Напряжение нарастало.

За столом сидела Ева и бешеная Вероника. Как всегда, с*ка, все не вовремя.

В глазах темнело и голова кружилась. Пришлось зажмуриться несколько раз, фокусируясь на обстановке.

Закрыв за собой дверь, уперевшись в полотно лопатками, медленно сползла на пол.

Окунаясь в безжалостный откат.

Меня словно живьем вспороли, и выпотрошили.

Я пыталась отдышаться, и унять грохочущее сердце.

Режущая боль казалось невыносимой, а внутренности натянулись, отдельными, тонкими струнами.

Рвотные спазмы душили, неимоверно мутило.

Господи, во что я влипла?

Почему именно я?

Запоздалый стыд и чувство вины лавиной окатило с ног до головы.

Целой жизни не хватит, чтобы отмыться. Смыть весь разврат, который творила за последние сутки.

Здравый смысл, семейные ценности вбитые воспитанием — оказались пустым звучанием.

У меня очевидно помутился рассудок, раз я спала с женатым мужчиной. И не раз.

Страстно и слишком откровенно. В полной отключке от реальности.

К тому же, с братом моего мужа. И хуже ситуации быть не могло. И ничем ее не исправить.

Кожа продолжала гореть, щеки пылали и все мышцы болели, будто их ботинком отбили.

Столкновение с женой Наума, подобно хлестким пощечинам.

Прямо наотмашь.

Чтобы наверняка.

Чтобы пришла в себя и не тешила надежды.

Вероника в довольно агрессивной форме, что-то высказывала, и угрожала. Только, сквозь, белый шум в ушах, я ее не слышала, и никак не комментировала случившееся.

Красивое лицо исказилось бешенством, и яростью. А гневный взгляд обещал выцарапать глаза и выдрать на голове волосы, но Соболевский прервал угрожающую тираду супруги.

— Оставь нас, — стучали молотком его слова.

Стиснув челюсть, смотрел только на жену. Мне оставалось только подчиниться.

"-А чего ты ждала от женатого мужчины? — спросил скрипучий внутренний голос.

Ничего.

Тогда откуда иллюзии насчет Наума?

Не знаю. Он врос под кожу.

Отравил кровь. Заполнил собой без остатка. И я не представляла, что делать с внезапным открытием.

Он получил желаемое и наверняка, уже оправдываясь перед женой, молил о прощении, жестоко вторил голос.

Тогда надо бежать. Чем дальше, тем лучше. И как можно скорее."

На негнущихся ногах, и усилием воли, подошла к раковине, умыться, и собраться мыслями.

И встретилась с отражением.

Смотреть противно в зеркало.

Губы, распухшие от поцелуев.

Глаза покраснели от отсутствия сна, лохматые волосы на голове выглядели мочалкой.

Меня будто прожевали и выплюнули. Жалкое зрелище.

Распахнув махровый халат, ужаснулась от увиденного.

Я же похожа на ходячую гематому.

Но ты добровольно дала Соболевскому абсолютный карт-бланш, пронеслась мгновенно мысль в голове.

Черт его побрал. Вся шея и грудь в багровых засосах. Опять. Ненормальный.

В памяти печатались кадры с каким наслаждением, я отдавалась раз за разом.

Не стесняясь. Требуя большего. И это ощущалось таким правильным и необходимым.

Как тогда — пять лет назад.

Накрыло вспышкой воспоминаний, но стряхнув головой, и сбивая дрожь во всему телу, заблокировала прошедшую ночь.

Но хуже всего, я напрочь забыла обо всём.

Как мои малыши? А мамочка? Она наверняка с ума сходила от беспокойства.

Пора возвращаться в реальность. И по-хорошему, первостепенно требовалось сменить одежду.

В поисках обещанного пакета с вещами, заглянула в гардеробную. В ванную.

Безрезультатно.

Ладно. Закутавшись плотнее в халат, поспешила к журнальному столику.

Я знала, что девайс Наума, так и остался в спальне.

Повертев в руках гаджет, обдумывала, как выбраться из дома с камерами и охраной, не привлекая внимания.

В голову пришла идея, и она должна сработать. Но для начала вызвала такси. У меня было три минуты.

Онемевшими пальцами настрочила сообщение нужному контакту, отсчитав шестьдесят секунд, покинула комнату.

Ватными ногами спустилась по лестнице,

Соболевский и Вероника выясняли отношения. Вернее, он молча слушал супругу.

Мне удалось незаметно юркнуть мимо гостиной.

Наконец, я оказалась за дверью особняка. И позволила себе глубокую затяжку воздуха.

Кругом тишина. Под разогнавшийся пульс и кипящий в крови адреналин, на одном дыхании преодолела пустой двор.

К сожалению, мне не удалось оценить ландшафтный дизайн двора, высокие клумбы с экзотическими цветами и рядами карликовых деревьев, но стоило отметить, смотрелось необычно.

Поста охраны пустовал, задумка сработала. После, Наум вычислит конечную точку моей геолокации, но это будет позже.

Ускоренным шагом подошла к кабине, закусив губу, нажала на кнопку.

Ворота дернулись, бесшумно раскрываясь. В нескольких метрах заметила приближающееся такси, и после еще раз ударила по кнопке. Это задержит охрану, а я выиграла себе еще несколько минут.

Побежала к воротам, которые уже закрывались, но переступая порог, услышала глухой голос Наума.

— Ева. Стой, — застопорилась в сомнениях, но отогнала минутную слабость. — Не смей.

Вот теперь, медлить нельзя, сорвалась на бег. Машина уже подъезжала, и не теряя времени, побежала навстречу автомобилю.

— Ева. Нет!

— Прошу вас, быстрее. Быстрее поехали! Не останавливайтесь, — залетев в машину, произнесла торопливо.

— Как скажите, — ответили кратко. Разворачивая авто, водитель увеличил скорость.

Сердце скакало галопом, а отдышка, будто пробежала несколько раз стометровку.

На инстинктах оглянулась назад, босиком и с голым торсом, Наум бежал за машиной.

Кричал. И прошибал взглядом.

Что он делает? Что еще хочет от меня? Свою ночь он получил с полна.

Я не могла смотреть на мужчину, глупое сердце противилось.

Оно стремилось, в крепкие объятия Соболевского. Нуждалось в требовательных поцелуях на губах.

И нет мне спасения. Все мое сопротивление оказалось тщетным.

Выходило, чувства к нему никогда не проходили.

Я их вынужденно отключила. Запретила себе думать о нем.

Вычеркнула из своей жизни. Ради детей. Ради себя.

— Ева. Вернись, — отчаянные крики мужчины не заканчивались. И я заткнула уши руками.

На пороге дома, мама встретила обеспокоенным взглядом.

Что ж, я ее прекрасно понимала.

Переминаясь с одной ноги на другую, как нашкодивший ребенок, подбирала слова для объяснений.

Мамуле сорок семь лет, она молода и красива. Добра ко всем, и очень эмпатична. Справедливая, но когда того требовали обстоятельства, способна включить суровость.

Генофонд женщины идеальный, длинные волнистые волосы, удивительно ясные глаза, и едва видные веснушки на лице, делали ее внешность яркой.

В юности она разбила немало мужских сердец и на сегодняшний день, за ней ухаживали многие мужчины.

Но мамочка отвергала всех. Была верна памяти отцу, которого убили много лет назад.

Внезапно зазвонил домашний телефон, и я вздрогнула, покрываясь липким ознобом.

— Мамуль, прости меня!

— Объясни, пожалуйста, что происходит, Ева? — с укором спросила. — Почему ты в халате? Что за вид у тебя? Где ты была в конце концов?

Её взгляд упал на шею, и зрачки мгновенно расширились. Брови сошлись на переносице, в глазах появилась тревога и страх.

— Доча, тебя изнасиловали?

— Нет, нет мам. Успокойся, прошу тебя!

— Это, Архип так постарался?

— Нет. Я его не видела, — а телефон упрямо трезвонил.

— Тогда кто же, так издевался над тобой? — мимика мягких черт, менялась с каждым сказанным словом.

— Мамуль, успокойся. Прошу тебя! Никто не издевался. И меня не насиловали. Всё было по обоюдному согласию. Мам, я изменила Архипу. То есть сначала он, а потом уже я. Теперь нам предстоит развод, — меня морозило, слова давались с трудом. — Я понимаю, ты сейчас в шоке. Но послушай меня внимательно! Мамуля. Наум. В России. И подозреваю, что он владеет исчерпывающей информацией касаемо детей. Нам срочно нужно покинуть город. Слышишь, мам? Он может забрать малышей, — озвучила свой самый жуткий страх.