Окраины всколыхнулись. Стали требовать… впрочем, чего они стали требовать, было неясно. Кто-то — найти убийц, кто-то — изгнать юормов из Талаяма, а их там жило полно, кто-то — полностью прекратить связи с Юоремайей, что было вообще невозможно.

Руководство города, в лице наместника Заренга, распорядилось оттеснить волнующийся народ на окраины, что и было проделано. Но бунтари заняли несколько общественных зданий и требовали встречи с властями. Таково было положение дел, когда отряд вступил в Талаям.

Наместник Талаяма Заренг, высокий, сутулый, худощавый мужчина с медальным профилем, рассказал всё это уже в крепости.

Отряд направился туда сразу от пристани. Там они и повстречали Заренга, который позвал Рокота обсудить происходящее. Тысячника он знал в лицо, хотя явно недолюбливал.

Касьян, хорошо изучивший Рокота, понял, что тот тоже наместника не любит, хотя старается этого не показывать.

Рокот ткнул в нескольких человек.

— Ты, ты и ты. Ещё ты. Идёте со мной.

В числе названных оказались Тамиан, Касьян, Берчет, ещё пара надёжных людей. Стасию Рокот, конечно, не позвал. Впрочем, никто не сомневался, что она и так всё узнает.

— Что ты собираешься предпринимать дальше, почтенный Заренг? — спросил Рокот, выслушав рассказ.

— Ничего, — осклабился наместник. — Такое порой бывает. Пошумят и успокоятся.

— Но подобное нападение — дело серьёзное. Много людей погибло.

— Было бы о ком говорить… — раздражённо бросил наместник. — Рыбаки обычные. Всё равно потонули бы рано или поздно. Что, ради них торговлю с Юоремайей прервать?

— Разумеется, нет, но нужно понять, что произошло. И с жителями надо поговорить, успокоить их.

— Я этого делать не собираюсь, — бросил Заренг. — Чести много. Возомнят потом о себе невесть что.

Рокот недовольно поморщился. Приказывать наместнику он не мог.

— Если потребуется, торговля с Юоремайей будет прервана, — послышался негромкий голос.

Точнее, голос был совсем тихий, но он высказал такое кощунство, что его услышали все.

Заренг на миг онемел, потом рассмеялся.

— Кто ты, неразумный юноша?

— Я царевич Тамиан.

Повисло неловкое молчание. Заренг, нарочито высоко подняв брови, воззрился на Рокота.

Рокот кивнул, подтверждая. На лице его мелькнуло чуть заметное удовлетворение.

— Ах, да. Гонец же был. Ну если так, — с явной издёвкой проговорил Заренг, — я тут ничего не решаю. А как мы определим, требуется прерывать торговлю или нет?

Тамиан шагнул вперёд.

— Для начала я намерен поговорить с этими людьми, — сказал он с непривычной решительностью. — Сегодня. Отряду немедленно предоставить отдых в крепости. Меня также сопровождает моя сестра, царевна Стасия, нужно дать ей подобающее помещение.

Если наместника и удивило, что царевна путешествует в мужской одежде в составе вооружённого отряда, вида он не подал. Да и не до царевен тут было, когда речь шла о доходах с торговли.

Касьян в выделенном ему закутке разместился быстро. Собственно, он туда только заглянул — каменные стены, низкий потолок, маленькое окно, еле помещается лежанка, но она удобная, а больше ничего и не надо — и пошёл выяснять, что делать дальше, и куда заведёт Тамиана — и их всех заодно — столь неожиданно вспыхнувшая в нём кровь Гремиталадов.

Тамиана он разыскал в царских покоях, были и такие в крепости. Ряд небольших залов, порядком запылившихся. Запылившихся не полностью — внизу, на полу и вообще на уровне человеческого роста была совершенная чистота, а выше, на лепнине, на потолке, на стенах — клочья пыли и огромные паутины.

Царевич зачем-то шарил по шкафам.

— Что теперь делать будем? — спросил Касьян.

Ещё месяц назад он и вообразить не мог, что задаст такой вопрос Тамиану.

Тот прервал осмотр полок.

— Честно говоря, понятия не имею. Но Рокот прав, с пострадавшими надо поговорить. Наместник не собирается, ну значит, мне придётся.

Касьян взглянул на царевича, словно впервые. Худощавый мальчик, ничем не примечательный, с тихим голосом, в запылённой дорожной одежде. В нём не было ни властности Аристарха, ни надменности Аннелы. Откуда он у них такой вообще взялся?

Доспехи, правда, хорошие, ну и что? Касьян покачал головой.

— Тамиан, боюсь, если этот мерзавец тебя не представит, народ тебе просто не поверит.

— Конечно, не поверит. — Тамиан вернулся к своему занятию. — Что я тут, по-твоему, делаю? Ищу царское облачение. Надо же хоть как-то подтвердить, кто я. Помоги.

Касьян тоже полез смотреть. Почему-то большей частью везде была посуда и покрывала. И охотничьи рога попадались. На кого тут охотились — в море на китов, что ли?

— Тебе тоже показалось, что он мерзавец? — поинтересовался Тамиан.

— Да. Я даже удивился, почему такой человек — наместник в Талаяме.

— Почему? — переспросил Тамиан. — Это понятно. Ты представляешь, какой доход в казну идёт с Талаяма?

— Нет, конечно.

Царевич заглянул в очередной ящик.

— Впрочем, я тоже не знаю. Знаю, что большой очень. Пока Заренг его обеспечивает, всё остальное Изберилл мало интересует.

— Ты и правда готов остановить торговлю с Юоремайей? — осторожно спросил Касьян.

— Если я такое сотворю, меня в башню Брана на самый верхний этаж посадят. Но нападавшие — не те юормы, которые здесь много лет торгуют. Это сделал кто-то, желающий нарушить равновесие. Правила Игры нарушить.

Послышался скрип открываемой двери и шарканье. Молодые люди одновременно взглянули в ту сторону. Перед ними стоял дряхлый старик, с седыми редкими волосами, с трясущимися руками.

— Я слышал, — произнёс он глухо, — что в крепость прибыл царевич триладийский.

— Да, это я, — осторожно отозвался Тамиан.

— Благословенный день! — воскликнул старик. — Я уж не чаял увидеть наследника Гремиталадов.

И он склонился в низком поклоне.

— Не надо, старец, — мягко сказал Тамиан. — Кто ты?

— Я Кром. Я смотритель. Я тут… хожу… убираю, каждый день. — Старик отвечал не сразу, слова, проникнув сквозь его ухо в мозг, сперва бродили где-то по закоулкам воспоминаний, непонятые, и лишь потом ему удавалось их ухватить и осмыслить.

— Ты тут один?

— Один. Я всегда один. Я жду.

— Чего ждёшь, старец?

Старик медленно поднял на царевича бесцветный взгляд и торжественно изрёк:

— Твоего прихода.

Что почувствовал Тамиан, Касьян не знал, но у него самого холодок пробежал по коже.

— Талямом правят бездушные торгаши, — продолжал старик, уже бормоча, невнятно. — Они забыли о справедливости. А я жду. Один. Всегда один.

Поэтому тут и убрано так странно, понял Касьян. Он стирает пыль постоянно, но только там, где может дотянуться.

Кстати… он же стирает пыль. Он знает, где тут что лежит.

— А подскажи, старец, — тихо вмешался Касьян, — есть ли здесь царское облачение?

— Есть, разумеется, — неспешно ответил Кром. — Есть мантия пурпурная, которую носил сам государь Легедан Второй.

Легедан Второй. Прапрадед Тамиана. Правил более ста лет назад.

— Где она? — быстро спросил Тамиан.

Старец просеменил к одному из кованых сундуков, извлёк откуда-то ключ, повернул. Поднять крышку у него не получилось. Юноши подскочили с двух сторон и откинули её.

Вот тут всё и было. И мантия, цветом похожая на фиолетовый песок сотаров, но темнее. И даже царский венец.

Тамиан торопливо выхватил мантию, встряхнул. Она запылилась, но была прочной.

— Её нельзя брать, — всполошился старик. — Не берите! Это мантия государя Легедана Второго.

Тамиан, держа в руках тяжёлую материю, поднял на старика глаза.

— Кром, она теперь моя. Ты ведь хранил её для наследника Гремиталадов, помнишь?

Старик в затруднении поморгал. Потом вдруг словно озарился внутренним пониманием.

— Да. Возьми.

— Клянусь, я верну её на место, — обещал Тамиан, накидывая мантию на плечи.