– Но как же тогда быть? – Юноша выглядел взволнованным.

– Я сам к ней пойду, – пообещал Таита.

В этот миг с разных направлений в заросшем папирусом болоте послышались далекие крики и плеск весел.

– Асмор хватился тебя и послал своих ищеек привести царя обратно. Сам видишь, что избавиться от него будет нелегко. А теперь слушай внимательно, у нас очень мало времени.

Они торопливо посовещались, договорившись о способе обмена сообщениями. Все это время крики и плеск становились громче, приближаясь. Через несколько минут в лагуну, разорвав завесу из папируса, влетело небольшое военное судно с вооруженными людьми и двадцатью гребцами.

– Фараон здесь! – раздался голос с палубы. – Держи на лодку!

На заливном лугу, граничащем с папирусным болотом у реки, гиксосы устроили площадку для тренировок. Когда Таита покинул храм, два подразделения стражи Апепи упражнялись здесь во владении оружием под палящими лучами утреннего солнца, падающими с безоблачного неба. Две сотни воинов в полной выкладке бегали взапуски через болото, утопая в иле по пояс, а тем временем отряды колесниц совершали на равнине сложные перестроения: из колонны по четыре в колонну по одному, затем веером разворачивались в линию. Пыль клубами поднималась из-под колес, солнце играло на остриях копий, ветер трепал яркие цветные флажки.

Таита остановился у мишеней и понаблюдал за тем, как пятьдесят лучников стреляют по ним с сотни локтей, выпуская по пять стрел одну за другой. Потом стрелки перебежали к соломенным чучелам, изображавшим человека, вытащили стрелы и снова выпустили их по цели, расположенной уже на расстоянии двух сотен локтей. Плеть наставника безжалостно опускалась на спину того, кто медленно переходил от рубежа к рубежу или промахивался. Бронзовые шипы на кожаных ремнях оставляли кровавые пятна в тех местах, где они впивались в кожу через льняные рубахи.

Таиту никто не остановил. Пока он проходил мимо, копейщики, с воинственными выкриками отрабатывавшие в парах простейшие уколы и блоки, прервали упражнение и притихли, провожая его почтительными взорами. Его окружала грозная слава. Только когда чародей удалился, тренировка возобновилась.

В дальнем конце поля, по короткой зеленой траве близ болота, маневрировала на скорости между мишеней и столбов одинокая колесница. Это была колесница для разведки, со спицевыми колесами и сплетенным из бамбука корпусом, очень быстрая и достаточно легкая, чтобы двое мужчин могли поднять ее и перенести через препятствие.

Запряжены в нее были две великолепные гнедые кобылы из личных конюшен царя Апепи. Куски дерна взлетели из-под копыт, когда они обогнули метку в конце площадки и галопом помчались обратно, увлекая за собой подпрыгивающую и раскачивающуюся легкую колесницу.

Правил ею Трок. Он стоял, слегка наклонившись вперед и обмотав вожжи вокруг запястий. Борода его развевалась по ветру, длинные усы и цветные ленты закинуло за плечо; дикими криками он подгонял упряжку. Таите пришлось признать его мастерство: даже на такой скорости гиксос прекрасно управлял парой кобыл, направляя их бег строго по прямой линии между столбами, чтобы стоявшему на платформе лучнику удобнее было поражать проносящиеся мимо цели.

Опершись на посох, Таита наблюдал, как колесница на полном ходу приближается к нему. Гибкая фигурка и грациозность лучника не оставляли сомнений, кто это. На Минтаке была складчатая малиновая юбка выше колена. Ремешки сандалий оплетали стройные икры. На левом запястье был кожаный наруч, а грудь укрывала кожаная кираса, скроенная по форме ее маленьких округлых грудей. Доспех призван был защищать чувствительные соски от щелчков тетивы, когда лучница отправляла очередную стрелу в мишень, мимо которой пролетала колесница.

Узнав Таиту, Минтака прокричала приветствие и замахала над головой луком. Черные ее волосы были покрыты тонкой работы плетеной сеточкой и подпрыгивали у нее на плечах при каждом скачке колесницы. Краски на лице не было, но от ветра и упражнений на щеках у нее появился румянец, а в глазах блеск. Таита не брался представить себе Хезерет скачущей в колеснице в роли стрелка, но уклад гиксосов позволял женщине такое занятие.

– Да улыбнется тебе Хатхор, маг! – со смехом воскликнула девушка, когда Трок развернул колесницу и остановил ее боком перед Таитой.

Старик знал, что Минтака избрала себе в покровительницы эту изящную богиню, предпочтя ее грубым гиксосским божествам.

– Да навеки возлюбит тебя Гор, царевна Минтака, – благословил Таита в ответ, в знак особого расположения признавая за девушкой царский титул, в котором отказывал ее отцу.

Спрыгнув с колесницы в вихрящуюся пыль, девушка подбежала к египтянину и обняла, обвив руками за шею. Твердый край кирасы уперся ему в ребра. Почувствовав, как он вздрогнул, она сделала шаг назад.

– Я только что прострелила пять голов, – похвасталась Минтака.

– Твое воинское искусство уступает только твоей красоте, – улыбнулся маг.

– Ты мне не веришь, – вскинулась она. – Ты думаешь, что раз я девчонка, так не могу с луком управляться? – Не дожидаясь его возражений, гиксоска подбежала к колеснице и запрыгнула на платформу. – Гони, вельможа Трок! Еще круг, и на полной скорости.

Трок щелкнул вожжами и развернул колесницу так резко, что стоявшие в ней даже не сдвинулись с места.

– Хей! Хей! – крикнул он, когда повозка выровнялась, и лошади помчались во весь опор.

Каждая мишень размещалась на верхушке низкого шеста, на уровне глаз лучника. По виду они напоминали человеческую голову и были вырезаны из деревянной колоды. Ошибиться, кого изображают мишени, было невозможно: каждой голове было придано сходство с египтянином, в шлеме и со значком полка, а грубо намалеванные лица были гротескными, как у людоедов.

«Не приходится гадать, как относится к нам художник», – хмыкнул про себя Таита.

Минтака вытащила из прикрепленной к борту корзины стрелу, наложила на тетиву, натянула лук. Взяла прицел, при этом ярко-желтое оперение коснулось ее поджатых губ, как в поцелуе. Трок подвел колесницу к первой мишени, стараясь создать девушке хорошие условия для выстрела, но грунт был неровный. Хотя гиксоска и согнула ноги в коленях, чтобы сгладить толчки, ее качало в такт движениям повозки.

Поравнявшись с целью, Минтака спустила тетиву, и Таита поймал себя на мысли, что задержал дыхание от волнения. Но беспокойство оказалось напрасным, потому как с луком царевна управлялась умело. Стрела вонзилась в левый глаз истукана и задрожала, сверкая на солнце желтым оперением.

– Бак-кер! – воскликнул маг, захлопав в ладоши, а девушка на несущейся дальше колеснице радостно засмеялась.

Она выстрелила еще дважды. Одна стрела глубоко вошла в лоб, другая попала в рот мишени. Такой меткостью мог бы с полным правом гордиться опытный колесничий, не говоря уж о молоденькой девчонке.

У дальнего столба Трок развернул колесницу, и она понеслась назад. Гривы лошадей развевались, уши прижались к голове. Минтака снова выпустила стрелу и всадила ее прямо в кончик намалеванного на деревяшке громадного носа.

– Клянусь Гором! – в удивлении воскликнул Таита. – Она стреляет, как джинн!

Последняя мишень быстро приближалась; Минтака грациозно покачивалась, щеки у нее раскраснелись, из-под приоткрытых в сосредоточенности губ блестели белые зубы. Девушка спустила тетиву, стрела ушла немного выше и правее, разминувшись с целью буквально на ширину ладони.

– Трок, безмозглый ты осел! – вскричала царевна. – Ты въехал прямиком в ту яму, как раз когда я выстрелила!

Она спрыгнула с колесницы, не дождавшись ее остановки, и снова обрушилась на Трока:

– Ты сделал это нарочно, чтобы опозорить меня на глазах у мага!

– Ваше высочество, я сокрушен собственным моим неумением.

Перед лицом ее гнева могучий Трок оробел, как нашкодивший мальчишка. Похоже, он и впрямь пылает к ней любовью, отметил Таита.

– Тебе нет прощения. Я не позволю тебе снова быть при мне возницей. Никогда.