Все эти проблемы неимоверно досаждали. Тем более, находиться здесь, в одиночестве, в полной пустоте… Здесь нет самой концепции времени и пространства. Нет ничего. Это существо, это чудовище уничтожило абсолютно всё. Во время сражений Катастроф уже разрушалось пространство, трескалось по швам, а с её приходом всё стало лишь хуже.
И ведь ей хватало времени убивать его, а попутно с этим уничтожать обозримый вокруг мир. Он ведь возвращался всякий и раз и мог лишь на мгновение увидеть последствия происходящего. А теперь же ему приходится жить в этих последствиях. Хуже места не придумаешь.
— Ха-а-а… Что же делать… У меня есть время, есть время… Ха-ха-ха! У меня есть очень много времени подумать! — иронично засмеялся Валтейн, хватаясь за голову. Да, у него оно бесконечно, потому что его и нет!
Ни в чём здесь нет смысла, а потому и пребывать тут можно вечность… Интересно, а тут существует сама Смерть? В смысле, она может прийти сюда? Это на короткий момент жизни стало для него действительно важным вопросом, но затем он отбросил эти глупые размышления.
Толку от них? Смерть не приходит по чьему-то желанию. Она сама решает. Где, когда, при каких обстоятельствах и насколько.
Впрочем, для него настало новое время воспоминаний. Перед ним появился осколок кристалла, что вспыхнул ярким светом, а затем…
Его захлестнули чужие воспоминания.
***— Знаете. Жизнь всегда непредсказуема. Она не так проста, как может показаться. Мы, Катастрофы и Боги, привыкли жить, ни о чём не беспокоясь. Ведь с высоты нашего могущества, всё становится таким незначительным, что мы совершенно перестаём обращать на это внимание. — этот голос узнавался. Валтейн мог узнать его из тысячи, ведь ни раз ему доводилось ему внимать.
— И что ты предлагаешь, Винтерс? — усмехнулась Богиня алчности.
Они находились в личном саду одной из Богинь. Специальном пространстве, где они спокойно живут, наслаждаются своими желаниями, возможно, издеваются над смертными или что-то такое.
Алчность же отличалась тем, что её сад пестрил богатством. Одна роскошь, одни редкие предметы. Неважно что, любой артефакт, любой исторический предмет… Она не являлась коллекционером, однако являлась крайне жадной до всего личностью. Не зря ведь она носит именно такой титул.
— Разве Богиня алчности никогда не грезила о владении всем миром? — с хитрой улыбочкой продолжила та.
— Миром?.. Боюсь, даже моё Эго не потянет такие желания.
— О-о, ставить своё Эго в такое неудобное положение. Разве так можно?
— Так ты…
— Разве не лучше будет собрать всех Богов, чтобы сокрушить Катастроф, пока не стало слишком поздно?
— Ха… Какой тебе вообще прок от этого?
— Так, маленькие хотелки. У меня ко многим из них есть свои претензии.
Алчность прищурила взгляд.
— В конце концов, именно так появится идеальная возможность для воплощения своих планов. Битва между нами точно не будет лёгкой. Каждый устанет, истощится. Пускай и не так, как если бы то было с обычными смертными, но всё же. Власть над миром не валяется на дороге, не правда ли?
Так оно и было. В таких материях может решить всё незначительные слабости. Захватить весь мир, заполучить на него абсолютно все права… Будет враньём сказать, что Ал не думала об этом.
На самом деле, в её сущности есть такая тяга и желание. Желание заполучить абсолютно все богатства. Неважно чьи. Будь то у Катастроф или же Богов.
— Допустим. Я тебе поверила. И согласилась в том, чтобы помочь всё это реализовать. Что ты всё-таки получишь? Желание начать войну с Катастрофами… Причём мне это предлагает сама Катастрофа… — на её губах показалась улыбка, а её золотые глаза приоткрылись. — И что дальше? Воткнёшь мне в спину нож?
Повисло некоторое молчание. Катастрофа манифестации молчала, а затем засмеялась девичьим смехом:
— Ха-ха-ха! Ну конечно же! Конечно же!
— Вряд ли ты просто хочешь отомстить другим. Тем более, я совершенно в тебе не уверена. Ты известна в кругах как очень скрытная и странная личность.
— Не страннее Катастрофы безумия. — поглядывая на ногти, ответила та.
И правда. Хороший аргумент.
— Гм. Это не умоляет твоих качеств.
— Хорошо. Тогда, для доверия, я скажу истинные мысли. Я считаю, что миру слишком чуждо нахождение стольких личностей. Сама же понимаешь, не так ли? Огромное их обилие явно не идёт ему на пользу.
И это тоже дельная мысль. Когда появились Катастрофы, то всё стало намного хуже. На самом деле, будучи Богиней, появившейся гораздо раньше таковых Катастроф, она могла сделать собственные выводы.
Уже одно появление Богов не делало миру лучше. Они, конечно, попрятались по своим садам, однако это лишь отсрочило неизбежное.
— Допустим…
— И так получается, что Катастроф развелось слишком много. Да и Богов не меньше. Поэтому нам лучше устроить грандиозную войну, где мы сможем избавиться от большей части!
— А ты? Ты ведь останешься последней из них. Думаешь, я не захочу и с тобой покончить? — Ал слегка нагнулась вперёд с широкой ухмылкой. Её жадное Эго требовало согласиться, чтобы заполучить в свои ладони абсолютное могущество.
Лицо Винтерс никак не изменилось. Она лишь слабо улыбалась, а затем сделала шаг назад.
— Я надеюсь, что ты не убьёшь меня, ладно? — и подмигнула.
— Хах… Какая самонадеянность. Ты не из глупых, а потому… Не пытайся меня обмануть…
***Затем картинка изменилась. Валтейн мог видеть, как Винтерс шагала по какому-то тёмному коридору. Он не узнавал этого места, но затем… Его нутро вздрогнуло, ведь нечто страшное находилось в самом конце, за дверью.
Дойдя до двери, она быстро открыла их и оказалась внутри.
Тут-то и появилась хозяйка этого места. Та, что известна, как павшая Катастрофа в настоящем, но являющаяся полноценной в прошлом. Катастрофа мёртвое искажение.
Её фиолетовые глаза уставились на гостью.
— Привет, Винтерс. Что привело тебя сюда?
— О-о! Здравствуй! Я так рада тебя видеть! — та быстро обняла её.
— Ты всегда ведёшь себя столь беспечно.
— Ты тоже так думаешь? Ну, я ничего не могу с собой поделать, сама знаешь. — посмеялась девушка. — М-м, ты так приятно пахнешь. Что ты делаешь со своим телом?
— Ничего особенного. — та похлопала её по голове, после чего отпрянула назад и продолжила заниматься тем делом, коим занималась до этого.
Помещение вокруг было обставлено фиолетовыми клубами с растениями. И не обычными, а какими-то экстравагантными… Прямо под характер самой хозяйки. Такие же чёрно-фиолетовые. И в данный момент она поливала их со сдержанной улыбкой на лице.
— Я пришла, чтобы позвать тебя на свою авантюру. Ты же пойдёшь со мной? — перешла к делу Винтерс, наблюдая за её действиями.
— Вот как? Что в этот раз? Надеюсь, не что-то безумное.
— Я знаю. Ты не любишь слишком странные действия. Но иначе же я не могу, правильно?
— Ты неисправима.
— Какая родилась. — она стукнула себя по груди. — Я хочу изменить мир. — следующие слова оной были произнесены уже серьёзно.
Мёртвое искажение продолжала поливать растения. И, закончив с этим, Катастрофа посмотрела на неё тем же взглядом:
— Что именно ты хочешь в нём изменить?
— А разве непонятно? Его несправедливость.
— Несправедливость… Какое размытое понятие.
— Да. Но я считаю, что оно всё-таки может иметь какую-то форму и определение. Справедливость определяет каждый по-своему. Я просто стану той, кто уровняет всё по своей справедливости.
— Это очень высокомерно.
— Но если никто не делает, то лишь мне и остаётся.
— Хах. — собеседница развернулась спиной, направившись к другим цветочкам. — Ты же понимаешь, что наш мир не настолько простой, чтобы рассуждать об этом так легко?
— Но он не настолько сильный, чтобы мне помешать об этом рассуждать. Не так ли? — Винтерс развела руки в стороны и обошла приятельницу со стороны. — В конце концов, мы оказались здесь из-за своих собственных решений и собственных сил.
