— А может ну его нафиг, вдруг опасные какие? Народ нынче злой в дороге. — усомнился Бегунок.

— Слышь ты, тюлень! Вот кто сейчас злой, так это я, сколько дней я уже тебя на себе тащу? Так что если будут быковать, то сильно пожалеют, держись, попробуем догнать. — злобно сказал ему я и, сделав глубокую затяжку, выкинул сигарету в сторону и, взяв свои оглобли, бегом побежал по следам.

К счастью, долго бежать не пришлось, за поворотом мы нагнали повозку, мужики решили по нужде сходить и устроили себе привал, как раз костер разжигали. На дороге стояла черная лошадка, запряженная в телегу, на которой стояла деревянная клетка. На обочине три мужика в овечьих тулупах сидели у костра и грели воду в котелке. Вот только, увидев эту картину, Бегунок сильно так побледнел, и его затрясло.

— Макс! Макс, стой, молю тебя! Не приближайся к ним! — зашептал он.

— Что такое? — удивился я, остановившись.

— Это плохие люди, очень плохие люди! Они служат барону, помнишь, я рассказывал, как обманул одного простофилю, он выпустил меня, и я сбежал от людей, которые меня пленили.

— Ну.

— Вот это они! Если они меня увидят, то тебе несдобровать! Как бы они не за мной туда ехали.

— Ладно тебе, не боись, буду я трех обормотов еще бояться. — отмахнулся я от напарника.

— Ну тогда сразу убей их, пока мы не подошли, с автомата!

— Нет, если будут бычить, то рога я им обломаю, а если нет, то пусть идут с миром, тебя я им не отдам, слово даю.

— Дурак, какой же ты дурак! Они очень сильные и опытные, они таких, как ты, пачками ломают.

— Эх, Герасим, Герасим, бестолковый ты человек. Я говорю, не бойся, значит, не бойся, у тебя выбора все равно нет.

Приблизились к путникам, они обратили на меня внимание, но особо интереса не проявили, а все так же продолжали сидеть, покуривая трубки.

— Здорово, мужики, пустите у костра погреться? — дружелюбно улыбнувшись, обратился я к троице.

— Здоровей видали и тех не боялись! — хором ответила троица, после чего все рассмеялись.

— Погрейся, конечно, нам не жалко, как величать-то тебя? — добавил один из них.

— Я Макс, это Акелла. — указал я на волчонка, что бежал рядом, — А этого Герасимом зовут. — указал я на Бегунка, на котором лица в данный момент не было.

— Ля, Степан, ты погляди, кого к нам ветром занесло. — ухмыльнувшись, сказал один из мужчин, показывая пальцем на Бегунка.

— Вот те раз! На ловца и зверь бежит. Мил человек, ты где этого гаденыша выцепил? — спросил у меня Степан, довольно улыбаясь.

— Где взял, там уже нету. — присаживаясь к костру, ответил я.

— Ну а все же, потешь стариков, расскажи, где ты этого гада изловил и куда ты его тащишь? — все же настоял Степан.

— Где, где. В лесу, ох и помотал он мне нервы, верткий, словно червяк, вот ему ногу пришлось подломить, чтобы не убег. В деревню веду, к барону местному, за него награда обещана. — улыбнувшись и подмигнув Бегунку, сказал я.

— Верткий, это ты верно подметил, вот только наш это человек, и за ним-то мы как раз и путь свой держим. Будь другом, отдай-ка его нам, по-хорошему просим.

— Ага, отдай, это я что тогда получается, просто так две недели по лесам задницу морозил? — возразил я.

— Ну будь ты человеком, нам барон месяц сроку дал, не найдете, говорит, головы всем троим с плеч. — настаивал Степан.

— А мне-то что, ваши головы, думаете, меня барон по головушке погладит, если я с пустыми руками вернусь? — ответил я.

— Вот что, паря! Ты послушай меня, старого мудрого воина, ты молодой, у тебя еще вся жизнь впереди, а мы уже устали, как бобики, повсюду шастать и ловить этого подлеца. Так что просто отдай нам этого человечка, и разойдемся краями, а не то мы тебя тут удавим, как щенка, и в лесах припрячем. А коли кто хватится тебя, то мы ни сном ни духом, не было тут нас, и все тут. — вступил в разговор третий, начавший угрожать мне хриплым голосом.

— Вот тут-то и оно! Старые вы и дряхлые, здоровьичка-то, я боюсь, у вас не хватит удавить меня.

— Старый конь борозды не испортит. — похрустев костяшками пальцев, грозным голосом сказал Степан, глядя на пламя костра.

— Но и глубокой не вспашет. — дополнил я его пословицу.

— Эх ты, паря, зря ты так. — сказал Степан и, выхватив из рукава кинжал, попытался ударить им меня в грудь.

Реакция моя была на высоте, и я, перехватив руку, тут же ее вывернул и, выбив нож, отскочил в сторону. Вся троица также подскочила на ноги и похваталась за свое оружие. Но куда там, винтовки да ружья, пока зарядишь, пока предохранитель снимешь, пока прицелишься, в общем, без шансов. Шуметь я не хотел, поэтому достал свой кинжал и первому же вонзил его в глазницу, от чего мужчина умер мгновенно и упал прямо на костер. У того, что угрожал мне, затвор на «мосинке» прихватило льдом, и он никак не мог дослать патрон в патронник.

— Эх ты, старый воин, за оружием следить нужно! — сказал я и нанес ему удар кинжалом прямо в сердце.

— Стой, паскуда, стрелять буду! — Прокричал третий, направив на меня двуствольное ружье.

— Усади парня в клетку и вали отсюда, а то порешу! — истерически кричал он, поглядывая на убитых товарищей.

— Медведь! — крикнул я, показывая пальцем за спину мужику, и тот инстинктивно обернулся.

Получил секунду времени, мне этого хватило для того, чтобы сократить расстояние и выбить ружье из его рук, после чего просто свернул ему шею.

— Ну вот, а ты боялся. — обратился я к бледному Бегунку.

— Охренеть можно! Макс, как ты это сделал? Они же тебя даже ударить ни разу не смогли, не то, что ранить! Я впервые такое вижу! — восхищенным голосом сказал Бегунок.

— А ты что думал? Это далеко не опытные воины, просто здоровые мужики, не более того. Все, хорош базарить, сейчас клетку скинем, этих в лес оттащу, и поедем до деревни с ветерком, а то я что-то умаялся.

— Бегунок, нам нужно что-то из их вещей? — спросил я у напарника, разглядывая сумки и оружие убитых.

— Нет, ничего, кроме лошади и телеги, не берем, еды у нас в достатке, а так мало ли кто их знает в том месте, куда мы едем, еще вещи их узнать могут, а за разбой на дороге наказание одно: смерть, ну рабство в лучшем случае. — пояснил парень.

— Хорошо, как скажешь, хоть на тебя это и не похоже, столько добра выбрасывать. — улыбнувшись, ответил я.

— Мне от этих уродов ничего не нужно, сколько они мне крови попили, да и не только мне. Нет их больше, и уже даже дышать легче стало.

Оттащив трупы с их вещами подальше в лес, я принялся отламывать клетку с телеги, времени это заняло немного. Затем перегрузил бегунка на телегу вместе со всеми вещами и так же утащил в лес куски отломанной клетки и старые сани, припорошив следы крови пушистым снегом.

— Я вот о чем задумался, а то, что они первые на меня напали, это разве не в счет? Почему сразу казнь или рабство? — решил уточнить я.

— Так-то оно так, вот только твое слово против, например, слова Пана? Кто тебя слушать-то будет? Ты идешь такой с беглым человеком, это уже как бы говорит о том, что ты со мной за одно. Так что забудь, что тут было, и живи дальше, трупов тут много, по весне оттает, так что не переживай, их уже никто никогда даже не узнает.

— А по лошади и телеге нас не вычислят?

— Ну лошадь говорить не умеет, а телеги тут у всех одинаковые, их в одном месте делают, так что нет.

— Тогда поехали. — передал я вожжи своему напарнику и с удовольствием закурил сигарету, от чего Ак тут же смешно чихнул, морща свой черный носик.

— Макс, а расскажи мне про армию, в которой ты служил. Это тебя там так кулаками махать научили? Уж шибко ловко у тебя это выходит. — уточнил у меня Бегунок.

— Не кулаками махать, а драться. Ну, вообще не совсем, рукопашному бою я еще в детском доме научился, но в армии навыков добавили, разумеется. Сначала я учился просто бить людей, а потом убивать.