— Не подходи, — прорычал сквозь зубы, тяжелые удары в сердце, отбивали ребра и едва держался, чтобы пополам не согнуться. Направился к выходу, но у порога спросил. — Где он?

— Наум. Сынок. Прошу тебя успокоиться. Я поэтому ничего тебе и не рассказала тогда. Ты же убьёшь его. Остановись, прошу! Не нужно, — умоляла в слезах, а меня словно х*ячили по голове молотком.

— Так ты оправдаешь гнусное молчание? Поэтому, ты спишь спокойно? Якобы испугалась за шкуру подонка?

— Прости меня. Прости, — она резко упала на колени.

— Ты предала меня, тогда и сейчас, — кинул айфон к ее ногам.

— Нет. Не уходи так, — опустив голову, содрогалась в рыданиях.

— И знай, я не принимаю твоих извинений, — фальши с меня достаточно.

На сотовый пришло уведомление.

Сообщение от начбеза: Нашли.

Прошло три тяжелых дня.

Слишком длинных. Наполненных тягостным ожиданием, и жуткой бессонницей.

Я вздрагивала при малейшем шорохе, было жарко и холодно одновременно, настолько сдавали нервы.

Меня пугала неизвестность. И подвешенное состояние.

Но больше всего, вызывала ужас — тишина. И, что она за собой несла.

А тревожные мысли не давали покоя.

Соболевский пропал. И ничего хорошего это не предвещало — он явно готовился.

Разочарованно ли я? Да.

Каждой клеточкой в теле, я тосковала по мужчине, по цитрусу с табаком, по темному взгляду полыхающему похотью.

Эта тоска, выворачивала душу наизнанку, перекрывая прошлое и предательство.

Она была иная. Впервые, без обреченности и надобности убивать чувства.

С сожалением наблюдала, как сходили засосы и губы, прибрели естественный оттенок.

Я окончательно поняла, вопреки времени и всему, что произошло, Соболевский имел власть надо мной.

Но была еще одна сторона медали — Наум обещал все круги ада.

А он слов не бросал на ветер. И треклятые угрозы выполнит обязательно.

Каким окажется следующий шаг? Этот вопрос изводил неимоверно.

Подвергать риску, Спартака и Меланию не могла. Потому бросила работу, проекты, коллектив и трусливо убежала. Просто, я пока не понимала, как двигаться дальше.

Да и мама со мной не разговаривала. Она имела право злиться на меня, ей требовалось время.

И только малыши оказались счастливы. Визжали, прыгали, бегали вокруг дачного домика.

Все же, нашелся плюс загородной жизни.

До Архипа, никак не удавалось дозвониться — телефон выключен.

С Зоряной Петровной аналогичная ситуация.

Черт. Что все это значило?

Я едва дождалась приезда Карины, и наконец заметила подъезжающую машину из проулка.

Синяя инфинити подруги, въехала во двор и, я махала рукой, искренне радуясь приезду гостьи.

Как всегда, шикарная, утонченная, Малинина выплыла из салона в розовом спортивном костюме.

Белые кроссы на высокой подошве и кепка делали Карину, похожей на девчонку.

Так и непонятно, по какой причине, она до сих пор не вышла замуж. Хотя, имела толпу поклонников.

Мы тепло обнялись, как только встретились взглядами.

Она смотрела на меня невозмутимо, но правая бровь иронично выгнулась.

— Ева, клянусь, — качнув головой, прошлась глазами по моей шее. — Такие страсти, между вами, кипят и, я начинаю подумывать, как отбить Наума. Кстати, ты слышала, как его прозвали?

— Нет.

— Мистер, Вig dick, — кажется, я покраснела. — Кто-то из девчонок, нашел фото Соболевского в инсте. Короче говоря, фактически голый, выходил на берег в мокрых плавках, а там, болт прямо впечатляющий, жестоко оттопырил трусишки. Я когда увидела, его контуры и размер, мне больно стало, Ева, — закатила глаза театрально.

— Дорогая, я сочувствую, — бросила на нее серьезный взгляд, а через секунду уже смеялись. Только исходящее напряжение от девушки я мгновенно почувствовала.

Я сразу ее повела к беседке из красного дерева. Столбы, стол и скамейки были обшарпаны временем, но вчера утром, чтобы не сойти с ума, покрыла лаком постройку.

Здесь очень уютно — цветы в клумбах, сочная зелёная трава и свежий воздух.

А еще, природа, в которой хотелось раствориться, скрываясь от проблем и боли.

К приезду коллеги, накрыла стол для нашего маленького чаепития.

Яблоки, которые собрала с малышами, немного смородины и шоколадные конфеты — это слабость Карины.

Разлив зеленого чая с мятой по кружкам, в нетерпении ждала, когда Малинина приступит к обсуждению предстоящего показа.

— Как дела? — начала издалека.

— Нормально? Вот прямо сейчас стало намного лучше.

— Что случилось? Ты вся напряжена.

— Правда? Тебе показалось, — отмахнулась Карина.

— Не показалось. Как дела на работе? Как проходит подготовка к показу?

— А где дети? Мамка твоя? Я им тонну сладостей привезла.

— Мама пошла к соседям в гости. И детей забрала. Какой-то священный праздник намечается, собираются пироги печь, а потом по гостям отправятся. Поэтому, мы можем спокойно поговорить. Так что там с работой? Ты не ответила.

— Слушай, а тут классно. Красота и спокойствие, — Карина умышленно избегала мой взгляд, и я невольно задергалась.

— Хватит юлить. Что случилось? Рассказывай, все как есть, Малинина. Мы не в детском саду.

— Хорошо. Ладно, — произнесла, очертив по мне взглядом. — Все равно, рано или поздно, ты узнаешь об этом.

— О чем?

— Практически все спонсоры, и партнеры отказались работать с нами. В одностороннем порядке расторгли контракты. Так что все отменяется и показ не состоится, — ответила Карина. В горле пересохло, и кожу закололо в волнении.

— А в чем причина? Это похоже на саботаж, или подставу, — прохрипела фактически.

— Ева, но это не самое страшное. Есть похлеще дилемма, — произнесла осторожно.

— Что может быть хуже?

— В одном ты права. Это грязная подстава. Кто-то очень хотел проехаться по твоей репутации.

— Я тебя не совсем понимаю, — холод поселился в груди, обхватив ладонями чашку с горячим чаем пыталась унять мурашки и сохранять спокойствие.

— По просторам интернета завирусился видеоролик, — повисла тишина, и Карина кусала губы почему-то.

— И что там?

— Реклама. О предоставлении широкого спектра услуг, — я видела с каким трудом давались ей слова. — Услуги интимного характера. Благодаря нейросети, сделали хороший монтаж, на котором ты в откровенных позах предлагаешь…

— Довольно, — судорожно выдохнула. Слушать тошно.

— Ева, мы понимаем, что это работа конкурентов…

— Нет, — оборвала девушку. — Есть подозрение, кто за этим стоит.

— Кто же?

— Моя теория возможна ошибочна.

— Кто? Говори, Ева, — выпалила нетерпеливо.

— Вероника Соболевская. Она застала нас с Наумом, в их особняке, и открыто мне угрожала. Смею предположить, это дело ее рук.

— Женщина с разбитым сердцем хуже дьявола. Пиздец, — тяжело вздохнула подруга. И тактично не спрашивала подробности случившегося, за это ей благодарная.

— Полнейший. Ты сказала практически все, с нами кто-то остался?

— Да. Парочка партнеров. Они уверены, что черный пиар, это лучший пиар. И готовы увеличить заказы.

— По крайней мере, люди не останутся без зарплаты, — подытожила диалог.

— Дорогая, ты не волнуйся. Скоро мы найдем источник айпи-адреса, и почистим платформы.

— Да. Я знаю.

Потом, Каринка, что-то еще говорила, я ей отвечала, но восприятие информации отсутствовало.

Я ничего не чувствовала.

Подруга уехала, когда начало смеркаться.

Нам удалось посмотреть на багровый закат. И поесть пирогов. Она пыталась отвлечь меня от кошмара, но к сожалению, собеседник из меня не важный получался.

Убралась в беседке. Перемыла посуду, расставила ее по местам.

Пришло сообщение от мамы. Она с детьми пошли по гостям, и вернуться чуть позже.

В принципе, я не была против.

Открыв засов входной двери, поднялась в дальнюю комнату.

Войдя в спальню, вздрогнула от неожиданности.