Этого он не ожидал. Но почему бы и нет?
Вечерами воины нередко упражнялись на мечах. Ничего необычного. Когда они скрестили клинки, сперва никто и не посмотрел.
Неспешно протекало обычное стояночное время, на костре грелся котелок, пара голосов выводила старую песню, ещё времён войны за Талаям:
Я шлемом в море
Воды черпну,
Найду я жемчуг
В седой волне.
Я б им украсил
Твою весну.
В краю далёком
Приснись ты мне.
Касьян с удивлением обнаружил, что минуты ему не хватит. Стасия и впрямь владела мечом неплохо, для девчонки, конечно. Впрочем, Касьян всё равно теснил её к краю поляны, к огромному дубу. Но если бы он не был неплохо обучен, и если бы это был настоящий бой, солоно бы ему пришлось.
Она медленно отступала, отражая удары. Дзынь. Дзынь. Попыталась атаковать. Ха. Главное, не поранить её, да и самому не пораниться.
А хорошо машет, красиво. Ну всё, сейчас выбью меч.
Стасия отпрыгнула. Ещё удар, и…
Широкая серебристая полоса свистнула, разделив Касьяна и царевну, воткнулась в ствол дуба на уровне их лиц, точно стальная стена вдруг выросла там, где только что Касьян видел блестящие глаза Стасии.
Рокот вогнал меч в дерево между сражающимися. Это был серьёзный меч, не то что у них обоих, почти в рост человека, с широченным лезвием.
Стасия и Касьян воззрились сперва на меч, потом на старого воина, оба тяжело дыша.
— Что вы затеяли? — укоризненно буркнул Рокот. — Прекратите оба. Негоже царевне так себя вести. Будто не понимаете.
Легко выдернул свой меч — у Касьяна бы много времени заняло вытащить эту махину из дубового ствола — и удалился к костру.
Молодые люди посмотрели друг на друга.
— Я продержалась больше минуты, — со сдержанным торжеством сказала Стасия. Потом вдруг лукаво улыбнулась. — Зря ты со мной связался, у меня же защита от оружия.
Она прикоснулась к шее, вытянула из-под доспеха его собственный шнурок, на котором висел квадрат-оберег, показала ему на пальце.
Сунула клинок в ножны и тоже ушла, улыбающаяся, лёгкой походкой, словно готовая взлететь. Светлые пряди выбивались из косы.
Касьян остался на прежнем месте. Не удалось выбить меч. Его томило чувство незавершённости.
* * *
Ириней
Вечер. Солнце спускается за лес чуть южнее, чем пару недель назад. Световой день стал неуловимо короче. Летнее солнцестояние позади.
Дорога из Изберилла до Сини должна занять около месяца.
Или меньше, если Касьяну дадут лошадь.
Или больше, если… если задержаться. Если выехать не сразу. Если на пути встанут соблазны. Если что-то случится в дороге.
Много если.
Ириней произнёс это вслух. Насмешливо закаркала в лесу ворона.
Хорошо, пусть будет полтора месяца. Ещё месяц остался.
Соблазны… Соблазны не должны помешать. Касьян ответственный мальчик.
Ответственный, да. Но люди… Кто их поймёт?
Ириней отсёк это направление мыслей. Лучше обмануться, чем заранее так думать.
Опасности дороги туда. Доехал ли он вообще? Дворцовые интриги. Опасности дороги обратно.
Да почему он должен не доехать?
Ещё интерес Касьяна к Белому оленю тревожил Иринея.
Чем бы это существо ни было, встреча с ним приводит к распаду личности.
Но тут дорога вообще не при чём. Увидеть Белого оленя и из окна собственного дома можно. Если не повезёт.
Вот о чём Ириней совершенно не беспокоился, так это об итогах опыта. Он был в них совершенно уверен. Редко когда он был в чём-то уверен настолько.
Как хорошо, когда укрощаешь хаос, поняв его закономерности!
Озарение оставило в нём ровное неугасаемое пламя. Связались все нити. Нашлись все ключи. Он умозрительно созерцал шарообразную Землю. Красота этого решения приводила его в восхищение. Он лишь дивился, что никто раньше этого не видел. И до сих пор ведь не видит.
Сколько всего из этого последует!
Мысль его двигалась дальше, неудержимая, растекалась, как водный поток в дельте Талы, он не знал, какой рукав выбрать, куда направиться, за что схватиться.
Кстати, о воде. Реки. Моря. Почему они не стекают с шара? Стало быть, есть какая-то незримая сила, которая их удерживает. Как она работает?
Есть, о чём подумать.
Но сперва нужно дождаться Касьяна. Касьян привезёт измерения, по которым можно будет рассчитать радиус Земли. И мир станет бескрайним. Ибо у шара границ нет.
У мечты не бывает преград,
Мысль не ищет дорогу назад,
Хоть бредёт не всегда напрямик,
Никогда не заходит в тупик.
* * *
Разговор с Тамианом
Ночь.
Все спят, кроме часовых.
Касьян ворочался в полудрёме.
Небесная царевна в жемчужном уборе склонялась над поляной. Она носила его оберег, звено от цепи.
Земля — шар. Она с этим согласилась. Но тогда оба они думали, это их последняя встреча.
Лучше бы так оно и было.
Ещё недавно хотелось совсем малого.
“Вдруг так сложатся обстоятельства, что ему удастся услужить ей? И она поблагодарит его?”
Получилось ведь. Чего ещё надо?
Небесная царевна взмахивала мечом, из звёзд составленным, не грозя, но маня за собой.
Он делал шаг, и перед ним вырастала стальная стена.
И так снова и снова, тысячекратно.
Наконец, сон слетел с него.
Он в первый раз отдал себе отчёт, что качается на очень опасной грани. Пропади всё пропадом…
* * *
Касьян приподнялся на локте, обвёл взглядом тьму, потом встал. Часовой сидел у костра, порой подкидывал поленья. Касьян повернулся, и через лес побрёл к реке, к обрыву. Было недалеко.
Через несколько минут он вышел к Тале.
В этих местах она была уже очень широка, чёрная ровная гладь, позолоченная луной. Противоположный берег терялся во мраке.
Вид этот напоминал о мимолётности всех людских дел. Река была такой же, когда Темий Гремиталад искал благосклонности Талы-девы, и через тысячу лет такой же будет.
Как там у Дим Фо: “Есть у рек сознание, подобное человеческому, но и отличное от него, ибо срок жизни рек неизмеримо дольше срока, отпущенного смертному, и потому мыслят они иначе”.
Но Касьяну было от этого не легче. Смятение одолевало его здесь и сейчас.
Более всего мучил этот проклятый квадрат на груди Стасии. Он открывал и закрывал глаза, но и так и этак видел перед собой лишь блеск колдовского металла на белой девичьей коже.
Зачем она его носит? Что это значит?
В первый раз в жизни он испытывал такой сумбур в ощущениях, и справиться с ним не мог.
Надо успокоиться. Ничего это не значит, он же сам ей этот квадрат для защиты от покушений отдал, без всяких тайных намёков.
Да что на него нашло?
В лицо дунул порыв ветра с реки. В тот же миг Касьян уловил совсем рядом какое-то движение и понял, что он здесь не один.
Он насторожённо повернулся на шорох.
За большим валуном сидел человек, обхватив руками колени, низко опустив голову.
Касьян непроизвольно положил руку на рукоять меча. Хотя вряд ли сидящий чем-то мог угрожать ему или отряду.
— Кто здесь?
Человек шевельнулся, вскинулся.
— Свои.
Он узнал голос Тамиана. Раньше они друг с другом напрямую не перекидывались и словом. Неожиданно. Но надо что-то сказать.
— Вечер добрый, царевич.
— Уже ночь давно, — безучастно заметил Тамиан. — Касьян, ты?
— Да, — отозвался Касьян, немного удивлённый тем, что царевич помнит его имя. Он сам за это время выучил далеко не всех участников вылазки. Хотя, наверно, Тамиан во дворце его слышал.
Впрочем, сам Касьян недавно понял, что запоминает людей гораздо хуже, чем тексты и цифры.
