“Если этот мальчишка действительно таков, как говорит мой внук… – подумал старик. – То он может быть способен перевернуть расстановку сил… даже в масштабах не только семьи Хваджон. Но и далеко за её пределами.”

Он всё также задумчиво откинулся назад, не отрывая взгляда от фигуры в простом, потёртом одеянии.

– Вот только… – Его губы дрогнули в тонкой усмешке. – Вот только кто же ты на самом деле, Анд Рей?

Пламя факелов, выстроенных вдоль гранитного круга арены, колебалось в такт дуновению ветра, разнося запах палёной пыли и травяных пилюль, которыми пользовались бойцы. В воздухе царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь короткими выкриками комментаторов и шелестом одежды зрителей на деревянных скамьях.

На арене уже прошло три напряжённых поединка, в которых молодые мастера первой звезды ступали друг против друга, демонстрируя приёмы боевого искусства, усиленные магическими плетениями. Сражения были красивыми, энергичными, хотя ни один из них пока не привёл в восторг знающих гостей. Победители гордо покидали круг, проигравшие сдержанно склоняли головы, унося на себе не только раны, но и уроки. И всё шло по привычному, выверенному сценарию… Пока один из старейшин секты – худой, с резко очерченным лицом, в мантии с вышивкой пяти горных пиков, не вышел на край арены, подняв руку и подавая знак тишины.

– Следующий бой… – Произнёс он с заметной усталостью и странной ноткой холодной иронии в голосе. – Состоится между учеником внешнего круга – Андом Реем… и старшим учеником внутреннего круга – Хан Доули.

Гул прокатился по трибунам. Некоторым зрителям даже пришлось переспрашивать у соседей – не ослышались ли они. Другие лишь удивлённо переглянулись. Кто это вообще – Анд Рей? Простое, безродное имя. Не звучит. Не весит. Не запоминается.

А в манере, с которой старейшина произнёс это имя – особенно вкупе с почти демонстративной незаинтересованностью – чувствовалось то самое отношение, будто этот бой добавили для галочки, чтобы закрыть формальности. И… Не более того… Из ложи благородных семей раздались сдержанные смешки, а кто-то из сидящих ближе к арене с усмешкой бросил:

– А, это тот самый слуга, что с мечами изображал кунг-фу перед садом лекарственных трав.

На дуэльной площадке, скрипя сандалиями по каменному полу, появился Хан Доул. Высокий, плечистый, с ярко-красным шарфом, как носили старшие ученики боевого зала внутреннего круга. Он был красив, его лицо излучало уверенность, а движения – силу, отточенную в сотнях тренировок. Он встал в центр круга и огляделся, а наглая ухмылка уже кривила его губы.

– Это шутка? – Громко проговорил он, повернувшись в сторону старейшины. – Вы уверены, что не перепутали? Я пришёл на состязание, а не на уборку кухонных котлов!

Толпа участников снова зашевелилась. Кто-то прыснул от смеха, кто-то хмыкнул, а кто-то явно с интересом уставился в сторону фигуры, что медленно, спокойно, без суеты вышла из тени столба. Анд Рей. В поношенной мантии, без рода, без имени, без громких фанфар. Его шаги были лёгкими, почти неслышимыми. Ни один мускул на лице не дрогнул. Ни один взгляд не был отведён в сторону.

Он просто шёл – и в этой походке было нечто, что не понимал никто, кроме тех, кто хоть раз стоял на границе жизни и смерти. Собранность. Готовность. Принятие. Хан Доул рассмеялся громче:

– Если я его сейчас ненароком задену, меня не обвинят в жестокости к… этому?

Старейшина, стоявший сбоку, не отреагировал. Он лишь кивнул, подавая знак. Начинайте. И в этот миг множество взглядов, что секунду назад были устремлены в сторону зала, где раздавали закуски, в сторону обсуждений среди знати, шуток, разговоров – плавно, один за другим, обратились к краю дуэльного круга. К тому, кто вышел без приглашений, без имени, но с каким-то странным, тревожащим спокойствием в глазах.

– Пусть это будет быстро. – Пробормотал кто-то.

Но в глубине ложи глава семьи Хваджон не моргнул. Он лишь медленно сжал подлокотник, а в уголках его глаз мелькнуло что-то острое и внимательное, будто он начал вглядываться не просто в бой – а в грядущий водораздел.

Раздался удар сигнального гонга. Тяжёлый звук, словно удар колокола в храме, прокатился над ареной, пронзая воздух и заставляя даже самых рассеянных зрителей повернуть головы к дуэльному кругу. Он ознаменовал начало поединка, но никто – никто – не ожидал, что бой продлится дольше нескольких мгновений. По крайней мере, не в пользу того, кто стоял в поношенной, потёртой мантии ученика внешнего круга. Не в пользу того, кто вышел без крика, без духа, без поддержки.

Анд Рей стоял спокойно. Без лишних движений. Он даже слегка поклонился – уважительно, как того требовал ритуал. В этом поклоне не было страха. Ни страха, ни колебаний. Только сдержанная собранность. Его противник, Хан Доул, лишь расхохотался. Громко, язвительно, демонстративно. Глядя не на Анда Рея, а – на зрителей.

– Посмотрите на него! Он ещё и кланяется! Молится, наверное, чтоб я его не покалечил… Ха-ха! Расслабься, слуга. Я не стану тратить на тебя магию. Просто забью тебя ногами, как ты заслужил!

Толпа отреагировала по-разному. Кто-то снова захихикал, кто-то – напрягся. Но сам Анд Рей всё ещё не двигался. Он просто смотрел – прямо в лицо противника. Взгляд был спокойным. Почти безэмоциональным. Таким взглядом смотрят те, кто уже прошёл через боль, и знает, чего бояться стоит, а чего – нет. И вот, Хан Доул двинулся. Мощно. Быстро. Прямолинейно.

– Хаааах! – Прорычал он, срываясь с места и бросаясь в атаку, словно хищник, решивший добить ослабленную добычу. Его шаги грохотали по каменному полу, он собирался ударить ногой в грудь, намереваясь выбросить немого парня с арены одним ударом. Но он не успел.

Его встретило… Простое движение руки… Медленное. Почти ленивое. Но в то же мгновение в воздухе вспыхнуло магическое сплетение – символ, изломанный узор, формируемый энергией. И на этом узоре засияло плетение магического меча, сформированный с поразительной точностью и скоростью. Он появился без крика, без призыва, без жеста угрозы. Просто… Он уже был. И в следующую долю мгновения – выстрелил вперёд.

– Что за…? – Только и выдохнул Хан Доул, уже на полпути, и только успел заметить, как прямо на него летит магический меч, созданный не “слабым слугой”, а тем, кто знал, как бить точно.

Удар. Магический клинок не пронзил тело, но сотряс духовную оболочку противника. Сгусток силы ударил точно в грудь, подняв Хан Доула в воздух, развернув его в воздухе, будто куклу. Он отлетел назад, как мешок с зерном, и перелетел через черту арены, с глухим стуком врезавшись в плоский каменный пол вне круга.

Зрители онемели. Все. Старейшина, наблюдавший бой, в первые секунды даже не понял того, что произошло. Он медленно опустил взгляд с пульсирующего в воздухе магического следа – туда, где в центре круга стоял Анд Рей, так и не сдвинувшийся с места. Его лицо не выражало ни ликования, ни злобы, ни даже мимолётной удовлетворённости. Он просто смотрел туда, где его противник пытался подняться, пошатываясь, с пеплом на груди. Толпа зашепталась. Кто-то вскрикнул. В ложах благородных – тишина. Один из торговцев, державший чашку с чаем, роняет её, не отводя взгляда от каменного круга. В одном из углов, младшие ученики переглядываются с круглым от изумления глазами. Кто-то шепчет:

– Но он ведь даже… не двигался…

Старейшина, тот самый судья поединка, тяжело сглотнул и, не веря собственным глазам, поднял руку.

– Победитель – ученик внешнего круга, Анд Рей.

И трибуны взорвались. Но не в виде аплодисментов. Пока ещё – шок. Неверие. Вопросы. Только один человек, сидящий в главной ложе с гербом семьи Хваджон, медленно кивнул. И это был Хваджон Ёнсан.

– Вот теперь вы понимаете, почему он мне интересен… – Прошептал он себе под нос, усмехнувшись только уголками своих тонких губ. А сам Андрей всё ещё стоял на месте. Спокойный. Безмолвный. Будто ожидал, что это только начало.

Хваджон Ёнсан всё ещё сидел в своей специально выделенной ложе, сплетённой из чёрного дерева, украшенной алыми узорами фениксов и символами благородного дома Хваджон. Он не двигался, но взгляд его, как у опытного охотника, скользил по аренe, не теряя ни одной детали. Он видел всё. Первым делом – сияющее лицо его внука, Хваджона Мунджэ, который, несмотря на строгий этикет, не мог сдержать восторга. Мальчишка радостно махал руками, подпрыгивал, шептал что-то своим новым друзьям, с энтузиазмом тыкая в сторону арены: