.

Как забавно, я стала использовать словечки Корвина в своей речи. Разумеется, безусловно! Мы просто сладкая парочка!

Корвин навещает меня под вечер и рассказывает, что отправил сегодня прощение императору о разрешении нашего брака. Я даже не сомневаюсь, что император ответит согласием. Кому, как не Корвину продолжать род Рави и влить в него такую сильную магию, как мою.

Так странно, что совсем недавно я сопротивлялась тому, что меня хотят использовать как магический ресурс, а после того, как я сознательно послужила магической батарейкой для древней сущности, то и пересмотрела свои взгляды на эту странную традицию моего нового мира.

Хотя, почему нового – уже вполне моего обычного, я уже живу на Везельхайне полгода!

Мы проводим время с Корвином ужиная и обсуждая новости Везельбурга. Корвин рассказывает, что император со скандалом прогнал со двора свою фаворитку.

- Почему же? Говорили, что они давно были вместе, - такие будничные новости, но тем не менее, почему бы и не обсудить.

- Говорят, что она пыталась выдать ребенка от кузена за ребенка императора. Но придворный врач просканировал ее и ребенка, и ауры с императором не совпали.

- Разве по ауре определяют принадлежность ребенка к роду? – удивилась я.

- По ауре в первую очередь. Как правило, она несет составляющее и матери, и отца, - ответил мне Корвин. – Помимо этого, придворные драконы тоже проснулись и разогнали половину придворных, - Корвин веселится от души. – Как они бежали от разъяренных рептилий, ты бы видела!

Корвин в подробностях пересказывает другие новости столицы, и снова уходит поздно.

И я снова вижу его. Узнать бы, хоть как его зовут.

- Любимая , - шепчет он и тянет ко мне руку. – Любимая …

Сегодня он не задерживается, и исчезает почти сразу, словно его сдувает ветром. Может быть оно и к лучшему.

На следующий день я возвращаюсь в Академию. Стены, лестницы, моя комната.

Машинально я тянусь к притолоке, и достаю оттуда ключик, и открываю дверь.

Все точно так же, как и в тот вечер, когда я уходила будить Рока. Книги разбросаны, конспекты стопкой высятся на столе. Я с любовью глажу их, словно родных.

Меня здесь не было несколько недель, а такое ощущение, что несколько лет.

Весь остаток дня проходит в суете и подготовке к завтрашним занятиям. Корвин заходит за мной перед ужином, и находит меня на полу, разбирающей книги.

- Пойдем перекусим, моя любимая будущая жена, - он сам в восторге от того, как меня назвал, а я чувствую, что мои щеки заливает румянец.

- Император ответил согласием? – интересуюсь я и поднимаюсь с пола, хватаясь за протянутую Корвином руку.

- Пока еще нет, - отрицательно качает головой тот. – Завтра узнаем.

Ужинаем мы в столовой, как и прежде, за дальним столом. Салли сегодня отсутствует, видимо, чтобы нам не мешать. Студенты смотрят на нашу парочку и перешептываются, а я стараюсь делать вид, что ничего такого не происходит. Сколько раз мы завтракали, обедали и ужинали с Корвином?

- Это из-за моего фамильного перстня на твоем пальце, - довольно ухмыляется Корвин. – Теперь ты моя целиком и полностью.

Так ли это на самом деле?

Утром Корвин не заходит за мной перед завтраком, поэтому завтракаем мы со счастливым Салли.

- Наконец-то, малышка, ты вернулась, - комментирует он мою выписку из больницы. – Говорю тебе, перестань встревать в передряги! Спокойная семейная жизнь пойдет тебе только на пользу!

Я смеюсь от все души над его словами. Это же надо так выразить свои чувства!

В обед, как раз в перерыве между занятиями, в столовую врывается абсолютно счастливый Корвин.

- Моя драгоценная! – кричит он от самого порога. – Слушайте все! Через три месяца эта потрясающая женщина станет моей женой!