Зоряна — она первая о которой подумал в урагане ощущений. Единственная чье слово имело для меня значение.

Сейчас мне хотелось одного — разделить с ней радость и победу.

Двор тетушкиного дома просторный, поэтому без проблем уместил в себе габариты автомобиля.

— Зоряна Петровна? Зоряна… Ты где? — окликнул, захлопнув дверь машины. — Зоряна… — продолжал требовать внимания. Голова кругом, будто в пьяном угаре находился.

— Не кричи. Бегу к тебе, — она выплыла из дома в белом платье, а в солнечном свете казалось ангелом. Моим ангелом. — Что случилось? Ты, меня напугал.

— И? Это все что ты можешь сказать племяннику? — заглядывал в карие глаза и вкладывал смысл в слова. А мой говорящий взгляд слепой распознает.

— Серьезно? — прошло несколько секунд прежде, чем ее осенило.

— Что? Появилась догадка?

— Мой! — ступенька вниз. — Племянник! — показала указательным пальцем в моем направлении. — Всех сделал⁈ — вспыхнул блеск в ее добрых глазах.

— До одного!

— Горжусь. Безмерно люблю. Поздравляю, родной, — ее искренность, теплая поддержка не подавалась сомнению и я дорожил этим. Прыгнула в мои объятия и целовала щеки, лоб, виски. — Умничка. Твои родители гордились бы тобой, — она всегда упоминала их, а я всегда злился. Но сегодня отбросил спор — впервые промолчал.

— Однако, все благодаря тебе, — не удержался от замечания. Обняв ее, покружил женщину в воздухе. А она звонко смеялась.

— Наум… Отпусти, прошу. Давление поднимется.

— Прости. Это от счастья. От триумфа. От всего, что случилось по итогу.

— Путь оказался тернистым, Наум. Но я всегда верила в тебя. Чувствовала твою силу и мощь. Знала, что у тебя все получиться. Не смотря ни на что. Твой триумф — следствие упорных действий, любимый племянник. Это заслуженно, дорогой.

— Скажи, у тебя есть заветное желание? Расскажи мне о нем, я хочу его исполнить.

— Есть, — ответила не задумываясь.

— Пока не говори. Для начала нам необходимо шампанское. Это нужно отметить.

— Я принесу коньяк, Наум, — суетиться начала.

— Зоряна. Стоп. Я схожу за коньяком. За шампанским. Позволь мне поухаживать за тобой, — усадил женщину в беседку. Ей ничего не оставалось как кивнуть, только в недоумении.

Ввалился в светлый коридор, снял обувь. Кругом чистота и пахнет цветами. Бегло осмотрел комнату и направился на кухню.

За пять лет я впервые сюда зашел и требовалось немного времени настроить ориентиры.

Сообразив что да как, за считанные минуты собрал на поднос — бокалы, алкоголь и даже закуски соорудил.

Уже вышел в коридор, как услышал телефонный рингтон. Звук исходил из комнаты Зоряны, и чтобы ей не пришлось идти за мобильным, решил ей вынести айфон.

Телефон лежал на журнальном столике, взглядом нашел его сразу, так и положил его в карман, не посмотрев на экран.

Но мое внимание привлекли две фактурные рамки с фотографиями стоявшие за вазами на поддоннике. Тетушке это не свойственно.

Сколько себя помню, мои снимки и Архипа висели на стенах, стояли на комоде, на тумбах. В общем по всему дому — было бы место.

Мне хватило одного взгляда, чтобы распознать людей в кадре.

В одном малыши, светловолосая девочка и мальчик с темными волосами — какой интересный контраст.

Между ними шла не большая схожесть, определенно — они брат и сестра.

Кто это? Где их родители?

А в следующей рамке — любовники, они пять лет в браке.

В голове произошел некий щелчок, и внутри все застыло. Кровь, рванный пульс, буквально все.

Сумасшедшие ощущения моментально стихли.

Будто сработала опция СТОП. И даже временной цикл остановился.

Сделал глубокий вдох, затем выдох.

Вложив руки в карманы брюк, опустил глаза в пол и в развалку пересек разделявшее расстояние.

Я не притронулся к вазе, чтобы лучше рассмотреть портрет парочки.

Эмоции держались в заморозке. И абсолютно никакой реакции.

Я смотрел лишь на Нее.

Проклятые глаза, сулившие рай — уничтожили меня, наше совместное будущее.

Снимок пятилетней давности — свадебный. Меня всегда поражала мимика ее лица — живая. И фотографии получались такими же. В свое время агентства звали Еву в фотомодели, но она отказалась, так как тогда эта затея мне не понравилась.

А вот на снимке ни одной эмоции. Холод и стерильная чистота.

Невеста не улыбалась, полностью отстраненная от процесса, стояла поодаль от жениха, и ощутимо держала дистанцию.

Не успеваю переключиться на второй снимок, лишь мажу взглядом по детским лицам, как в комнату зашла тетушка.

Считал ее реакцию моментально.

— Наум, я заждалась тебя, — пыталась продемонстрировать бесстрастность, но бесполезно — я видел ее насквозь.

Ее точеное лицо, бледное как полотно и зрачки расширены — она до чертиков напугана.

— Что случилось Зоряна?

— Нет. Ничего. Все хорошо, — откровенная ложь насторожила.

— Уверена? Ты словно приведение увидела.

— Юморист. Какое еще приведение, сынок⁈ Давление шалит иногда. Тебя… Долго не было, я…звала тебя, — слова вырывались с обрывками, и прятала растерянность. — Что ты делаешь в моей спальне?

— Телефон звонил, хотел вынести в беседку. Извини, я никак не хотел вламываться сюда и нарушать твое пространство.

— А… Ничего страшного. Хорошо. Все хорошо. Спасибо, — женщина натянулась тетивой, и я на физике чувствовал ее волнение и напряжение. Хотя нет — это был панический ужас. Несомненно.

— Мне необходимо прилечь. Жара, плохо влияет. Твой триумф чуть позже отметим, дорогой. Если ты не против.

— Так все таки ты неважно себя чувствуешь? — встревожился. — Может врача на дом вызвать.

— Нет-нет. Сейчас пройдет.

— Ладно. Как пожелаешь, — на языке крутилось множество вопросов, но входящий от помощника вынудил не устраивать допрос и направился к выходу. — Отдыхай, — кинул, закрывая за собой дверь.

Что это было?

Всегда выдержанная и прямым взглядом, фактически на грани держалась.

Выйдя во двор, прикурил сигарету. Затянувшись, глубоко прогнал никотин по слизистой и удовлетворенно выпустил дым.

Промотав воспоминания назад, вернулся в спальню Зоряны. Интуиция меня практически никогда не подводила и сейчас подсказывала — плохое самочувствие тети напрямую связано с испытанным страхом.

Чего же она так испугалась?

Может правильнее задать вопрос — чего именно я не должен был увидеть.

Анализировал тщательнее. Ответы ускользали.

Я что-то упускал из виду.

Пришел короткий сигнал, телефон Зоряны так и остался в кармане.

Пальцы покалывали от сенсора, боролся с желанием разблокировать экран и посмотреть содержимое галереи. Но уважение к ней и ее личным границам остановили моих бесов — отставил гаджет в коридоре.

Твою мать. И я допер.

Двойняшки и Ева — есть общие черты лица, которые сразу не заметны. И еще — фотографии.

Они просто на просто отсутствовали или их спрятали?

После недолгих размышлений сначала перезвонил помощнику.

— Кирилл, есть несколько поручений для тебя. Бери ручку с блокнотом, записывай.

Раздав указания ассистенту, тут же набрал Лаврентьеву. Трубку взяли мгновенно, внимательно слушая инструкции.

Появилась одна мысль, вцепившаяся клещами в мозг — дети. В голове появился звон и под ребрами запекло.

Если Она мама двойни, то нельзя исключать вариант моего отцовства.

Да, Соболевский? От предположения кровь в ушах зашумела и волосы на затылке зашевелились.

Подобная вероятность абсурдна. Нет. Нет. От меня не стали бы ничего скрывать.

Я не верил в подобный расклад событий.

Только где-то на подкормке сознания, не мог проигнорировать всплывший фрагмент из жизни женщины, когда-то мною безумно любимой.

Я должен проверить. Убедиться в ошибочности гипотезы.

В голове нарисовался план. Пока размытый, но первые шаги известно какие следовало предпринять.

« Единственное, что мы делаем безупречно — это ошибаемся в людях.»