- А если симпатия появится, мы полюбим друг друга, но после поцелуя татуировки не появится, - предположила я. – То что?

Кэл глубоко вздохнул.

- То ты не моя предназначенная. Мы не связаны, - проговорил парень. – И мы не можем быть вместе.

Какая искренность!

- Потрясающе звучит, - прокомментировала я. – Тогда не вижу смысла ждать, пока появится симпатия, и проверить сразу.

Я села на кровати удобнее, закрыла глаза и подставила свое лицо.

- Целуй, - проговорила я.

Он колебался. Я чувствовала тепло его дыхания на своей коже. Кэл приблизился к моему лицу, вероятно, раздумывая над решением или рассматривая мое лицо. Секунды тянулись мучительно долго, и я уже начала сомневаться в правильности своего импульсивного решения. И вот его губы коснулись моих.

Это было нежно и неуверенно, словно он пробовал меня на вкус. Без страсти, без напора, просто легкое теплое прикосновение. Я расслабилась, отвечая на его поцелуй, и ощутила его ладони на моих плечах. Постепенно, его прикосновения стали увереннее, глубже, Кэл притянул меня ближе к себе, а я ощутила, как по моему телу пробежали мурашки.

В моей голове пронеслись образы: камин, теплый плед, долгие уютные разговоры в его объятиях. Кэл углубил поцелуй, почти проверяя меня на прочность, и я отвечала ему, полностью растворяясь в ощущениях. Когда воздух закончился, мы оторвались друг от друга, тяжело дыша. Я открыла глаза, наблюдая в глазах Кэла смесь удивления и дикого желания.

- Что скажешь? – прошептала я, стараясь скрыть волнение.

- Нужно проверить еще раз, - обезоруживающе хрипло ответил он, и наклонился вновь к моим губам.

- Подожди, - отреагировала я почти ему в губы. – Ты говорил, что после поцелуя должны появиться татуировки. Где?

Кэл смутился.

- Всегда по-разному. У всех по-разному, - поправился он. – Это не обязательное условие предназначенности, но у всех предназначенных есть парные татуировки. Чаще всего в виде браслетов на запястьях, иногда на ладонях.

Кэл замолчал, придерживая меня ладонью за лицо.

- Мне нужно еще тебя, - он прикоснулся своими губами к моим, совершенно горячими и чувственными, и я потеряла голову, растворилась в наших с ним поцелуях. Кэл повалил меня на мое временное пристанище – кровать в больничной палате. Его губы блуждали по моей шее, вызывая приятную дрожь. Я запустила пальцы в его растрепанные белые волосы, чувствуя, что его руки сжимают меня сильнее, прижимают к нему все ближе. Мир вокруг не существовал, были только мы, тепло Кэла, наше сбившееся дыхание.

Когда он оторвался от меня, в комнате повисла тишина, нарушаемая только нашим дыханием. Он смотрел на меня с какой-то робкой надеждой. Я улыбнулась Кэлу в ответ. Набравшись смелости, я подняла руку и коснулась его щеки. Кожа под моим пальцами была горячей и немного влажной от наших сумасшедших поцелуев. Кэл закрыл глаза и прильнул к моей ладони.

- Как узнать о татуировке? – спросила я, когда он отстранился и снова сел рядом со мной. Такой спокойный и уверенный в себе.

Только что полностью бывший моим.

- Они должны проступить почти сразу же, на коже.

- Их можно почувствовать? – уточнила я. Кэл отрицательно помотал головой. – Ты будешь смотреть? – мой вопрос повис в воздухе.

Кэл нервно сглотнул.

- Что ты имеешь в виду?

- Будешь смотреть у меня? Появилось ли что-нибудь?

- Ты позволишь? – он смотрел на меня во все глаза. – Осмотреть себя?

- Что для этого нужно?

- Раздеться, - хрипло ответил он и снова нервно сглотнул. Я кивнула и подняла руки вверх. Кэл медленно стянул с меня верхнюю часть пижамы – рубашку с коротким рукавом, обнажив меня до пояса. Я замерла, позволив изучить меня со всех сторон.

- Ну что? – переспросила я.

- Ничего не вижу, - прошептал Кэл, и натянул рубашку на меня обратно, а затем протянул руки к штанам, и медленно принялся стягивать их с меня.

Я наблюдала за ним и его лицом внимательно, пытаясь уловить мельчайшие изменения в эмоциях. Но его лицо ничего не выражало. Кэл постарался принять самое безразличное выражение, лишь его прерывистое дыхание выдавало степень его возбуждения.

Раздев меня полностью – то есть, сняв пижамные штаны, под которыми и белья у меня никакого не было, он перевернул меня на живот, видимо, осмотрел, а затем одел меня обратно.

- Ничего нет, - хрипло проговорил Кэл.

Я отвернулась, теперь, чтобы не видеть его лица, и разочарование, которое, вероятно, затопило его. Воцарилось молчание, которое показалось невыносимо долгим. Я почувствовала, как мои щеки горят. Все случилось очень быстро, хотя, что, собственно, такого случилось?

— Значит, это все? – спросила я, боясь оборачиваться к нему. Кэл вздохнул.

- Похоже на то, - ответил он тихо. – Но ты все равно мне нравишься.

Я обернулась, и посмотрела в его светлые глаза. В них читалось сожаление и нежность. Кэл был расстроен.

- Ты расстроился из-за того, что твои ожидания не подтвердились? Что я не предназначенная?

- Я расстроен, что наши отношения закончились, так и не успев начаться, - поджав губы, ответил Кэл. – Я буду рядом все равно, я обязан.

Я пожала плечами.

- Как скажешь, - ответила я.

Кэл еще сидел на моей постели, но я чувствовала, что он уже погрузился в свои мысли, такие далекие от меня. Потом он встал, и, не говоря ни слова, ушел.

Я провела остаток дня, не пытаясь покинуть палату. Медсестра приходила дважды – делала уколы и приносила еду, а перед сном принесла мен отвар, сказав, что это успокаивающий отвар, поможет уснуть.

Я выпила без разговоров.

- Завтра вас уже выпишут, - на прощание сказала она. – За вами обещал приехать ваш куратор из Академии, профессор Рави.

Я кивнула. Очень предсказуемый итог – Кэл отошел в сторону и позволил Корвину получить тот самый «ингредиент». Я не буду сопротивляться. Пусть все получится, раз уж я оказалась в этом мире, и моя магия может сослужить пользу Везельхайну.

Ночью я проснулась от ужасной боли, которая раздирала мою левую руку от подмышки до самого запястья, словно с меня заживо сдирали кожу.

Не понимая, что происходит, я подскочила на постели и свалилась на пол. Боль простреливала руку так остро, что желание закричать было нестерпимым. Одним движением я сбросила с себя одеяло прямо на пол, и метнулась в уборную с крохотным зеркалом над раковиной.

В тусклом свете ванной я увидела ее. На левой руке, словно выжженная каленым железом, красовалась сложная татуировка. Она тянулась от запястья, извиваясь по коже, словно змея, и заканчивалась под самой подмышкой. Черные линии плясали, формируя причудливый узор переплетенных ветвей диковинных растений.

Я потерла татуировку пальцами, проверяя, можно ли ее стереть. Не фантазия ли это моего разума? Рисунок оставался неподвижным, как часть меня, словно всегда и был на моей коже. Рука горела так, словно ее окунули в кипяток. От боли слезы непроизвольно текли по моим щекам. Я касалась татуировки дрожащими от боли пальцами, боясь причинить еще больше боли, но была и не в силах не касаться ее.

В какой-то момент боль начала стихать, сменяясь тупым, ноющим ощущением. Я стояла перед зеркалом, словно парализованная, не в силах отвести взгляд от своей руки, увитой ветвями с листьями и ярко-алыми цветами. Знак моей предназначенности, о которой говорил Кэл несколько часов назад. Знака, который должен был, по его словам, проявиться сразу после поцелуя.

Что это значит? Мое будущее предрешено? Я предназначенная Кэла?

Что будет со мной теперь?

Я прикрыла глаза, вспоминая наш с ним поцелуй. Это было приятно и волнительно. Готова ли я продолжать?

Что я буду делать, если Кэл окажется ужасным человеком? Или, что еще хуже, у нас не будет ничего общего, кроме страстных поцелуев? Конечно, в последние годы я ни о ком и не мечтала, но судя по появившейся татуировке, моя судьба, кажется, связана с незнакомцем по имени Кэл. Я даже не знаю его полного имени!