Майор Феликс Беатус принимает решение совершить побег из Польши и добровольно примкнуть к еврейским боевым формированиям в Эрец Исраэль.

Пройдя нелегальными тропами всю Европу, он с семьей 27 мая 1947 года прибыл на историческую родину.

В Эрец Исраэль, тогда еще находившейся под британским правлением, велась ожесточенная партизанская война еврейских боевых формирований против британцев и арабов — ни у кого не было иллюзий, всем было ясно, что с уходом британцев предстоит смертельная схватка за Еврейское государство с многократно превосходящими силами арабов.

Вскоре состоялась встреча Беатуса с Ицхаком Саде (Ландсбергом), командующим еврейской нелегальной армии Хагана. Встреча с Саде повлияла на всю дальнейшую жизнь Беатуса — Саде смотрел на перспективу и ясно понимал, что в будущих боях предстоит буквально с нуля создавать танковые войска и польский офицер-танкист с богатым фронтовым опытом как никто другой подходит для этого дела.

Установлению тесного контакта между ними способствовал и такой фактор, что Ицхак Саде, выходец из России, в прошлом тоже был командиром Красной Армии, между ними не было языкового барьера — оба отлично владели русским языком.

Впрочем, языковой барьер крайне усложнил взаимопонимание Беатуса с другими командирами Хаганы – сабрами (уроженцами Израиля), что в дальнейшем оказало самое негативное влияние на его военную карьеру в Израиле.

Свидетельством тому стала встреча Беатуса в тель-авивском кафе с командирами Хаганы и Пальмаха Игалем Алоном и Данном Ланером. Встречу организовал Ицхак Саде, он же был переводчиком — Беатус и боевые командиры не понимали друг друга, Беатус не знал ни иврита, ни идиша, ни английского языка, на которых говорили сабры — уроженцы Страны.

Несмотря на возникшие проблемы, Ицхак Саде продолжал поддерживать Феликса Беатуса. Вскоре они отправились на север страны. Там, в кибуце Айелет а-Шахар, Феликс Беатус по указанию Ицхака Саде разработал план обороны Галилеи на случай вторжения арабских армий.

Отличная командирская подготовка помогла решить эту задачу, что вызвало восхищение командиров местных боевых формирований. Коэн, командир 3-го батальона Пальмаха спросил Дана Ланера — «Как долго Беатус находится в стране, раз так точно и детально знаком с обстановкой в Галилее?». Ответ поразил Коэна – «Беатус приехал всего несколько дней назад и всю информацию получил только благодаря изучению карт».

На Беатуса, в свою очередь, произвели сильное впечатление сознательность и дисциплина бойцов еврейских боевых формирований – по случаю праздника бойцы получили увольнительные и к назначенному все вернулись в свои подразделения. Как отметил Беатус, в хорошо знакомой ему польской армии дезертировали до тридцати процентов офицеров и солдат, ушедших в отпуск.

Тогда же обсуждались вопросы создания танковых войск будущей израильской армии. Об этих обсуждениях пишет полковник Меир Паиль в своей статье, опубликованной в журнале бронетанковых войск «Ширьон» (Броня) в 1999 году:

«Дело было далеким летом 1947 года. В непосредственной близости к западной границе кибуца Далия был разбит палаточный городок курса командиров отделений ПАЛМАХа. Командиром курса был Хаим Бар-Лев, а Ваш покорный слуга был в должности его заместителя. Однажды нас посетил Ицхак Саде.

«Старик» привел с собой ещё одного человека, с которым и зашел в палатку начальника курса командиров отделений. Ицхак Саде представил этого человека — Феликс Беатус, репатриировавшийся недавно из Польши, служил во Вторую Мировую войну командиром танкового полка в Советской Армии, а также в Польской Армии, организованной в СССР.

«Старик» рассказал, что этот человек не говорит на языке иврит, а только по-польски, по-русски и по-немецки; что у него есть богатый боевой опыт использования танков против немецкой армии, и что он привез его к нам, чтобы немного познакомить с частями ПАЛМАХ. «Старик» сам вызвался быть переводчиком.

После прогулки по лагерю, посещения столовой, уроков топографии и ориентации на местности, а также полевых учений и уроков по командованию отделением и взводом, мы вернулись в командирскую палатку. Там, с кофе, разлитым по эмалированным кружкам, я стал свидетелем одного из самых странных и сюрреалистических разговоров в моей жизни.

Хаим Бар-Лев и я, через «Старика», стали задавать Беатусу вопросы, весьма интересовавшие нас в те дни партизанской войны «Движения Еврейского Неповиновения» против намного превосходящей мощи Британских вооруженных сил и полиции:

«Как пехотное подразделение может устроить успешную засаду против танков и бронетранспортеров?», «Каковы наиболее эффективные способы поражения бронированных целей зарядами взрывчатки и минами?», «Насколько успешно может танк противостоять пехотному подразделению, подкрадывающемуся к нему ночью?»

Феликс Беатус ответил на все наши вопросы с профессионализмом, свидетельствовавшим, что он тёртый, опытный танкист.

И тогда Ицхак Саде неожиданно задал своему гостю вопрос из совершенно иной области: «Феликс, а как бы ты порекомендовал построить еврейские бронетанковые войска в Эрец-Исраэль, на случай, если нам предстоит, через год-два, противостоять вторжению арабских армий? И это при том, что эти армии оснащены и обучены британцами и французами использованию танков, артиллерии и авиации.»

Хаим и я просто тихо замерли, с ощущением, что мы попали в новую эру мышления, находившуюся за пределами наших интересов и знаний в то время.

Беатос немедленно ответил: «Танки у вас есть?»

Ицхак Саде: «Нет, нету!»

Феликс подумал немного и сказал: «Если у вас нету танков, я не знаю, как можно построить бронетанковые войска.»

Впрочем, танковая идея постепенно обретала реальные формы. Хотя танков у еврейских боевых формирований еще не было, но вот изготовлением бронированных «самопалов» уже активно занимались умельцы.

Беатус жестоко раскритиковал бронированные автомобили, так называемые «сэндвичи», обшивка стальными листами которых осуществлялось в авторемонтных мастерских. Это название появилось потому, что их «броня» состояла из ста миллиметров многослойной фанеры между двумя стальными пластинами толщиной в пять миллиметров, причем — из обычной стали, не броневой.

По его мнению, это были ловушки для экипажей, легко воспламенявшиеся и с ограниченным радиусом обзора и стрельбы. Вместо «сэндвичей» он разработал оригинальную конструкцию бронеавтомобиля на основе грузовика Dodge, с бронированной башней и пулеметом.

У еврейских боевых формирований еще не было танков, но Феликс Беатус уже приступил к подготовке будущих танковых экипажей в танковой школе, созданной в бывшей немецкой колонии Сарона, что находилась не территории Тель-Авива.

В феврале 1948 г. «добрый гений» Беатуса — Ицхак Саде стал командиром «Бронированной Службы» («Ширут hа-Мешурьяним», ШЕМЕШ) Хаганы, предшественницы ЦАХАЛа. Теперь вопрос создания бронетанковых войск обрел практические формы. Кадры танкистов уже были, но вот добывать сами танки пришлось самыми причудливыми способами.

Первыми бронемашинами стали два двадцати восьми тонных крейсерских танка Mk VIII Cromwell с трехдюймовой лобовой броней и 75-мм пушкой, угнанные со склада гусарского полка британской армии в Хайфе. Похитили танки британские сержанты-танкисты Майк Фланаган и Гарри МакДональд, сочувствовавшие евреям.

Следующими тремя танками стали 32-тонные американские M4 Sherman, к которым в ходе боевых действий добавились десять выпущенных еще в тридцатые годы двенадцати тонных французских Hotchkiss Н-39 с 37-мм пушками и несколько полугусеничных и колесных бронемашин GMC М2 и Daimler, угнанные с базы британской полиции.

Вся эта чудом добытая бронетехника была в дребезги разбитом состоянии и потому первым израильским танкистам пришлось изрядно попотеть, чтобы танки были приведены в боеспособное состояние.

14 мая 1948 года было провозглашено Государство Израиль. Молодое еврейское государство было немедленно атаковано армиями семи арабских стран, по своим вооружениям и численности в десятки раз превосходившими вооруженные силы только что основанного еврейского государства. Создавать Израильскую армии пришлось уже в ходе сражений против многократно превосходящих сил врага.