Пулемёт замолчал, а потом послышался знакомый голос, усиленный аппаратурой.

— Жители и гости этого мотеля, прошу выходить. Вам ничего не угрожает. Сейчас мои бойцы зайдут внутрь ваших домов и вежливо попросят вас выйти на улицу. Советую не сопротивляться и оказать им полное содействие. Я никоим образом не хотел бы лишнего кровопролития.

Марк заметил, что бойцы рассредоточились по территории и начали выбивать двери в номера. Вначале вывели семью из трёх человек: пожилой джентельмен, уже почти одетый, совершенно растерянный, растерянно осматривался и прижимал к себе девушку лет двадцати. Та держала на руках дочь, девочку лет пяти. Та испуганно озиралась и всхлипывала.

— Семья, это самое святое, что у нас есть, — громогласно провозгласил Расул, стоявший на грузовике. — Как тебя зовут, отче?

— Рас…Рассел, — старик заикался, но, даже будучи испуганным, старался прикрывать девушку с ребёнком своим телом от автоматов. — Не трогайте их. Они…они ещё молодые. Не трогайте их.

Треснул пистолетный выстрел, старик дернулся, и завалился на девушку с ребёнком, увлекая их за собой на землю. Девушка закричала, ребёнок тоже, оглушённый выстрелом.

— Сгоняйте всех в первый номер, — распорядился главарь. — Охрану выставьте, чтобы не разбежались. Если будут выступать, стреляйте.

— Но командир…Ребёнок же… — попытался вступиться за них один из бойцов Расула.

Главарь лишь усмехнулся, поднял автомат и выпустил очередь. Пули перечеркнули тело бандита, того отшвырнуло на землю.

— Ещё возражения есть? — Расул осмотрел остальных. — Возражений не вижу.

Бойцы направились ко второму домику.

— Уроды, — прошипела Нора. — Бляди. Как вас земля ещё носит.

— Они скоро доберутся до нас, — Марк ещё раз осмотрел помещение и нашёл то, что ускользнуло от его взгляда с самого начала. — Наверх! Только тихо.

— Я не буду прятаться, — Нора злобно скривилась. — Ссыкуны вы все!

Марк не успел ничего сделать, как она распахнула дверь и вылетела наружу, двумя короткими очередями свалив двух бандитов, толкущихся в ожидании возле двери. Откатилась к машине, и пока все соображали, выпустила в главаря весь оставшийся магазин. Он стоял на возвышении и был прекрасной мишенью.

— Бегом наверх, — прошептал Марк. — Бегом!

Эм не стала сопротивляться, она дёрнула крепление и быстро засеменила наверх в образовавшийся провал. Наёмник, не оглядываясь, рванул вслед за ней. На улице стреляли, но они уже захлопнули дверцу чердака и тяжело дышали, глядя друг на друга.

Потом заработал пулемёт, прошивая комнату насквозь. Пули не щадили ничего, разорвав кровать в клочья, разбив старенькие часы и расколов зеркало в ванной на множество осколков. Пули вспороли вещи Амэтэрэзу и Марка, разорвав рюкзаки и одежду. Последней очередью пулемётчик перечеркнул чердак, на котором они сейчас укрылись, но лишь зацепили одежду Марка. Хлам, оставшийся здесь после ремонта, погасил движение пуль.

— И так будет с каждым, кто окажет сопротивление, — вновь послышался голос Расула. — Неужели ты думала, женщина, что сможешь меня убить? Мы — «Феникс». Мы возродимся даже после того, как наша душа покинет тело.

— Гавно, эта твоя пропаганда, — проворчал Марк. — Броник нацепил, и всё, богом себя почувствовал.

— Они её убъют, — тихо сказала Эм. — Зачем она это сделала?

— Дура она, — выругался Марк. — Могла бы ещё отомстить за Карлу, а сейчас что? Мы даже помочь не сможем, они нас расстреляют в момент.

— За то, что ты сделала. За то, что подняла руку на самого главу «Феникса», тебя ждёт почётная смерть, — усиленный голос Расула разнёсся по окрестностям. — Тащите мебель, мы должны проводить этого воина в последний путь.

Возня. Отчаянная злость внутри за то, что нельзя ничего сделать. Можно оттянуть момент на себя, убить ещё несколько человек в отчаянном рывке, но вот что-то внутри заставляет сесть на месте и не шевелиться.

Амэтэрэзу видела всё, даже в этом тёмном закутке, заваленном остатками досок и старыми вещами. Она смотрела через камеры на всё происходящее, и точно так же, как Марк, ругала себя последними словами. Ненавидела себя, хотела стрелять, убивать этих уродов, но ноги будто приросли к полу и отказывались подниматься.

Нора была ещё жива. У неё отобрали автомат и теперь тащили прочь со двора. Камера на баре, Амэтэрэзу как заворожённая смотрела за тем, как женщину бросили на землю и ломали мебель, пытаясь сделать из неё большую кучу. Девушка не выключила передачу даже после того, как Расул прострелил Норе оба колена. Та кричала от боли.

По щекам сёрфера текли слёзы. Она не хотела смотреть дальше, но что-то не давало ей выключить трансляцию. Ей не хотелось прощаться с Норой. А потом они соорудили шест и привязали женщину к нему, намертво зафиксировав. Поставив шест над кучей с остатками мебели вертикально, они разошлись в стороны.

— Мы прощаемся с тобой, отважный воин, — Расул облил кучу бензином и поджёг. — Ты переродишься, как и каждый из нас.

Вопли Норы стали слышны даже на чердаке. Огонь вспыхнул моментально, и побежал по куче с мебелью. Погребальный костёр быстро разгорался, захватив своими языками маленькую корчащуюся фигурку женщины.

— Вонять палёным будет, — поморщился один из бандитов. — Надо было хоть дальше её увезти.

— Значит, не будем здесь задерживаться, — ответил Расул. — Или ты думаешь, что она была недостойна похорон рядом с местом, которое она защищала? Знаешь более достойную кандидатуру на её проводы?

— Н-нет, всё так как надо, — бандит явно испугался.

— Так как надо, друг, — Расул безмятежно улыбнулся. — Нужно собрать всё, что осталось в баре и перегрузить в грузовик. Займитесь этим.

Амэтэрэзу смотрела на костёр. Нора уже не двигалась, обугленный остов, бывший недавно живым человеком, сидел в смиренной позе. Амэтэрэзу глотала слёзы, водопадом струившимися по щекам. Они оба ссыкуны, слабаки, испугавшиеся за свою жизнь. Если бы они попытались, они бы смогли дать им достойный бой, смогли бы сократить банду на десяток человек.

— Мы никого не могли спасти, так? — спросила она у Марка с надеждой, будто тот сейчас должен был бы стать им обоим судьёй.

— Никого, — ответил тот глухо, так, будто бы и сам в это не верил. — Кроме себя самих.

— Но это наша вина. Мы развязали этот бунт против мэрии и весь этот бардак…

— Послушай. Если бы мы не сделали тогда то, что должны были сделать, эти скоты не перестали бы быть скотами. Эти, из «Феникса», уже давно перестали быть людьми. Если бы не было забастовок, они бы убивали других, тех, кто не мог бы защититься от обычных пистолетов. Думаю, что так. А сейчас тебе нужно вырубить внешний канал связи и больше не смотреть на то, что творится на улице, хорошо?

— Я… — Эм всхлипнула. — Я видела…видела…они сожгли Нору…Живьём.

— Сволочи, — Марк прикрыл глаза. — Тем более. Незачем запоминать это. Мы им отомстим. Незачем таким тварям гулять по земле. Главное — отключись и попробуй поспать. Я должен кое-кому позвонить.

Робинсон откликнулся сразу же, видимо, не спал. Под глазами здоровяка уже набухли большие мешки, он выглядел усталым и осунувшимся. Слушал рассказ Марка он молча, не перебивал, лишь на щеках от злости выступили красные пятна.

— Они обе погибли? — спросил он с каким-то усилием, будто не мог в это поверить.

— Нору сожгли живьём, Карлу расстреляли в номере из пулемёта.

— Ясно, — здоровяк нахмурился. — Людей у меня толковых нет, все на охранении этих жирных уродов, но я выйду на вояк. Ты говоришь, они хотят сворачиваться?

— Да, вместе с заложниками. Эм спит, а без неё я сказать точнее не смогу. Минут десять назад слышал, что машины уходят, но все или нет, не знаю.

— Мы знаем где их логово, поэтому у нас преимущество в неожиданности. Главное, чтобы они не смогли сбежать. Хочу передавить каждую тварь лично.

— Мне нужен главарь. Хочу поболтать с ним лично, совсем немного.