Сторонники этой версии сходятся во мнении, что такие законы, как Акт о гражданских правах 1964 года и Акт об избирательных правах 1965 года, уничтожили большинство пережитков сегрегации и дискриминации, закрепленных законом. Эти исторические законы далеко продвинулись в обеспечении священных американских ценностей: равных возможностей перед законом. Но они отмечают, что эти законы не очень способствовали достижению все ещё труднодостижимой, кардинальной цели афроамериканцев — социальному и экономическому равенству.
Статистика подтверждает этот тезис, указывая на то, что большинство разрывов, которые долгое время отделяли чернокожих от белых, в 1970-е годы сократились незначительно, если вообще сократились. Например, с 1970 по 1980 год медианный доход домохозяйств афроамериканцев не вырос (в долларах с поправкой на инфляцию), в то время как медианный доход домохозяйств белых немного увеличился. Медианный доход чернокожих домохозяйств в 1980 году составлял чуть менее 60 процентов от дохода белых, и эта цифра практически не изменилась с 1965 года.[43] Чистая стоимость чёрных семей — показатель не только доходов, но и домов и других активов (многие из которых достались по наследству) — была ничтожно мала по сравнению с белыми. Доля чернокожих в бедности в 1980 году, составлявшая около 33%, лишь немного снизилась по сравнению с 1970 годом, когда она составляла 34%, и оставалась — как и должно было продолжаться до середины 1990-х годов — примерно в три раза выше, чем у белых.[44] Социальные условия во многих чёрных районах переполненных, криминогенных центральных городов Америки были мрачными.
Как и в предыдущие десятилетия века, в 1970-е годы уровень младенческой смертности среди чернокожих обнадеживающе снизился: с 33 смертей на 1000 живорожденных в 1970 году до 22 в 1980-м. Но поскольку темпы снижения смертности среди белых падали чуть быстрее (с 18 на 1000 в 1970 году до 11 в 1980-м), относительная картина для чернокожих была несколько мрачнее, чем десятью годами ранее. Показатели для чернокожих стали причиной одного из самых удручающих фактов о жизни в Соединенных Штатах: Уровень американской младенческой смертности оставалась высокой по сравнению с другими странами развитого мира. Ожидаемая продолжительность жизни чернокожих при рождении, составлявшая в 1980 году 68,1 года, уступала ожидаемой продолжительности жизни белых, составлявшей 74,4 года, и этот разрыв лишь немного сократился по сравнению с 1970 годом, когда он составлял 64,1 года для чернокожих и 71,7 года для белых.[45]
Статистические данные, касающиеся уровня образования, были одними из немногих, которые казались довольно многообещающими для чернокожих. По состоянию на 1970 год только 31 процент чернокожих старше двадцати пяти лет окончили четыре или более лет средней школы и только 4 процента — четыре или более лет колледжа. Процент белых в то время составлял 55 и 11 соответственно. К 1980 году 51 процент чернокожих в возрасте двадцати пяти лет и старше окончили четыре года средней школы и 8 процентов — четыре или более лет колледжа. Доля белых к тому времени выросла до 69 и 17. Многие из этих тенденций, свидетельствующих как об относительном, так и об абсолютном прогрессе чернокожих, сохранялись и в дальнейшем, вплоть до того, что к 2000 году уровень окончания средней школы чернокожими приблизился к уровню белых. Однако чернокожим в 1970-е годы и позже было совершенно ясно, что они добились относительных успехов только потому, что начали с такого удручающе низкого уровня. Чернокожие не ликовали по поводу подобной статистики.[46]
У них были веские причины быть мрачными, ведь конфликты вокруг расовых вопросов в государственных школах потрясли многие американские общины в 1970-х годах. Некоторые из этих конфликтов были связаны с попытками государственных школ Юга, которые в 1968–1971 годах под давлением федеральных властей и судебных решений были вынуждены провести десегрегацию, отсрочить или обойти закон. Никсон, с пониманием относясь к таким задержкам и уклонениям, советовал белым южанам подчиняться федеральным судам, большинство из которых в 1970-х годах продолжали решительно выступать против сегрегации, поддерживаемой государством. В результате большинство южных школ капитулировало: По состоянию на конец 1970-х годов государственные школы Юга стали наименее сегрегированными в стране. Они оставались таковыми, наряду со школами на Западе, до конца века.[47] Учитывая, что в начале 1970-х годов могло возобновиться гневное массовое сопротивление, которое помешало выполнению решения Брауна в период с 1954 по 1968 год, это было долгожданным изменением.
Подобного движения к более сбалансированным по расовому составу школам (или к всеохватывающим расовым отношениям любого рода) не происходило во многих районах Севера, где долгое время процветала фактическая сегрегация по месту жительства и в школах, иногда применявшаяся с запугиванием и насилием. Хотя частные решения (переезд родителей в преимущественно белые районы) породили значительную часть этой сегрегации, государственные действия (постановления о зонировании, размещение новых школ, решения о маршрутах автобусов) укрепили её.[48] В деле «Браун против Совета по образованию» не оспаривалась подобная практика; оно касалось только сегрегации, санкционированной государством (де-юре) там, где она существовала — на Юге, в пограничных штатах и некоторых других штатах. Противники предписаний суда об усилении интеграции в других районах ликовали по поводу вызвавшего ожесточенные споры решения Верховного суда 1974 года, Милликен против Брэдли, который пятью голосами против четырех постановил, что преимущественно белые пригороды не обязаны по конституции объединяться с преимущественно чёрными городами (такими как Детройт, в котором рассматривалось дело), чтобы создать столичные школьные округа, в пределах которых белые и чёрные ученики могли бы обучаться на автобусах для достижения лучшего расового баланса. Судья Маршалл выразил несогласие, заметив: «Пока наши дети не начнут учиться вместе, мало надежды на то, что наши народы когда-нибудь научатся жить вместе». Он пророчески добавил: «В краткосрочной перспективе может показаться, что проще позволить нашим великим мегаполисам разделиться на два города — один белый и один чёрный, — но я предсказываю, что в конечном итоге наши люди пожалеют об этом».[49]
Беспорядки в Бостоне, где в 1974 году по решению суда было введено автобусное сообщение для преодоления преднамеренной расовой сегрегации в государственных школах, ошеломили либералов, которые надеялись на мирное сосуществование в «колыбели свободы» Америки. За три дня до запланированного открытия школ толпа белых активистов из организации ROAR (Restore Our Alienated Schools) вышла на марш к Федеральному зданию в Бостоне. Когда сенатор Эдвард «Тед» Кеннеди, либеральный сторонник судебного решения, чьи дети посещали частные школы, появился на месте событий, толпа устремилась за ним, загнала внутрь и била в забаррикадированные стеклянные двери, пока они не разбились.
В первый день занятий в сентябре только 13 из 550 белых учеников из Южного Бостона, района с преобладанием ирландских американцев, экономически неблагополучного, с «синими воротничками», явились в Роксбери, преимущественно чёрный район, куда их определили. Из 1300 чернокожих жителей Роксбери, которых направили учиться в South Boston High, бывшую ранее белой школой, осмелились появиться только 100 или около того. Белые осыпали их камнями и бутылками, ранив девять чернокожих учеников и повредив восемнадцать автобусов. Отдельные случаи насилия продолжались: В декабре чернокожий ученик школы South Boston получил ножевое ранение, из-за чего школа была закрыта на месяц. Полиции пришлось охранять многие школы. В фойе газеты Boston Globe, которая поддерживала автобусное движение, раздались выстрелы, после чего руководители издания сочли необходимым разместить на крыше снайперов. Большое количество белых учеников бойкотировали эти школы в течение всего года.[50]
