— Что скажешь? — обратился ко мне Бегунок.

— Скажу, что как только стемнеет, я пойду на охоту, надо бы наблюдательные пункты проредить, больно много они их наставили. — ответил я, зарисовывая точки на карте города.

— Можно мне с тобой? — уточнил напарник.

— Нет, не сегодня. Тут лучше одному, так спокойней будет. — пояснил я.

— Хорошо, как скажешь. — согласился Бегунок, он уже усвоил, что со мной лучше не спорить.

Оценив обстановку, я принял решение, что Бегунку и Акелле нужно возвращаться назад. К метро мы сегодня однозначно не пойдем, велика вероятность нарваться на засаду. А чтобы избежать подобной участи, я, надев свой маскхалат, вооруженный СВД и практически бесшумным ВАЛом, отправился поохотиться.

Начать я решил с патрулей, для этого вышел на маршрут, по которому они передвигаются, сделать это было несложно, ведь они натоптали целую тропу. Затем, быстро пройдя по ней, я выбрал удачное место для засады. Среди развалин мое внимание привлекла метра три в высоту гора из наваленных кирпичных обломков. Но перед тем, как сойти с тропинки, я ножом порезал себе ладошку, набрызгал кровью по сторонам и натоптал следов, создавая видимость боя. После этого зашел за горку и, взобравшись на самый верх, занял там удобную позицию для стрельбы.

Прошел час, потом еще час, я уже подумал, что зря теряю время, лежа в сугробе. Хоть я не так сильно чувствую холод, просидев на одном месте почти без движения больше двух часов, я все же замерз, на улице не май месяц. На улице уже стемнело, так что я уже решил пойти на точки, откуда я сегодня видел дым, как вдруг услышал приближающиеся голоса адептов.

Освещая себе путь яркой керосиновой лампой, адепты шли по тропинке в одну линию и жаловались друг другу на жизнь. На то, как задолбались морозить свои задницы на улице, на то, что пайку сильно урезали и скоро такими темпами им опять придется переходить на человечину, а их повар ее плохо готовит, и у него от нее изжога. И тут они наткнулись на мою ловушку, увидев кровь, они замерли на месте и начали озираться по сторонам. А это мне и нужно было, просто притормозить их рядом с собой, чтобы никто не успел убежать, а то гоняться еще за ними по темноте.

Приподнявшись на ноги со своего места, я быстро нажал на спусковой крючок пять раз, адепты даже не успели сообразить, что происходит, и сопротивления оказать, разумеется, так же не смогли. Потушив их лампу, я осмотрел тела адептов на предмет чего полезного. В карманах у них было не густо, так что всего-навсего забрал себе четыре полных магазина семерки для автомата и отправился дальше по своему плану. Тела, истекающие кровью, я так и оставил лежать на местах, таскать их смысла все равно нет, следы останутся, а судя по чистому звездному небу и безветренной погоде, снегопада пока не предвещается. Дальше дело пошло повеселее, полная луна освещала город, и я, пользуясь картой, хоть и с трудом, но ориентировался и находил места с засадами. Хотя о чем речь, какие это, нахрен, засады⁈ Поубивать бы их за такую работу, хотя этим я сейчас и займусь. Адепты занимали позиции на высотах, как правило, вторые или третьи этажи полуразрушенных домов. Вот только они тупо сидели у костров и грелись у них, так же ноя о своей тяжелой участи. А также все как один во всех засадах грустили из-за того, что пропускают праздник жатвы. Всем было абсолютно плевать, что погибла почти сотня их товарищей, к смерти они относились философски, ведь они попадут в Ад, где их встретит сам Сатана.

— Хм, ну да, и лично усадит их в персональные котлы и будет заливать им в их паршивые глотки кипящий свинец! — злобно прошипел я.

Адепты в засадах сидели по десять человек в одной кучке, брони или какой-либо другой защиты на них, разумеется, не было. Так что, принимая это в расчет, я просто подбирался к ним как можно ближе и одной единственной очередью срезал всю компашку, а после контрольным в голову добивал везунчиков, что просто падали на пол, уходя с линии огня.

Пока перемещался от одной засады к другой, наткнулся на еще один патруль и, подпустив их поближе, пристрелил всех до единого. За четыре часа я обежал весь район и убил очень много адептов, но вот морального удовлетворения я от этого не получал, слишком все просто, словно конфетку у ребенка отобрать. Но все же они людоеды, и этого факта уже достаточно для того, чтобы не оставлять никого в живых.

Закончив с основными задачами, я решил наведаться на их базу, ту самую, с которой я и начал свою вендетту. Я просто хотел пойти посмотреть, чем они там занимаются, но стоило мне оказаться поблизости и осмотреться, как зубы мои заскрипели и кулаки сжались от злости, а глаза налились кровью, опуская забрало.

Весело улюлюкая от радости и восторга, во дворе сейчас одного за другим убивали людей, причем эти люди не являлись адептами, судя по одеяниям. Люди были полностью обнаженными и за ноги были подвешены к высокому растущему тут дереву. Им резали глотки и собирали кровь в большие кружки, после чего они пускали ее по толпе и с удовольствием пили ее. Далее людей потрошили, словно свиней, разделывая их на куски, а после насаживали на железные вертела, ставили на огонь. Судя по их крикам, сегодня у них праздник «Жатвы».

— Жатва, говорите? Ну сейчас я устрою вам жатву. Держитесь, сукины дети, сейчас я вам обеспечу встречу с вашим хозяином! — злобно прорычал я.

Патронов у меня с собой было полным-полно, все же трофеи никто не отменял, как раз я захватил с собой Калашников в приличном состоянии, а то у остальных в основном отработавший свой ресурс один хлам.

Сняв маскировочный халат, чтобы не порвать и не испачкать, я достал гранаты, как осколочные, так и светошумовые, и, заняв удобную позицию на возвышенности, начал атаку.

На крыше за пулеметами сидело всего четыре человека, взяв их в прицел, я максимально быстро сделал четыре метких выстрела. Ну как метких, все же двоим я попал в грудь, и они даже начали орать от боли, но вот крики, доносящиеся со двора, они перекричать не смогли. Добив их, я отложил винтовку и пошел в лобовую атаку, встав за дерево, я начал метать в толпу гранаты, и вот теперь тут реально разверзся настоящий филиал ада. Кровь, хлещущая в разные стороны, плавящая снег, паника, смерть и дикие вопли — вот что тут началось. Оглушенные и ошарашенные адепты начали умирать один за другим от моего вероломного нападения.

Как только последняя граната была выброшена, я открыл огонь из автомата, не жалея патронов. Несколько человек все же совладали с паникой и даже попытались отстреливаться, но получалось это из ряда вон плохо. Раненые и выжившие метались по двору в поисках укрытия и стали попадать под дружеский огонь, что было мне только на руку. А я короткими перебежками подбирался все ближе и ближе и убивал все больше и больше адептов. Растеряв пятнадцать магазинов, я сделал паузу для дозарядки и отошел в сторону. Раненые адепты кричали от боли и звали помощи, во время стрельбы я заметил, как в небо запустили несколько красных ракетниц, вызывая тем самым подкрепление. Сейчас вот подзаряжу магазины и по-быстрому обойду все здание, мне нужно к приходу новых сил, если таковые появятся, уже быть на крыше и встретить их крупным калибром. Доставая из рюкзака пачки с патронами, я увидел кровь на своих руках и, осмотрев тело, я увидел, что в меня неслабо так зацепили крупной дробью, видимо, в горячке боя не почувствовал.

— Вот же суки, новый бушлат мне испоганили! Звездец вам, людоеды чертовы! — во всю глотку прокричал я, перекрикивая умирающих во дворе адептов.

Хлипкую дощатую дверь, ведущую внутрь убежища, я вышиб мощным ударом ноги, она влетела внутрь, разваливаясь на куски, падая на тела затоптанных, раненых адептов. Стоило мне войти в помещение, как по мне тут же со всех сторон открыли огонь из всего, что было. В замкнутом пространстве звонкие хлопки неприятно били по барабанным перепонкам, оглушая присутствующих. В воздухе образовалась черная дымка от сожженного пороха, что ухудшало и без того плохую видимость. Адепты стреляли, словно делали это в последний раз, делая паузы только на перезарядку. В меня несколько раз попали, шипя от боли, я перекатом ушел с линии огня в сторону, где меня уже не было видно. Затем, положив два тела мертвых адептов друг на друга, сделал себе укрытие и открыл ответный огонь короткими очередями. Жаль, гранат не осталось, сейчас бы были очень даже кстати.