— Я же тебе говорил, русские своих не бросают!

— А кто такие эти твои русские? — не понимая, спросил он.

— Вот ты спросил, конечно же, русские — это народ, который раньше жил в этих землях, да и ты, по сути, русский, но только скурвившийся. — ухмыльнувшись, ответил я.

— Это как?

— А это так, поменяй нас местами, представь, что это я со сломанной ногой оказался. И вот сравни, что сделал я и что бы сделал ты. Я поступил, как подобает нормальному человеку, а то, как поступил бы ты, так делать, в общем, не стоит, плохо это.

Бегунок замолчал, осмысливая мои слова, а я, отдышавшись, начал собирать ветки для костра, надо бы поесть и попить горячего, а то я что-то вымотался, организм требует энергии. Настроение у меня было хорошее, ну еще бы, отбились от волков, убежали от охотника, а еще этот сон, не знаю, но мне словно легче стало, но все же, вспоминая об этом, чувство вины начинает терзать меня по-прежнему. Размышляя о своем, я ходил по лесу, как вдруг услышал писк. Прислушавшись, я осмотрелся по сторонам и, поняв, откуда он доносится, я осторожно отправился на него, достав пистолет из кобуры.

Метрах в двадцати я увидел лежащего около дерева черного волка, истекающего кровью. Надо отдать должное, волки сейчас стали просто монстрами какими-то, здоровые, мощные, в холке под полтора метра, не то, что в мое время.

Видно было, что животное страдает и вот-вот испустит дух. Увидев меня, он начал скалиться, но был не в силах подняться.

— Что, брат, не повезло тебе сегодня? — обратился я к волку и начал осторожно к нему подходить, кто знает, может ему все же хватит сил на последний рывок.

Но волк, услышав меня, убрал оскал и положил голову обратно на снег.

— Таков закон, причем твой же закон, либо ты, либо тебя, выживает сильнейший. — добавил я, подойдя к волку, и вытащил из разгрузки кинжал, — Я помогу тебе окончить страдания.

Я присел перед головой волка, как тот что-то прорычал, и из-за дерева, озираясь по сторонам, прижав уши и поджав хвост, к нам выбежал черный волчонок, он был еще совсем крохой, размером с домашнюю кошку, не больше. Щенок, попискивая, подбежал к своей, как оказалось, маме и лизнул ее в нос.

Волчица смотрела мне в глаза, не со злостью, а словно с просьбой, с мольбой о помощи.

— Хорошо, я присмотрю за твоим дитем. — осторожно положив ей руку на голову, прошептал я.

Как я догадался, да все просто, что ей еще может от меня понадобиться? Она смотрела то на меня, то на волчонка и жалобно поскуливала. После лизнула мою руку, а затем своего волчонка и, закрыв глаза, испустила дух. " Аааауууу", — тут же затянул волчонок, усевшись на свою пятую точку, задрав голову к верху.

— Ну что, браток, крепись, такова жизнь. — погладив пушистого зверька, сказал я, после чего взял его на руки и пошел к нашему костру, который кое-как разжег мой напарник.

Волчонок заметно нервничал и не совсем понимал, что происходит, он пытался рычать на меня, но получалось так себе. А еще он укусил меня за палец своими острыми, словно маленькие иголочки, зубами, за что тут же получил щелбан в свой черный влажный носик. Усевшись на руке, он посмотрел на меня, негодуя от щелбана, и недовольно фыркнул в знак протеста.

— А ты чего думал? Меня кусать нельзя! Подрастешь, будешь еще и по своей шерстяной заднице получать. — улыбаясь сказал я волчонку, и он, посмотрев на меня своими голубыми, словно небо, глазами, лизнул мне руку.

Вообще на ощупь он был мягоньким и пушистым, это все благодаря его щенячьему пуху, нормальной шерстью он еще не покрылся, но это вопрос времени. По окрасу шерсти он пошел в свою мать, черный, словно ночь, ни единого белого или серого пятнышка, когда вырастет, будет выглядеть шикарно и грозно, вот только оставлю ли я его себе? Хотя чего спрашивать, я уже и так это решил. Собак я люблю, чего только мой верный и умнейший Макс стоил, с полуслова меня понимал, не собака, а мечта, одним словом. Волк, разумеется, не пес, характеры у них больно разные, но я думаю, смогу воспитать этого обормота, по крайней мере, попробую.

— Это еще что? Это же волчонок! — попятившись назад, испуганными глазами оглядываясь по сторонам, нервным голосом пропищал Бегунок.

— Ну, а что такое? — не поняв спросил я у Бегунка, и мы с щенком уставились на него.

— Ты дурак? Сейчас мать его прибежит и устроит нам тут!

— А, ты про это, нет, мать его умерла, она мне его и отдала. — успокоил я своего напарника.

— И зачем он тебе? Продать хочешь? — спросил он у меня.

— Чего? Продать⁈ Вот ты как всегда, везде выгоду ищешь, все-то тебе украсть да продать! Нет, выращу, другом моим будет, и напарник из него хороший выйдет.

— Ага! Как же! Напарник, загрызет тебя, пока ты спать будешь, вот и весь напарник! Думаешь, ты первый такой, кто волка приручить решил? Много я слышал о таких вот мечтателях, да вот ни разу ни у кого не вышло, больно они злопамятные и своенравные!

— Ну так вот ты сейчас его критикуешь, а он все запоминает, вырастет и причиндалы тебе твои откусит, а я его за это только похвалю. — рассмеявшись ответил я Бегунку, располагаясь у костра.

— Злой ты человек, Макс. — с обидой сказал Бегунок.

— Ага, кто бы говорил.

Посидев у костра, мы перекусили, также я накормил волчонка, который с удовольствием умял целую банку тушенки, вылизав ее до блеска, а затем улегся мне на колени и, свернувшись клубочком, сладко засопел. Осмотрев ногу Бегунка, я пришел к выводу, что вторая нога все же не сломана, отек спадал, причем очень быстро. На вторую ногу Бегунок, разумеется, еще не скоро сможет наступать, я стянул ее посильнее бинтами, чтобы фиксация была пожестче, гипса то нет.

Закончив со всеми делами, решил, что пора было двигаться дальше, пока еще каких-то приключений не нашли на свою голову. Волчонка я вручил Бегунку, и тот тут же был укушен за нос за то, что начал ерепениться, мол, я его в руки не возьму, и вообще мне кошки больше по душе. Но вариантов я ему не оставил, и тот, прикрыв щенка бушлатом, брезгливо прижал к себе.

Погода опять подсыпала нам неприятностей в виде обильного снегопада, из-за чего я постоянно наступал то в лужи, то в грязь, а разок не заметил пенек, и мои самодельные сани-носилки опрокинулись, и Бегунок вместе с волчонком укатились в сторону.

С наступлением темноты мы остановились на ночлег, все как обычно, разожгли костер и принялись греть воду и еду. Пока я шел, все думал о том, как бы назвать своего нового приятеля, на ум сразу же пришел старый добрый мультик про Маугли, и я решил назвать волчонка в честь мудрого вожака Акелла, сокращенно Ак, почти как автомат. Волчонку имя понравилось, и он даже через раз начал на него окликаться.

И так день за днем мы продвигались вперед, дорога в основном была по лесу, иногда мы выходили на большие заброшенные и поросшие молодыми деревьями поля. Погода совсем не радовала нас, с каждым днем становилось все холоднее, и снега становилось все больше и больше. Мои переживания за здоровье Бегунка были напрасными, ему было хоть бы что, ни единого признака простуды. Акелла с радостью бегал вокруг нас во время дороги, а также мы в один из дней подстрелили косулю, которую потом с удовольствием уплетали. В дороге мы провели уже шесть дней, Бегунок сказал, что завтра мы должны выйти к большой дороге, и уже оттуда до деревни нам останется один день ходу. По ночам на нас больше никто не нападал, разве что я заметил наблюдающую за нами с высокой сосны молодую рысь, но та вряд ли рискнет, мы для нее крупноваты, но я на всякий случай оставил на дороге кусок зажаренной косули на большой кости, пусть полакомится.

Наконец-то выйдя на дорогу, я тут же наткнулся на следы, попутно нам в сторону деревни совсем недавно тут проехала повозка, запряженная одной лошадью.

— Надо догнать. — обратился я к Бегунку, закуривая сигарету и поглядывая на следы.

— С чего ты взял, что они недавно прошли? — поставил он под сомнение мои выводы.

— Как с чего, снег только-только закончился, а следы, смотри, не припорошило даже, а еще вон куча лошадиная, от которой пар идет, так что рядом они. — развеял я его сомнения.