Моя аркана постоянно колеблется, закручивается, имеет участки, где концентрация сильно разнится. А вот пропуская через психический лед, я получаю более стабильную по частоте, фазе и другим умным словам энергию. Надеюсь, что я верно разгадал загадку и даже становится понятно, почему мои способности резко возрастают по силе, если полностью изменить природу тела на психический лед.

Теперь, аккуратно забирая энергию из ганблейда, я окружаю себя покровом в виде ледяной дымки, которая на много порядков превосходит всё прошлое подобное. Конечно, «Психогранный барьер» ур. 3 может лучше справиться с физической или магической атакой, но проклятые пески будут жрать этот барьер даже без масла. А вот если я смогу постоянно работать только с чистой арканой и уже из нее активировать навыки…

«Я стану Суперменом даже без обтягивающего трико», — смотрю на закат, но взлетать на силе пафоса не планирую, да и нельзя таким образом пройти испытание.

У других тоже есть прогресс. Андреса окружает голубое пламя, еле заметное, словно вспыхнул природный газ. Гэрри, что интересно, ничего из инвентаря не призывал, но в какой-то момент покрылся плотный слоем призрачно-белой арканы и спокойно прошел по песку. Гиль так вообще достал электрогитару, правда, её тут некуда подключить. Похоже, я верно догадался, что он музыкант, и через музыкальный инструмент он смог «настроить» свою аркану.

Один лишь Таска просто заснул, так что мне пришлось его растолкать и спросить, почему он ничего не делает. С удивлением узнал, что орк уже умеет делать аркану чистой, так как его мир является арканическим, и там воины с детства учатся тому, чтобы управлять внутренней энергией. Громко зевнув, Таска тоже прошелся по песку, собрав энергию исключительно вокруг ступней.

«Во дает», — только и смог подумать я с небольшой завистью.

У некоторых тоже есть успехи, но гораздо больше тех, кто так и не смог продвинуться в этом. Если так продолжится, то наша команда может сегодня сократиться почти на половину! Это на самом деле очень неприятный факт, так как наше путешествие только началось, а мы уже встряли в такие неприятности. Я не спешу уходить, стараясь помогать тем, у кого совсем ничего не получается. К сожалению, нельзя передать свои навыки, это испытание, где каждому нужно самостоятельно наладить тесный контакт со своей же арканой. Я могу лишь предлагать идеи, рассказывать о своем способе и поддерживать моральный дух тех, кто уже готов опустить руки.

Тем временем почти все, кто уже справился, прошли по песку. Кто-то без труда, некоторые добирались на последнем издыхании. Один восходитель даже упал без сил, когда до финиша оставалось десять метров, но к нему спрыгнули уже прошедшие испытание и помогли добраться до крыши. Я с опаской посмотрел на Ширада, но голем ничего не сделал. Что же, в озвученных им правилах не было запрета на помощь другим, но я все же хочу уточнить наверняка.

— В испытании допускается помогать другим? Например, перенести на себе? — я подошел к организатору.

Искусственный человек поворачивает голову ко мне, словно хочет понять, шучу ли я. Но на самом деле я могу лишь догадываться, о чем думает это существо.

— Запрещающих правил нет. Но какой в этом смысл? — равнодушно спрашивает Ширад, повторяя то, что сказал Фокс.

Мне нечего ответить на этот вопрос, но я уже знаю, как хочу изменить этот этаж. Правда, сделать это получится только на Великой Арене, но мне никто не может запретить помогать другим восходителям. Я не смотрю на окружающих, как на конкурентов, хотя не могу знать, придется ли мне с ними сражаться в финале испытаний этажа. Я не беру на себя роль спасителя, но и просто уйти не хочу. У меня своя голова на плечах, и я сам устанавливаю для себя, что для меня хорошо, а что плохо. Если запрета нет, то я постараюсь помочь всем, кому получится.

Андрес, похоже, думает о том же, пытаясь помочь тем, кто до сих пор не разобрался. Солнце как будто ускоряется, стремясь уйти за горизонт. Небо окрашивается в красные оттенки, а сумерки уже наползают на пустыню. Ждать больше нельзя, корабль тут же начнет движение, как только солнце полностью скроется из виду. Тогда догнать его будет почти невозможно, я переглядываюсь с Андресом и киваю. Мы оба понимаем, что больше ждать нельзя.

— Послушайте, времени почти не осталось, — говорит Андрес восходителям. — Нужно начинать испытание, иначе вы просто не успеете. Остаться здесь сейчас — гарантированно погибнуть.

Лидер корабля говорит без обиняков, но я думаю, что все и так понимают это. Почти двадцать человек до сих пор не смогли очистить аркану на нужном уровне, и у них нет другого выхода, кроме последнего рывка. Пустыня их убьет в любом случае, но если рискнуть ступить с крыши, есть небольшой шанс выжить, особенно с моей и Андреса помощью. К тому же на финише тоже остаются неравнодушные, которые помогут тем, кто сможет пройти почти весь путь, но вряд ли сойдут на песок, чтобы пройти больше пятидесяти метров.

Я вновь смотрю на дистанцию. Триста метров — это нешуточное расстояние в нашем случае, но солнце уже скоро коснется горизонта. Вновь смотрю на восходителей и вижу отчаяние в их лицах и аурах. Кто-то дрожит, некоторые не скрывают слез, не чувствуя в себе уверенности в том, что удастся пройти испытание. Не удивлюсь, если кто-то так вовсе откажется от прохождения испытания, даже несмотря на то, что это равно гарантированному самоубийству.

— Вперед, мы постараемся помогать, но вложите в этот рывок все оставшиеся силы! — продолжает Андрес. — Бегите так, как не бегали ни разу в жизни. Я уверен, что если сейчас сделать максимум, то реально пройти этот путь.

Я в этом не уверен, но сейчас правда не так важна, как правильный настрой. В целом, смуглокожий предводитель делает все верно, давая уверенность тем, кому её сейчас не хватает. Мне остается лишь кивать и подталкивать самых нерешительных к краю крыши. Если часть без промедления последует за нами, то может сработать эффект толпы, и тогда все спрыгнут на песок. Правда, тех, кто все же не решится, я не смогу силой заставить и буду считать, что они уже выбрали свою судьбу.

Ширад Золотоносный красиво блестит под лучами закатного солнца, но красота эта остается равнодушной к текущим волнениям в сердцах восходителей. Он терпеливо ждет сокрытия солнца, которое уже коснулось горизонта.

— Ждать больше нельзя! Вперед! — выкрикивает Андрес и прыгает на песок.

Я следую за ним и начинаю бежать. Покров из «процеженной» арканы защищает на самом деле неплохо, я не чувствую того дискомфорта, который испытал, когда касался проклятого песка наутро начала путешествия. Другие восходители тоже спрыгивают с крыши, вижу, что решились все, это хорошо. Все окружили себя арканой по совету Андреса даже не для защиты, а для усиления тела. Все бегут так, будто выступают на соревнованиях по бегу на сто метров, и при этом аркана делает человеческие возможности выше любого профессионального спортсмена. Однако именно сейчас это палка о двух концах, так как пустыня жадно поглощает грязную аркану.

Первые сто метров мы пробежали бодро, несмотря на утопающие в песке ноги, но вот дальше начинаются трудности. Падает первый восходитель, его аркана полностью выпита песками, словно невидимые песчаные духи весь день копили на нас обиду. Психическим оком я вижу, что черное болото под нами как будто более голодное и ненасытное, чем было рядом с Первыми Постом. Испитие арканы происходит в десятки раз быстрее, так что я принимаю решение полностью покрыть себя психическим льдом. В таком случае я смогу намного больше времени провести на песке, чтобы помочь хоть кому-то, но мы не преодолели и половины пути, а уже половина следовавших за нами рухнула на колени или вовсе уткнулась лицом в песок.

Похоже, придется сильно постараться, чтобы спасти хотя бы некоторых. Я не тешу себя тем, что с Андресом смогу дотащить двадцать человек до финиша. Мы сами теряем аркану, пускай гораздо медленнее.

«Ладно, это мое личное испытание, и я намерен пройти его», — умение превращать трудности в мосты является моим неофициальным талантом.