Будем надеяться, что 15-й параграф резолюции будет широко и решительно проведен в жизнь и что, если уж необходимо «руководство» нашей литературой, то оно стонет, по крайней мере, «правильным, полезным и тактичным».

АНДРЕЙ СОБОЛЬ

Опека и художественное творчество — зещи несовместимые.

Гувернеры нужны детям, но гувернеры при писателях — это более, чем грустно.

До последнего времени, к сожалению, такая группа «гувернеров»» при литературе существовала, — гувернеры ярко-красного защитного цвета. И в то время, как паша литература переставала быть аполитичной в естестве своем, созвучном эпохе, и органически сливалась с нею для полнозвучной жизни, — гувернеры предъявляли к известной части писателей-художников такие требования, какие н*. с какой стороны не были в кругу творческих художественных задач и явлплиь порождением кружковых толкований, чисто-головных умозаключений не по разуму

По гувернерам литература требовалась учительская, тенденциозная. Гувернеры не могли понять и неспособны были понять, что такая литература жить

не может, что век ее не дальше одного «политического» дня. Литература подлинная, не суррогат ее, живет не одним только сегодняшним днем, по сегодняшеей школьной программе, а ловит и отражает великую смену дней, обобщенную не узкой тенденцией данной минуты, а универсальной идеей, мирового сдвига. Много говорилось и немало писалось о том, что писатель обязан слушать революцию. Но гувернеры и эту прекрасную мысль изуродовали: слушай так, как указует наш направляющий перст только так слушай, как мы считаем нужным, и отзвук рождай такой, какой нам приятен. Но это значило: созвучие, возникающее вольно, обратить в «чего изволите», художественную литературу — в отделение профе-сионально - подсобного цеха, а художника — в лучшем случае — в проф-агитагора, в худшем — в барабанщика, но — увы! — не в такого барабанщика, о каком

ОТКЛИКИ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ

говорил Гейне («Бери барабан и не бойся, целуй маркитантку смелей»), ибо гувернеры даже и пасчет «маркитанток» имели своп сугубо-теоретические выкладки с соответствующим киванием на Петра.

II мудрено ли, что такое гувер-нерство, такая критика,основанная на опеке, нередко удерживала занесенную мотыгу, и писательская рука вяло опускалась, вяло ковыряла как раз в ту минуту, когда вот-вот она могла поднять новый пласт с новыми залежами.

Резолюция ЦК является довольно серьезным ударом по «гу-вернерству», в знаменитому «указующему персту» дано по рукам, писательские круги должны встретить эту резолюцию с из-

вестным облегчением, но есть в ней довольно серьезная неувязка: вместе сокрпком на «гувернеров^ все же остался взгляд на некоторую часть писателен, как на довольно милых порой, по слегка дефективных детей.

II тем самым один вывод резолюции сильно ослабляется другим.

Мне кажется, что русские писатели, писатели Советской России, давно выросли из штанишек, — они доказали зто хотя бы тем, что после всех лет тяжести и развала не только сохранили литературу, не только с достоинством сберегли ее, но и сумели поднять ее на большую высоту, полноправно и достойно участвуя в общем строительстве стра-

ЛЕОНИД ЛЕОНОВ

Тучи весьма мрачного свойства, грозившие весьма чреватыми последствиями молодой нашей литературе, рассеяны, будем надеяться, навсегда. Политика наскока и полуадмшшетративного нажима в литературе, а порой ипросто подсиживания,осуждена партией так же, как и бесшабашная кружковская распря, истощавшая попусту наши общие силы.

Наши силы — от революции, равно как и опыт наш от революции. Расходовать их на склоку и сопротивление «наскокам» — преступление против тех, кто в поте сурового труда,с терпе-

ливым вниманием, ждет писательского слова.

Мы, молодые, литературно родились после семнадцатого года. Мы тоже несли бремя граждан-скоп обороны, но мы не присваиваем себе монополии бряцать боевыми шпорами и не чванимся выполненным долгом. Быть может любовь наша к мужику и рабочему II различна, но ведь нос Петра не обязан походить на нос Ивана, хотя оба они в равной степени носы.

Нет сомнения, что резолюцию ЦК о художественной литературе встретит с чувством большого облегчения каждый честный,разумный работник нашей печати.

ИВАН НОВИКОВ

Резолюция ЦК РКП (б) «О политике партии в области художественной литературы» правильно указывает на своеобразие и сложность вопросов искусства и в частности литературы. Также правильно различает она художественное творчество, как таковое, с одной стороны, и епецналь-пые задания литературной критики — с другой.

Но во всем этом документе по существу мне, как писателю-художнику, чуждо одно понятие: понятие рукодовства (или, лучше бы сказать, руководительство) в области литературы. И это не потому, чтобы я защищал полумифическое «чистое искусство»: каждое сколько-нибудь ~ значительное литературное творчество имеет, вне всякого сомнения,

отклика русских писателей

свое внутреннее «что», за кото-рос писатель и отвечает полностью. Но каждое литературное I произведение только тогда живет

• полною жизнью, когда оно роди-

• лось органически, без предумышленно ь чисто-рассудочно взятого

I тенденциозного курса.

Каждый настоящий художник

' знает, как требовательны и своевольны бывают подчас его герои, если они родятся воистину живыми, как они протестуют против всякого причесывания их и выравнивания, как начинают говорить и поступать — к огорчению и радости автора одновременно — вопреки задуманной схеме: совсем как жизнь, которая сама по себе, — мудрее мудрых. Таким образом даже сам автор, •слушаясь в себе художника, годится для роли «руководителя» лишь с большой оговоркой. И бояться здесь нечего, ибо это значило бы бояться живой жизни. Дело писателя — быть художественно верным себе и правдивым до конца: это единствен-

, ный путь для создания истинно ценных вещей. II только тогда, в ж.шом соревновании именно разнообразных подходов, образов и воплощений, возникает тот здоровый и свежий воздух, без коего настоящий расцвет литературы немыслим. Всякая попытка к «руководству», всякий уход (и, быть может, в особенно-ст-1 «благожелательный») способны создать только тепличную, парниковую и, следовательно, внутренне слабую культуру. Известное преодоление препятствий, строгий ответ перед художественно-требовательным судом только полезны, ибо закаляют и изощряют перо. Если мы хотим иметь крепкую и художественно богатую литературу, нужно только одно: не мешать ей крепнуть и органически наливаться художественными соками. В некотором своеволии художества, органически ему присущем, как раз и таится внутреннее его очарование, бгз этого оно перестает быть тем вольным цветением жизни, каково оно и есть по самому своему существу.

Не знаю, как со стороны, но изнутри писательской нашей республики мне отчетливо видно, сколько худосочных, никчемных, фальшивых вещей пускается в оборот ради того, чтобы равняться по какому-либо заданию, выполнить ту или иную «целевую установку». За драгоценные камни при этом выдаются обыкновенные голыши, грубо раскрашенные. Кому и на что этот мусор? История —• женщина строгая и она его свалит, конечно, в помойку. II совсем другое дело, когда нечто новое родилось органически из новых глубин: это настоящая и подлинная художественная радость и настоящая общественная цепкость.

Как же быть, однако, со всей этой буйной ордою художников, если их выпустить на вольную волю? Как обществу быть с теми опасностями, которые отсюда могут возникнуть?

На это есть в резолюции разумный ответ: это дело критики, «когда она будет опираться на идейное превосходство», и в силу этого «будет иметь глубокое воспитательное, значение» (§12.). Ведь и самые недостатки и недочеты вещи могут оказаться не менее показательными, чем ее достоинства. Этим можно бы и ограничиться, в особенности если принять еще во внимание тот здоровый художественный вкус ц крепкое общественное восприятие самих широких читательских масс, на которые спокойно можно положиться.