тебя настропалила?
- Если бы ты знал как ты прав, - подумал я, а вслух сказал:
- Да, что вы Анатолий Вячеславович, какие такие интриги? Просто
любопытно стало. Так я подойду на экзамен в случае чего?
- Да подходи, мне не жалко. Только тебе лучше на кафедру Археологии
заглянуть. Говорят, там этот Теплов весьма частый гость.
- Возникнет нужда и туда зайду.
Встретив затем Заварзину, я сказал ей:
- Слушай Юль, я сегодня ночевать не приду в общаге перекантуюсь. Надо
эту задачу, что мы не задала как следует обмозговать. Дома у меня это
плохо получается. Ходят там всякие в разном виде и от размышлений
отвлекают.
-Нет ну посмотрите на него! Его отвлекают! А кто говорил, что хороший
секс стимулирует у него сообразительность?
- Так Заварзина прекрати демагогию! Я от своих слов не отказываюсь.
Хороший секс действительно стимулирует сообразительность. По крайней
мере у меня. Но все хорошо в меру. А с тобой у меня соблюдать эту меру не
получается.
Но поразмышлять в общежитии у меня не особенно получилось. Сначала
Левка уговорил меня сразится с ним в шахматы. После того как я быстро
проиграл ему четыре партии подряд он с довольным видом долго
рассказывал о своей пассии Вике которая трудилась лаборанткой на его
кафедре. Левка долго живописал достоинства этой самой Вики, которая, по
его словам, являлась- “конечно не такой красоткой как твоя Юля, но тоже
ничего”. Кстати, я как видал мельком эту самую Вику на улице вместе с
Левкой. Девчонкой она и в самом деле была вполне себе симпатичной, а
главное судя по тому с каким выражением лица она выслушивала
разглагольствования Левки для нее было обычным делом смотреть ему в
рот.
Так что подумать, как следует не получилось. Улегшись спать, я долго
беспокойно ворочался на койке пытаясь еще и еще сосредоточится, но в
конечном итоге не заметно для себя заснул.
На следующий день я все-таки решил, что вариант действий
предложенный Заварзиной является наиболее оптимальным. Не то, чтобы
он мне нравился, но ничего лучшего я выдумать не мог. Во всяком случае
пока. В конце концов я махнул рукой и решил пока не мучить себя
излишними размышлениями в надежде на то, что “время покажет”. Надо
было еще посмотреть на этого самого Теплова.
Вечером Заварзина сказала мне:
- Я сегодня пересеклась с Наташкой, ну эта моя приятельница, вернее это
приятельница той, старой Юли, одна из немногих из обширного круга ее
прежних знакомых, с которыми я решила поддерживать отношения после
того, как попала в ее тело и расспросила об этой Алине.
- Ну и что?
- Да ничего особенного. Обычная студентка каких много. Такая твердая
хорошистка. А в общем из разряда тех про которых преподавателю и
сказать то особенно нечего.
— Вот и про Теплова Самошин сказал примерно то же самое. Ну разве, что
он археологией увлечен и на хорошем счету у Шепелева. А так тоже ничего
особенного.
- Я, кстати, и видела эту самую Алину. Она на консультацию приходила.
- И как она тебе показалась?
Юля пожала плечами.
- Ты знаешь ничего особенного на мой взгляд. Такая в меру смазливая
девица. Бюст правда у нее выдающийся. А так из разряда “таких много”.
Никогда бы не подумала, что такая в общем то обычная особа окажется
способной спровоцировать такие страсти. Может быть все дело в ее бюсте?
Вот почему вы мужчины так падки на объемные женские бюсты?
- Так. Ты что завидуешь бюсту этой самой Алины? Ну ка колись.
Завидуешь?
- Ха. Нечему там завидовать. У меня и свой ничего себе. Или не ты совсем
недавно его ночью чуть ли не до полусмерти затерзал? И кстати, как там
поживает твой сосед по общаге? Не скучает часом по пропавшему соседу?
- Хитрый еврей Лев Фридман совершенно не скучает по пропавшему
соседу. Ну разве, только тогда, когда не может найти себе партнера для
очередной партии в шахматы. Вчера выиграв у меня с сухим счетом, он весь
вечер расхваливал мне свою пассию некую Викторию с кафедры
Органической химии.
-Санечка ты что не любишь евреев?
- Да с чего ты это взяла?
- Ну ты сказал каким-то ехидным тоном про “хитрого еврея”.
- Да никаким не ехидным! Обычным тоном сказал. А тебе то, что за печаль?
- Да никакой печали. Просто я еврейка. По маме.
— Это по какой? По какой из двух?
- Солдатов ты балбес! Запомни простую истину, мама у каждого человека
одна!
- Ну в твоем случае это как-то не очевидно.
- Тогда по первой.
- То есть твоя мама, носившая фамилию Степанова по происхождению, является еврейкой?
- Ты опять показал себя полным и законченным балбесом! Фамилию
Степанова она взяла в замужестве. А ее девичья фамилия была Шнайдер.
Анна Яковлевна Шнайдер. Моего дедушку по маминой линии звали Яков
Аронович Шнайдер. Он, кстати, фронтовик. Прошел от Воронежа до Вены.
Два ордена Славы и орден Красной Звезды. А его жена, то есть моя бабушка
вообще происходила из раввинского рода. Все ее родные погибли в войну в
Белоруссии.
-Ха, получается ты вышла из рядов еврейской аристократии? Раввины, наверное, не последние люди были?
-Ну раввины разные бывали, а так в моей родословной следов
аристократии я не обнаружила. Ни еврейской никакой другой. Так мелкие
торговцы и ремесленники максимум. Один меламед впрочем имелся. Это
если не считать раввинов. Но последним был мой прапрадедушка. Кстати, мой названный отец Заварзин был грубым антисемитом. Любил под
рюмочку поговорить о “жидовском засилье”.
- Слушай, а в своем первом теле ты, наверное, была жгучей брюнеткой и с
большим носом?
— Вот не угадал. Была я шатенкой и с носом был полный порядок. Да и
маму за еврейку никто не принимал. Она была совсем не похожа на нее.
- У меня был однокурсник Славик Перфильев. Антисемит жуткий. Все мне
толковал про козни “детей Сиона”.
- А ты что?
- А я слушал, слушал, да и спроси его: Славик ты, наверное, потому так
беснуешься, что тебе какая-то еврейка не дала?
- И?
- Ты знаешь похоже, что угадал. Он после этих моих слов, наверное, с
полчаса матерился и слюной брызгал.
Мы дружно посмеялись над этим моим рассказом. После чего я
продолжил:
- Я пока не придумал как нам наилучшим образом разоружить этого
барбоса и внушить ему мысль, что убивать людей так себе затея. Надо
кстати узнать его адрес. В качестве рабочего варианта примем пока твой, с
засадой. Двадцать первого числа Самошин будет принимать экзамены у
его группы, я с ним договорился. Подойду и посмотрю на клиента. И уже
тогда будем думать, как сделать все получше. Времени у нас пока вагон и
маленькая тележка. Так что не переживай, что- ни будь придумаем к
двадцать шестому числу.
Двадцать первого числа в понедельник я с самого утра был на кафедре и
что называется бил копытом от нетерпения. Самошин пришел к девяти
часам. Я поздоровался с ним и узнал, что принимать экзамен он будет в
двадцать седьмой аудитории, располагавшейся неподалеку. Я подошел к
этой аудитории и убедился, что большинство студентов еще не пожаловали
на экзамен у дверей толклись пока самые отважные. По своим
студенческим воспоминаниям я знал, что большинство “середнячков” как
правило стремятся сдавать экзамены ближе к его середине или даже к
концу. Поэтому я расположился на кафедре полностью погрузившись в
чтение одной монографии, которую посоветовал мне мой научный
руководитель.
Время от времени я заходил в аудиторию к Самошину. Число пришедших
на сдачу студентов мало по малу росло, но нужный мне персонаж пока не
появлялся. Так прошло почти три часа. Надо сказать, что Самошин не
