– Это ненадолго, – заявил Наджа. – Как только я вернусь в Фивы, корона найдет своего хозяина. Все уже устроено.

Царевна зажала себе рот рукой, чтобы не закричать. Негодяи намереваются расправиться с Нефером так же безжалостно, как с остальными своими жертвами. Сердце екнуло у нее в груди, она ощущала себя совершенно беспомощной. Ее лишили свободы и друзей. Девушка пыталась изобрести способ послать весточку Неферу. Только в этот миг она осознала всю силу своей любви к нему, но не могла сделать ничего для его спасения.

– Какая жалость, что лев не исполнил всю работу за тебя, – посетовал Трок. – А всего лишь слегка его поцарапал.

– Зверь прекрасно подготовил сцену. Неферу нужен лишь маленький толчок, и я устрою ему похороны попышнее, чем его отцу.

– Ты всегда отличался щедростью. – Трок пьяно хмыкнул.

– Раз речь зашла об отродье Тамоса, давай поговорим и об остатке рода Апепи, – вкрадчиво предложил Наджа. – Предполагалось, что маленькая царевна сгорит вместе со всеми – так ведь мы договорились?

– Я передумал, – буркнул гиксос.

Минтака услышала, как он наполняет очередной кубок.

– Опасно оставлять невыполотым любой росток от семени Апепи, – предупредил регент. – На годы вперед Минтака может стать знаменем для всех, кто склонен к недовольству и мятежу. Избавься от нее, брат, и чем скорее, тем лучше.

– А почему ты не поступил так с дочками Тамоса? – ощетинился Трок. – Почему они до сих пор живы?

– Я женился на них. Хезерет уже души во мне не чает и сделает все, о чем я ее попрошу. У нас общие стремления, и ей тоже не терпится поприсутствовать на погребении ее братца Нефера. Корона влечет ее не меньше, чем мой царственный жезл.

– Стоит Минтаке разок испытать, как мой шмель опустится на ее розовый бутон лотоса, с ней произойдет то же самое, – пообещал Трок.

Царевна вся сжалась. Снова ее закружил вихрь эмоций. Она была так перепугана живописной похвальбой Трока, что едва не прослушала ответ Наджи.

– Она ухватила тебя за яйца, братец. – регент хохотнул, но не слишком-то весело. – На мой вкус, девица слишком дерзка и непокорна, но желаю тебе удачи. Но будь осторожен с ней, она неукротима и может оказаться куда более предприимчивой, чем ты думаешь.

– Я немедленно женюсь на ней и сделаю ребенка, – заверил родича гиксос. – С живым комком внутри она станет более сговорчивой. За все эти долгие годы девчонка разожгла в моих чреслах огонь, погасить который способны лишь ее сладкие молодые соки.

– Ты бы больше думал головой, брат, а не отростком. – По голосу было понятно, что Наджа сдался. – Будем надеяться, что ты не пожалеешь об этой своей страсти.

Минтака услышала, как скрипнули доски, – это Наджа встал.

– Ну, да возлюбят и защитят тебя боги, брат, – попрощался регент. – Обоим нам предстоят важные дела. Завтра поутру мы расстанемся, но встретимся, как договаривались раньше, в Мемфисе на исходе разлива Нила.

Весь остаток пути вниз по реке от Баласфуры Минтака не покидала галеры. Пока они плыли, она могла свободно гулять по палубе, но стоило пристать к берегу, как ее запирали в каюте, а к двери приставляли стражу.

Причаливали часто, потому как у каждого встреченного на пути храма Трок сходил на сушу и приносил жертвы и дары местному богу или богине за свое восхождение на египетский трон. Хотя другие этого пока не знали, Трок давал бессмертным знать, что вскоре как равный присоединится к их кругу.

За исключением упомянутых ограничений, Трок пытался снискать расположение Минтаки, искупая щедростью недостаток любезности. Каждый день он подносил ей роскошные подарки. Один раз – пару прекрасных белых скакунов, которых она передарила капитану галеры. В другой раз это была украшенная позолотой и алмазами колесница, добытая ее отцом во время похода на ливийского царя. Девушка поднесла ее начальнику дворцовой стражи, преданному соратнику Апепи. Затем был отрез тончайшего шелка с Востока, а еще далее – серебряный бочонок с полудрагоценными камнями. Последние она раздала своим служанкам. Когда девушки выстроились во всем великолепии на палубе, Минтака провела их перед Троком.

– Эти побрякушки в самый раз подходят для рабынь, – бросила она пренебрежительно. – Но не для благородной госпожи.

Новый фараон не падал духом и, когда они проплывали мимо расположенного в Нижнем царстве Асьюта, указал на богатое имение с плодородной землей, раскинувшееся почти на лигу по восточному берегу.

– Теперь оно принадлежит вам, ваше высочество. Вот дарственная. – Трок с поклоном и усмешкой вручил ей пергамент.

В тот же день царевна послала за писцами и велела составить вольную, по которой все рабы имения получали свободу. По второй грамоте поместье отходило к жрицам храма Хатхор в Мемфисе.

Когда Минтака пыталась найти утешение от печали и скорби в обществе рабынь – они пели и танцевали на корме, играли в бао и в загадки, – Трок старался присоединиться к забаве. Он заставил двух девушек исполнить с ним танец «Полет трех ласточек», после чего обернулся к Минтаке и попросил:

– Загадай мне загадку, царевна.

– Кто воняет, как буйвол, выглядит, как буйвол, а скача с газелями, делает это с грацией буйвола? – милым голосочком произнесла Минтака.

Служанки захихикали, а Трок нахмурился и покраснел.

– Извините, ваше высочество, но это для меня слишком сложно, – сказал он и ушел к своим людям.

На следующий день он простил, но не позабыл нанесенное оскорбление. Когда корабль причалил у деревни Самалут, Трок велел ватаге бродячих артистов, акробатов и музыкантов подняться на борт и устроить представление для Минтаки. Один из фокусников был смазливый парень с забавным говором. К несчастью, трюки в его репертуаре были древними, да и мастерства ему не хватало. И все же, стоило Минтаке узнать, что труппа хочет воспользоваться выгодами заключенного в храме Хатхор мира и отправляется вверх по реке в Фивы, чтобы дать представление при дворе южного фараона, девушка стала проявлять живой интерес к выступлениям, особенно к фокусам того самого парня по имени Ласон. После представления она пригласила артистов угоститься шербетом и финиками в меду, а фокуснику жестом велела расположиться на подушке у ее ног. Ласон постепенно преодолел робость и стал развлекать царевну забавными историями, над которыми она весело смеялась.

Под шумок, пока служанки щебетали, Минтака попросила Ласона передать по прибытии в Фивы весточку для знаменитого мага Таиты. В восторге от выказанного ему столь знатной особой доверия фокусник охотно согласился. Взяв с него клятву хранить тайну и никому не рассказывать о поручении, девушка сунула ему в руку малюсенький свиток папируса, который молодой человек спрятал под хитон.

Наблюдая, как бродячие артисты сходят на берег, Минтака испытывала огромное облегчение. Она давно искала способ предупредить Таиту и Нефера. Папирус содержал ее уверения в любви к Неферу, Таиту же девушка извещала о коварных намерениях Наджи. Сообщала также, что Хезерет нельзя больше доверять, поскольку сестра фараона переметнулась на сторону врагов. Далее царевна излагала истинные обстоятельства смерти ее отца и братьев. А под конец рассказала, что Трок собирается сделать ее своей женой вопреки ее помолвке, и просила Нефера использовать всю власть, чтобы помешать этому.

По ее прикидкам, до Фив труппа могла добраться не раньше чем через десять дней, и Минтака распростерлась на палубе в мольбе к Хатхор, чтобы ее предупреждение не запоздало. В ту ночь она в первый раз со времени ужасных событий при Баласфуре хорошо выспалась. Поутру девушка была почти веселой, и служанки заметили, как хорошо она выглядит.

Трок настоял, чтобы царевна присоединилась к нему за завтраком на палубе галеры. Его повара приготовили настоящий пир. Приглашены были двадцать человек, Трок восседал рядом с Минтакой. Девушка твердо решила, что даже это испытание не испортит ей настроения. Она подчеркнуто не замечала Трока и щедро расточала обаяние на его полководцев, составлявших большинство среди гостей.