— Ребята, он назвал меня лжецом? — Расул обернулся к бойцам, те рассмеялись. — Он не верит в силу и власть сильных духом.

Внезапно, в воздухе показался транспортник, он закрутил вираж и завис над позицией полиции. Его шлюзы раскрылись и оттуда показались крупнокалиберные пулемёты. Это был достаточный аргумент для решения, наверное, любого вопроса. Но Марк понял, что этим всё не закончится.

Видимо, когда начались волнения, какая-то из банд выкосила охрану на закрытой территории «Рамеко», военного склада в районе менеджмента. Они затарились там не только экипировкой, но и оружием, заняли небольшой элитный посёлок на окраине и объявили территорию своей. Услышали стрельбу и рванули как есть, чтобы показать, что они могут. Полицейские уйдут, плюс к репутации, значит Расул — крепкий дипломат, завалят, плюс к репутации, с Расулом лучше не быковать, он может и застрелить. Если Расул сейчас уйдёт, Расул — плохой предводитель и быковатый лох, что этому самому Расулу не надо.

— Нам надо валить, тихо, в чащу. Сейчас такое начнётся, — Марк подхватил Карлу. — Странно, что здесь банда оказалась, территория не хлебная.

— О, не скажи, — Нора подхватила барменшу с другой стороны. — Сейчас, когда военные прижали всех в городе, разжиться своей базой — роскошь. Это Карлу не трогают, если фермеры начнут бастовать, жрать в перспективе будет нечего. Мой мотель уже сто процентов под себя подмяли какие-нибудь уроды.

Потом всё завертелось. Из кузова последнего джипа высунулся боевик с огромным раструбом тактического ракетного оружия. Весило оно точно целый центнер и вряд ли годилось для такого использования. Он закричал что-то на незнакомом наречии, и оружие изрыгнуло из себя шквал маленьких ракет. Они заметались, как осы, оставляя за собой белый шлейф, а потом роем устремились к транспортнику.

Жахнуло так, что все попадали, тяжёлую машину снесло назад, и она, вращаясь, начала падать. Дожидаться развития событий никто не стал, все побежали дальше, уходя дальше от опасной зоны. Отдышаться они смогли, только когда выбрались к дороге, ведущей на фермерские угодья.

— Байки жалко, — протянул Марк, уже порядком привязавшийся к своему «Гатьеро».

— Жопы унесли, это главное, — Нора облегчённо выдохнула. — Зря мы, конечно, на дороге пасёмся, встретим патруль, пиздой накроет заново.

— Может, позвонить кому, кто сможет нас без лишнего палева забрать? — предложила Эм.

Карла набрала Симеона, мать его, Роджерса, через три часа они уже тряслись в кузове фургона и разговаривали, пытаясь понять, что всё это значило.

¬-…Йо, братья и сёстры, это «Серый квартал», и мы первые, кто может легально вести радиопередачу в Стронгтауне. Это, типа, большая честь, и прочая лабуда. Ваще улёт, как вояки нам это разрешили. Вы меня ещё не знаете, я, типа, голубь с веткой мира. Бля-я-ядь, какая охеренная тема. Я Ти Джей Рок в прямом, сука, эфире.

— Слышь, еблан, не выражайся в эфире.

— А, точняк. Ну, типа, слушайте и услышьте. Парни, которые передачи вели на этом канале, зажмурились. Оба. Они ваще военных не слушали, торчали тут на синтетике, пургу гнали. Их и зажмурили.

— Да поняли уже все (второй голос был явно раздражён). Ты хоть школу закончил? Словарный запас, как у попугая.

— Не, западло было. Я, типа, четыре класса винтом барыжил, а потом меня легавые в этот, отстойник свой закинули. В банду попал и теперь я крутой. Типа, я — дитя улиц (гордо и с вызовом).

— Дитя сраного аборта. Они не могли кого-нибудь поумнее прислать?

— Чё сразу поумнее (первый голос возмутился). Я не тупой.

— Тогда читай с панели и не выёживайся.

— В-че-ра, в две-над-цать ча-сов в цент-ре…

— Пошёл от микрофона (звук борьбы, матершина второго голоса). Чтобы я тебя в студии не видел больше. Ведущим он себя решил попробовать. Пока мы не можем подобрать, с вами Хоук Вилсон, сержант второго отряда «Витреско» в прямом эфире. Вчера в двенадцать часов ноль минут в центре Стронгтауна выступил мэр города с обращением к гражданам…

Роджерс поискал другие станции и остановился на «Релиджн».

— …много несправедливости. Вы думаете, что вы знаете замысел Господень, открою тайну, его не знает никто, кроме Господа нашего. Вершить правосудие собственными руками — страшный грех. Для этого нам дана власть, законом обличённая и только её длани могут отделить преступника от невинного. Только они могут дать нам ту опору и защиту…

— Сим, выруби ты эту дрянь, — не выдержала Карла. — Дай немного подумать без этой мозголомки.

— Н-не, Карла, — Симеон жутко гундосил, от чего слова на слух воспринимались очень тяжело, его соломенные волосы выбивались из-под кепки цвета хаки из-за чего он был похож на слегка располневшее чучело. — Я не хочу. Кто, как не Господь даст нам утешение в эти смутные времена? И потом, вашу трескотню скучно слушать, а ехать ещё часа три.

— Крутила я твоё утешение на болту, — беззлобно ответила та. — Переключи тогда куда-нибудь.

— Эт-то можно, дорогуша.

Дальше они ехали уже под кантри, засыпая на ходу после пережитого, Марк обнимал Амэтэрэзу и только сейчас начал ощущать то, насколько они были близки к провалу.

У Марка звонил телефон. Наёмник поднял трубку, звонил Робинсон.

— Да? — он недоверчиво смотрел на дисплей.

— Мой любимый агент, — здоровяк засмеялся. — Чё как?

— Жив, катаюсь по пригороду.

— Хм-м, а не от кладбища ли ты «Санта Мария» катаешься? — тот усмехнулся. — Ладно, не вслух. У меня есть вопросы, и мне нужна твоя помощь. Не безвозмездно, разумеется

— Я слушаю.

— Недавно на пульт дежурного поступил вызов, что в домике смотрителя появились те самые из ТВ. Захватили семью этого смотрителя в заложники, самого смотрителя убили. Кажется, звонила дочь. Когда туда прибыла штурмовая бригада, оказалось, что информация верна. Как ты, наверное, знаешь, живыми эти самые, из ТВ, стоят по пятьдесят тысяч ОВи. Они здраво рассудили, что это хорошая прибавка к жалованию и решили взять их тёпленькими. Что там пошло не так, неизвестно. Связь со штурмовой бригадой потеряна, выслать подкрепление или хотя бы патруль не является возможным. Департамент даже назначил награду гражданам, особо сознательного порядка, за любую информацию по этому делу.

— Ты хочешь сказать…

— Ты, как человек, ведающий такой информацией, можешь помочь мне. А я уже поделюсь с тобой интересной информацией.

— Кажется. мы это уже проходили, — хмыкнул Марк. — Насколько она ценная?

— Тебе понравится, — здоровяк раскурил сигару и выпустил пару колец. — Интересует?

— Конечно. По ситуации на кладбище…Всё было почти так, как ты и сказал. Кроме одного момента, те самые, из ТВ, не убивали смотрителя. Они приехали туда за информацией по одному делу.

— Тому самому? — Робинсон засмеялся. — Оно их сведёт в могилу когда-нибудь. Дальше.

— Дальше — облава, они решили слинять и их почти прижали, как вдруг на стрельбу явилась одна из группировок. «Феникс» во главе с каким-то Расулом. Расул со штурмовиками не договорились, и «Феникс» решил штурмовиков убить. Что там дальше происходило, одному богу ведомо.

— Значит, там никого не осталось, — здоровяк вздохнул. — А по тому, что стало с семьёй смотрителя?

— Там был только парень с топовым железом, который смотрителем точно не был, а в санузле была кровь на полу и в раковине. Если сложить эти два факта, то сам понимаешь…

— Запись событий получится переслать? — Робинсон не смог усидеть на месте и начал ходить взад-вперёд по кабинету.

— Частично. Штурмовики с электромагнитными и светошумовыми гранатами в боекомплекте были. Глушили, как могли.

— Пойдёт, мне главное увидеть того парня и этот хренов «Феникс» с его главой. Спасибо.

— Мы не на спасибо договаривались.

— Помню я, помню. В общем так, со мной на связь вышел один человек, тебе знакомый. Дядюшка Сэл, если помнишь старика.