Это было разумно, Касьян поблагодарил и не шевельнулся. Ему упорно не хотелось с ними ничего общего иметь. Не нравились они ему.

В тот день он случайно попал в парадные помещения дворца. Что-то ему поручили, какую-то мелочь. Он шёл по колоннаде, соединявшей залы. В лицо бил солнечный свет.

В противоположном конце колоннады распахнулись двери, и навстречу Касьяну явилась небесная царевна. Точь-в-точь такая, какой он её себе представлял. В длинном парчовом одеянии, украшенном драгоценными камнями, в жемчужной диадеме. Она двигалась прямо к нему.

Что это, у меня видения от недосыпания? Он провёл рукой по глазам. Небесная царевна не исчезла. За ней следовала толпа сопровождающих.

Проклятье, Стасия!

Касьян отступил вбок, к колонне.

Стасия шла медленно, степенно, он и вообразить не мог, что она умеет так ходить. Поравнявшись с ним, на миг остановила на нём взгляд. Но ни тени узнавания на её лице не отразилось. Она неспешно прошествовала дальше.

Касьян с изумлением смотрел вслед. Он никак не мог соединить в уме прежнюю Стасию, упрямую растрёпанную девчонку, и эту новую Стасию, величественную и молчаливую, так похожую на небесную царевну.

Впрочем, какая бы она ни была, сегодня она будет продана.

Зажужжал над ухом комар. Касьян рассеянно отмахнулся, случайно коснулся ладонью щеки и неожиданно вздрогнул — насколько ледяной была его рука.

Позже, уже на пиру, он снова её увидел, в начале стола, напротив царя махиола. Его предположения, что их уже знакомили, оказались ошибочны. Дарро смотрел на Стасию, царевну небесную, в первый раз, несомненно, и был явно удовлетворён увиденным.

Что думала Стасия, понять было трудно. Лицо её не выражало ничего.

Пир, чтоб ему, да когда же он кончится?

Касьяна никто там не держал, конечно, но крики пирующих разносились по всему дворцу, бесконечные заздравные речи, клятвы в нерушимой дружбе — всё это сливалось в неумолчный торжествующий гул, который не давал ни на чём сосредоточиться мыслями.

Он глотнул хмеля, но не опьянел, лишь остро ощутил неуместность своего присутствия здесь.

Лучше куда-нибудь убраться. Всё едино чуть позже на Брану идти.

Седовласый старец из махиола тоже выходил из трапезной. Касьян придержал перед ним дверь.

Тот с достоинством кивнул ему.

— Эуретинге.

Спасибо? Голос был совсем не старческий, и слово прозвучало, как начало неведомой песни.

Мелодичный язык у них.

Всё равно не люблю.

Касьян пошёл через сад. Смеркалось уже. Пересижу здесь немного, потом на башню двинусь.

Он искал уединения. У дорожки стояла скамья, но он обогнул живой колючий серебряный забор и опустился на корень, прислонился к древесному стволу.

Здесь было тихо. Шум дворца доносился, но совсем издалека. Под ногой пружинил мох.

Во мху выделялись вкрапления цветов, мелких-мелких, ярких-ярких точек. Цветы — точки, звёзды — точки.

Уж совсем скоро день солнцестояния, день высокого солнца.

Подтвердится ли предположение Иринея?

Они поймут это, только когда сопоставят оба измерения.

Если Ириней прав, что это значит, что это влечёт? Можно пойти в одну сторону и вернуться на прежнее место с противоположной стороны. Насколько велик этот шар?

Это они тоже узнают.

Его чувства всё же не принимали этого. Его зрение убеждало, что мир плоский. С ним трудно было спорить. Он мог повторить рассуждения Иринея, мог согласиться с ними, но не мог их осознать, не мог ощутить это странное свойство Земли — шарообразность.

Читатель, если тебе смешны сомнения Касьяна, вспомни, например, замедление времени в теории относительности. И честно ответь себе на вопрос — ты это понимаешь? Ты это чувствуешь?

Или представь и пропусти через свой разум, чем отличаются друг от друга шесть видов кварков[22], тоже очень увлекательно.

Нам в голову вкладывают факты, мы запоминаем их и думаем, что очень умны. Но подлинно постичь вещи, которые мы не наблюдаем наглядно — трудно, иной раз надо совершать множество подходов к сделанному другими людьми объяснению, пока в твоём разуме не блеснёт вспышка озарения — я понял! Самостоятельно сделать обобщение из несвязанных явлений, выстроить их в определённом порядке — это ещё труднее.

А каково было тому, кто делал это с нуля?

Касьян то ухватывал умом это понимание, ему казалось, что вот-вот он постигнет истинную суть мироустройства, то терялся, построения рассыпались, как шалашик из веток, сметённый вихрем. Он представлял себе шар, арбуз, мяч, клубок ниток у бабушки Мары, круглый набалдашник скипетра Аристарха. Могут ли обмануть чувства, можно ли вообразить, что шар — плоский? Если ты по сравнению с ним — муравей, песчинка?

Уже почти стемнело. Ночное светило нарисовалось на небосклоне.

За серебряной живой изгородью вдруг послышались негромкие голоса. Касьян и так был неподвижен, а тут совсем замер. Ему не хотелось, чтобы его заметили.

Потом он понял, кто ведёт разговор, и оцепенел окончательно.

— Сад прекрасен при лунном свете.

Аристарх говорил негромко, но голос его обладал свойством заполнять окружающее пространство.

— Присядем, Дарро.

Они сели на скамью в нескольких шагах от Касьяна. Незаметно ускользнуть не получится.

Речь шла об оружии. Мечи, кинжалы, копья. Трилада продавала их народу махиола. Оба собеседника проявляли большую осведомлённость в вопросах их изготовления, использования и стоимости.

Касьян прижался затылком к узловатой коре и задумался. Если его обнаружат, самое разумное — прикинуться спящим. Неплохая мысль. Шёл с пира на башню, ну и отключился по дороге. Может, не сразу казнят.

Интересно, долго они собираются здесь сидеть?

Сидели долго. О чём-то спорили, в чём-то соглашались, порой смеялись, как простые люди. Касьян не следил за их переговорами, потерял нить, точнее, и не находил её. Только по интонациям говоривших юноша понял, что они пришли к соглашению.

— Деловые вопросы мы решили, так что можем перейти к отдыху, — удовлетворённо произнёс Аристарх. — Впереди у нас приятное времяпрепровождение.

И поднялся, насколько мог судить Касьян.

Скорей бы уж убрались.

Дарро помолчал немного. Потом отозвался, но в голосе его прозвучало то ли сомнение, то ли смущение. Про оружие он говорил гораздо увереннее.

— Есть ещё один вопрос.

— Какой же?

— Этот сад полон прекрасных цветов, — издалека начал Дарро. — И твоя племянница — тоже прекрасный цветок.

Касьян за изгородью вздрогнул. Силы небесные, подслушивать разговоры государей на подобную тему! За такое точно голову срубят. Он не дышал, но звон собственной крови в жилах оглушал его, гремел набатом, ему казалось, те двое не могут не слышать этот звон.

Тем временем государь Трилады пренебрежительно присвистнул.

— Стасия? Она всего лишь бутон. Причём не розы, а репейника.

— Ты не собираешься выдать её замуж?

Аристарх рассмеялся.

— Понимаю, о чём ты. Дарро, к чему тебе Стасия? Она слишком молода. К тому же глупа и своенравна, а царице махиола нужен ум. Наш договор будет нерушим и без таких обязательств с твоей стороны.

Царь махиола тоже встал со скамьи.

— Но она красивая девушка. Она понравилась мне.

— Давай вернёмся к этому потом, — живо предложил Аристарх. — Кстати, мы не обсудили снижение торговых пошлин на…

Касьян уже не расслышал, на что собрался царь Трилады снижать торговые пошлины. Захрустел фиолетовый песок, и шаги стали удаляться.

Ушли…

Касьян уронил голову на колени. Можно дышать. Сердце сжималось и разжималось, как кузнечные мехи.

Так значит, Аристарх не хочет выдавать Стасию замуж за Дарро?