ничью свел. А у меня разряд между прочим!
- Моя Юлия обладает многими талантами. Ты от нее на всякий случай
подальше держись. - пробурчал я.
Левка убежал на кухню ставить чайник. Юлия подошла ко мне, потерлась
своим носом о мою щеку и спросила:
- Ну как съездил домой Отелло? Как твои мама и папа?
- Да нормально все. Мама все в гости тебя ждет. Говорит скучает.
- Твоя мама чудная женщина. А как подарки? Понравились?
- Очень. Я не стал говорить, где мы их приобрели, а то мои родители, наверное, в шоковое состояние бы впали, когда узнали бы, что мы вот так
запросто попали в двухсотую секцию ГУМА. Ты правда, что ли Левку в
шахматы обставила?
- Правда. Но это вышло в значительной мере случайно. Он просто
недооценил меня как противника в игре. Вечно вы мужчины считаете
красивых женщин всего лишь пустоголовыми куклами. А так твой сосед
очень милый. Милый еврейский мальчик-ботаник. Я в начальной школе
тоже дружила с одним таким. Его звали Боря Левин. Я тогда не знала, что я
тоже еврейка.
- А когда узнала?
- Да где-то лет в четырнадцать. У нас в семье не было принято затрагивать
национальный вопрос. А мои дедушка и бабушка по маме за годы жизни в
России уже совсем обрусели. И родственники у них все в войну погибли.
Дедушка в конце жизни даже крестился. Говорил, что только Христос спас
его в той страшной войне.
Пришел Фридман с чайником, и мы уселись за чаепитие. Левка все
обсуждал с Юлией перипетии состоявшихся между ними шахматных партий
и требовал проведения матча-реванша.
Когда я провожал Юлию она сказала мне напоследок:
- Я звонила Герману Валентиновичу, просила о встрече. Он сейчас не
может, очень занят. Но в воскресение вечером он найдет для нас время. Мы
пойдем к нему вместе?
- А куда я денусь? - ответил я, -мы с тобой уже как нитка и иголка, по-моему.
В воскресение вечером я с Юлией пришел в очередной раз домой к дяде
Герману. Юлия вручила привезенные из Москвы подарки. Духи и помаду
для Анны Петровны и красивый пуловер для дяди Германа.
Дядя Герман смотрел на нас в начале весьма неприветливым взглядом, но
затем все же смягчившись пригласил к себе в комнату.
- Хреновые у меня дела, Сашок, очень хреновые. Два убийства у нас. В
моем районе и в Ленинском. И оба с разницей в три дня.
- Кто убит? - поинтересовался я.
- Опять женщины. Одна совсем девочка. Студентка - первокурсница с
вашего университета. Этот гад буквально растерзал ее. Голова разбита, горло почти вырвано, шея переломана. От одежды одни клочья. Вторая по
старше и почти таже картина. У второй двое маленьких детей осталось.
Мужа с опознания с сердечным приступом увезли. А у нас по-прежнему ни
свидетелей, ни зацепок, ничего! Одно пустое место! - дядя Герман с
яростью стукнул кулаком по столу, - главное этот ублюдок рыщет по городу,
убивает, да над нами поди смеется. А я уже людям в глаза смотреть боюсь.
Какой я к черту уголовный розыск если защитить их не могу!
- И Елизарова так ничего и не вспомнила, - пробормотал я.
Дядя Герман лишь махнул рукой и продолжил.
- Ты бы видел Сашок лицо матери первой убитой, когда она с опознания
вышла. Все черное. Она свою дочку одна поднимала, для лучшей жизни
растила. Отличница она у нее была и в школе, и в институте. А эта мразь, упырь этот в один миг все, все перечеркнул! Как ей теперь с этим жить? Я
почти тридцать лет в розыске многое повидал. И убийц, и насильников и
грабителей. Воров в законе брал. Но с такими зверями еще не сталкивался.
Убивать и мучать людей, чтобы просто получать от этого удовольствие? Это
кем же после этого надо быть?
Дядя Герман прервался закурил, а потом продолжил:
- Главное хитрый он гад. Увертливый. Как сквозь сито проходит. Ищем, ищем его, а все без толку. Ни малейшей улики нам еще не оставил. Как
будто черти ему ворожат.
- Я думаю главная ваша ошибка, которую вы допускаете в этих ваших
поисках это то, что вы ищете обычного человека. А любой маньяк человек в
определенном роде не обычный, - сказала Юлия.
— Это как следует понимать, Юлия Сергеевна? - удивился дядя Герман.
- Пожалуй буквально. Понимаете мышление серийных убийц очень
сильно отличается от мышления обычных людей. И психология у них иная. Я
писала вам про это в том материале, который подготовила специально для
вас. Изучите его еще. К тому же в любом серийном маньяке живут как бы
два человека. Один холодный и безжалостный убийца, которым он
становится, когда выходит на свою охоту, а второй это законопослушный и
зачастую совершенно незаметный человек. И таким он бывает большую
часть времени. В этом отношении маньяки резко отличаются ото всех тех
преступников которых вы ловили раньше. На лбу у него не написано, что он
маньяк. Пока вы не начнете учитывать это ваши поиски будут
безрезультатны.
- Я уже не знаю, что мне учитывать, а что нет, - пробурчал дядя Герман.
- А что твое начальство? - спросил я его.
- А что начальство? Начальству Сашок по шапке из Москвы прилетело. Мол
до нас дошли сведения, что у вас тут такое безобразие творится. Серийник
объявился. Ну начальство и забегало, засуетилось. Срочно было приказано
все аналогичные дела объединить и следственную группу создать. Ну и как
водится нам досталось. Особенно мне. Оказывается, если долгое время
мусор и грязь под ковер заметать, то от этого ничего хорошего не будет. Кто
бы мог подумать? Слухи ходят, что поимку нашего маньяка хотят на
контроль в ЦК взять. Позавчера к нам “важняк” из самой Генеральной
прокуратуры пожаловал. Карамышев фамилия. Будет лично
координировать всю операцию по поиску маньяка. Говорят, что он на моего
непосредственного начальника полковника Артеменко так орал, что тот
потом валидол горстями глотал.
- А комитетские что? - поинтересовался я.
- Комитетские то? Комитетские как шершни на мед слетелись, веришь
Сашок. Им то в радость нас ментов попинать. Как же они белая кость, голубая кровь, а мы так от сохи. Это только они мол денно и нощно о благе
государства думают, а мы только что и делаем как пьяниц обираем, да
отказы в возбуждении дел пишем. Тарханов твой объявился. Ходит с
довольной рожей да всюду нос свой сует. На меня вчера полковник
Гордеев как на пацана орал. Я перед ним полчаса на вытяжку стоял. И
бездельник я и такой сякой. А под конец обещал поставить вопрос о моем
неполном служебном соответствии, да еще к партийной ответственности
привлечь. Еще из обкома какой-то инструкторишко прилетел нам ментам
все кары небесные прочит. Где только они все были, когда мы на земле
днем и ночью пахали, да всякую шваль ловили, в теплых кабинетах мы не
сидели в отличии от некоторых. Ты знаешь Сашок я нашего покойного
министра не особенно любил, а сейчас понимаю, что при всех своих
недостатках Николай Анисимович мужик справедливый был. Ментов он в
обиду не давал. Сам мог наказать, своей властью. Но комитетские при нем у
нас в МВД и близко такой власти не имели! А сейчас любой комитетский
опер вот хотя бы тот же Тарханов что хочет, то и городит. При том, что в
специфике нашей ментовской работы он не в зуб ногой. А туда же указывать
лезет! Будто бы мы без него не знаем, что и как нам делать.
Дядя Герман замолчал. Заварзина встала со стула подошла к нему и
положила руку ему на плечо.
- Герман Валентинович, не расстраиваетесь так! Я понимаю конечно, что
все это безумно тяжело, но поверьте скоро этот негодяй допустит какую-ни
будь роковую ошибку. Вашей задачей будет только воспользоваться этим и
схватить его. Ему не долго осталось ходить на свободе. Я уверена в этом! Не
