Прямо в ночнушке я бросилась к шкафу и уставилась на форму, лежавшую стопкой. Еще месяц назад я и подумать не могла о таком любопытном свойстве моего шкафа – стоило положить в него грязную одежду или поставить нечищенную обувь, как утром все лежало в полном порядке, выстиранное и выглаженное, а обувь была как новенькая.

Стопка моей формы радовала глаз. Вот и мое парадное одеяние, что ни на есть. Зимнее пальто образовалось в моем шкафу в первые недели ноября само по себе, но я все равно ходила к Аманде, чтобы уточнить причину его появления. Оказалось, что так и должно быть – верхняя одежда тоже предоставляется Академией. Пальто тоже было форменным, так что щеголять особенно и не приходилось. Да и куда мне было щеголять? До ворот и обратно?

Я переступила босыми ступнями на ледяном полу. В город в любом случае необходимо выбраться в ближайшее время, а то застужу себе что-нибудь, и ни один лекарь не поможет.

Насколько сходив душ, одевшись и приведя себя в порядок, я положила руку на мои волшебные часы, попросив явить мне на циферблате календарь. Но часы сначала выдали уже знакомое мне время: 8:00, 9:00, 10:00 – вновь светились числа на циферблате, и, как обычно, прямо посередине, под стрелками было написано: «Подходящее время». Я пыталась найти хотя бы примерное толкование подобных часов в книгах, но, как оказалось, это был уникальный артефакт. Я спрашивала часы об этом времени, но так и не добилась внятного ответа.

Затем часы показали мне календарь, и я поняла, что третье декабря уже завтра. Это означало только, что нужно предупредить Корвина, как моего куратора, и попросить Салли скопировать мне завтрашние лекции, потому что я точно не попаду ни на одно занятие.

Я побежала в столовую, рассчитывая там и встретить Салли, по дороге мысленно размышляя, как лучше себя вести в гостях у Нокса, и с какого ракурса будет удобнее плевать в его высокомерное самодержавное лицо.

Я злилась, и злость моя была очень сдержанной. Вера Кудеярова, путешественница, студентка – по факту никто, обыденность. Я развивала мою магию, но параллельно видела, что и другие студенты и студентки хорошо в этом. Моя уникальность, про которую только и делали, что твердили Корвин и Салли, о которой грезил император, казалась мне вымышленной.

Наученная опытом моего мира, я рассуждала, что их слова – не более, чем желание заполучить новую игрушку в свои руки и хвастаться ей перед другими такими же магами с другими подобными игрушками. Возможно, в их аристократическом кругу наличие в семье путешественницы считается некой отличительной особенностью, вот они и хотят заполучить такую редкую «птичку» себе.

Салли и Корвин нашлись за их любимым дальним столом у окна. В окна уже вовсю проникало хмурое утро. Тусклый, сероватый свет проникал свозь высокие окна, словно нехотя освещая столы, за которыми обычно царило оживление. Вместо этого, сегодня в столовой висела тишина, а поникшие и какие-то грустные студенты попивали свой утренний кофе в молчании.

Даже хмурые лица первокурсником казались печатью траура. Несмотря на всеобщее настроение, студенты завтракали с аппетитом, изредка перебрасываясь словами.

Я набирала еду на поднос, оглядываясь по сторонам. Разумеется, предстоящая сессия нависала над нами, словно главная башня Академии над Везельбургом, и предстоящие испытания определяли дальнейшую судьбу каждого, но не настолько же.

- Что случилось? – шепотом поинтересовалась я у подавальщицы, которая подавала мне еду.

- Говорят, ректор отменил ежегодный Новогодний бал, - также шепотом ответила мне госпожа Рита. Я почти всех уже запомнила по именам, а Рита чаще остальных стояла на выдаче, поэтому и запомнить ее было несложно.

- О, Хронос, - закатила я глаза. – Благодарю, - кивнула я подавальщице и пошла к столу Корвина и Салли, мысленно удивляясь студенческой грусти. Ну надо же! Так убиваться из-за отмены бала! Смысл расклеиваться, как старые гобелены! Разве это повод опускать руки! Мы же маги, будущее империи!

Особенно я, ага.

Я уселась рядом с Корвином и принялась есть своей завтрак. Парни ели молча, и тоже унывали.

- Тоже грустите из-за бала что ли? – удивилась я их печальным лицам.

- Ха, - отреагировал Салли. – Ты хоть знаешь причину-то?

Я отрицательно покачала головой.

- А я тебе скажу, - неожиданно с улыбкой и каким-то истеричным задором ответил Салли. – Император сегодня утром издал указ «Об отмене балов и иных увеселительных мероприятий».

- Ого, - отреагировала я.

- Вот он, почитай, - и парень из ниоткуда вытащил газету и подвинул ее ко мне. На первой полосе так и было написано: «Императорский указ».

Об отмене балов и иных увеселительных мероприятий в Империи Везельхайн до момента заключения брака Императора Келларэна Нокса.

А ниже, как и полагается, шел сам текст указа:

«Статья первая. В связи с трауром, вызванным нежеланием избранницы императора принять предложение руки и сердца, до момента заключения законного брака между Императором и избранной им девицей, все без исключения балы и маскарады, танцевальные вечера и прочие увеселительные мероприятия, независимо от места проведения и социального статуса организаторов, на территории Империи считаются отмененными.

Статья вторая. Исключения допускаются лишь для празднеств, имеющих религиозный или государственный зарактер, при условии получения специального разрешения Императорской канцелярии. Заявки на получение разрешения должны быть поданы не позднее, чем за один месяц до предполагаемой даты проведения мероприятия и содержать исчерпывающую информацию о его целях, программе и списке участников…»

Далее шли напоминания о наказаниях за нарушение указа и дата вступления.

Вот, значит, каким путем пошел Ваше Величество!

Хитрый жук!

Похоже, последнее я высказала вслух, потому что Корвин среагировал моментально и прикрыл мой рот своей ладонью.

Я замычала и попыталась вырваться.

- Не выражай свои мысли по поводу решений императора, даже если ты с ним знакома лично, - процедил сквозь зубы мой куратор.

- Это еще почему?

- Потому что император не принадлежит себе. Он пожертвует тобой ради толпы и общественного мнения лишь потому, что так нужно.

- Кому нужно?

- Стабильности. Безопасности.

- Какая-то слабая стабильность, если ее может пошатнуть чье-то слово. А как же свобода слова, всё такое?

- Только не на Везельзхайне. Это не твой мир, пора бы уже привыкнуть, - Корвин медленно отпустил меня и продолжил завтрак, как ни в чем не бывало.

Внезапно на меня нахлынули недоумение и гнев. Как император, который на словах утверждает, что я принадлежу ему, я его избранница, может так пренебречь моими чувствами? Всем, что я представляю? Неприятная холодная волна пробежала по спине. По всему выходило, что само моё существование в этом мире не более, чем предмет политических игр.

Слова Нокса, его поцелуй, его взгляды – маска, для создания иллюзии. Пустые слова по сравнению с официальным указом. Я просто-напросто ключевая фигура в политической игре, где живые сердца не имеют значения.

Император Келларэн Нокс, который своими официальными письмами и указом не оставил мне выбора, продемонстрировав силу и власть, но на самом деле оказался гораздо более слабым, чем я о нем думала. Толпа – вот, кто действительно правит на Везельзхайне.

Я закусила губу, пытаясь сдержать поток эмоций, понимая что моя еще не очень послушная магия может тут все уничтожить или разделаться со мной всем на радость. Если императору все равно, будет обладать он моей магией или нет, что он готов жертвовать ценной единицей в моем роде, то как мне быть в этой игре? Как мне донести до него, что я не его пешка? Что я женщина с собственным мнением и чувствами.

- Меня завтра вызвали во дворец, - выдала я и подвинула к Корвину конверт с приглашением. – Это второе. Первое я сожгла, потому что оно было по содержанию еще хуже этого.

Корвин пробежался глазами по тексту приглашения, и ничто на его лице не выдало его чувств.