Слушая, Таита оплакивал старого друга, но не позволил даже тени горя отразиться на лице. За время долгого путешествия по пустыне Хилтон рассказал чародею о смерти Крата и добавил: «Все, даже самые знатные и богатые, стараются ходить на цыпочках в присутствии нового регента Египта. Менсет, бывший председателем совета, мертв. Он умер во сне, но ходят слухи, что ему слегка помогли сделать первый шаг в иной мир. Синка мертв – казнен за государственную измену, хотя мозгов у него в башке не хватало даже своей старухе изменить. Его владения изъяты регентством. Еще пятьдесят человек отправились вслед за славным Кратом в подземное царство. И все члены совета – ручные собачонки Наджи».

Крат был последним звеном, связывавшим Таиту с теми золотыми днями, когда Тан, Лостра и сам он были еще молоды. Таита искренне любил его.

– «От предателя Крата регенту Египта – все запасы сорго, хранящиеся от его имени в амбарах Атриба», – продолжал перечень Наджа.

«Это добрых пятьдесят барок, ведь Крат был умелым дельцом по части хлебных запасов», – прикинул Таита. Вельможа Наджа щедро отплатил себе за труды, связанные с убийством.

– «Запасы эти будут использованы на общее благо».

Так завершалось распоряжение об изъятии, и Таита отметил про себя, кто именно будет представлять это «общее благо».

Жрецы и писцы деловито заносили решения на глиняные таблички, которым предстоит храниться в архивах храма. Таита смотрел и слушал, заперев горе и гнев в глубине сердца.

– А теперь перейдем к другому делу государственной важности, – продолжил Наджа, лишив потомков Крата всех прав на наследование и обогатившись на три лакха золота. – Оно касается благосостояния и положения царевен Хезерет и Мерикары. Мы подробно обсудили этот вопрос с членами совета. И все согласились, что ради собственного их блага мне надлежит сочетаться браком с обеими царевнами. В качестве моих жен они окажутся под надежной защитой. Покровительницей дочерей фараона является богиня Исида. Я велел жрицам Исиды принести жертвы, и они подтвердили, что брак угоден богине. Посему церемония состоится в храме Исиды в Луксоре в день ближайшего полнолуния после погребения фараона Тамоса и коронации его наследника, царевича Нефера-Сети.

Таита не пошевелился и даже бровью не повел, но у сидящих вокруг него это заявление вызвало оживление и перешептывания. Политическое значение этой двойной свадьбы было колоссальным. Все присутствующие поняли, что вельможа Наджа намерен посредством брачного союза стать членом царственного дома Тамоса, а тем самым – следующим претендентом на трон.

Таита похолодел, как если бы услышал смертный приговор, во всеуслышание произнесенный фараону Неферу-Сети с Белой башни в центре Фив. До истечения семидесятидневного срока, отведенного на бальзамирование умершего фараона, оставалось всего двенадцать дней. Едва останки Тамоса упокоятся в гробнице в Долине царей на западном берегу Нила, состоятся коронация его наследника и свадьбы двух уцелевших его дочерей. А потом кобра нанесет удар снова, Таита в этом не сомневался.

От тяжких мыслей об опасностях, окружавших царевича, его отвлекло поднявшееся вокруг движение. Регент распустил собрание, и теперь присутствующие покидали шатер через полог позади трона. Евнух встал и тоже направился к выходу.

Военачальник Асмор шагнул ему навстречу, улыбнулся и отвесил вежливый поклон:

– Вельможа Наджа, регент Египта просит тебя остаться. И приглашает для разговора с глазу на глаз.

Асмор возглавлял теперь отряд телохранителей регента и имел ранг Лучшего из десяти тысяч. За короткое время он обрел огромное могущество и влияние. Причины или возможности отклонить предложение не было, и Таита кивнул:

– Я слуга фараона и его регента. Да живут они оба тысячу лет.

Асмор провел его к задней стене шатра и приподнял полог, приглашая пройти. Таита оказался среди пальмовой рощицы под открытым небом. Асмор указал ему дорогу через деревья к небольшому шатру поодаль от прочих. Вокруг нее кольцом стояли двенадцать стражей: она предназначалась для тайных разговоров, и сюда не допускали никого без разрешения регента. По приказу начальника стражи расступились, и тот препроводил Таиту под сень шатра.

Наджа поднял взгляд от бронзового сосуда, в котором омывал руки.

– Добро пожаловать, маг. – Он радушно улыбнулся и указал на гору подушек в середине устланного ковром пола.

Когда Таита уселся, Наджа кивнул Асмору, который занял пост у открытого полога, обнажив серповидный меч. В шатре их было только трое, и разговор не мог подслушать никто.

Регент снял с себя драгоценности и символы власти. Заняв место напротив Таиты, он держался дружески и любезно.

– Прошу, угощайся. – Наджа указал на поднос со сладостями и золотыми чашами с шербетом, стоявший между ними.

Первым порывом старика было отказаться, но он понимал, что отказ от гостеприимства регента выдаст его враждебность и побудит Наджу держаться настороже. До этих пор у вельможи не было никаких причин подозревать, что Таите известно о его намерениях в отношении нового фараона, а также о былых преступлениях и далеко идущих планах. Поэтому он с благодарностью склонил голову и выбрал дальний от себя кубок. Потом выждал, чтобы Наджа взял другой. Регент поднял чашу и без колебаний сделал глоток.

Таита поднес ко рту свой кубок и пригубил. Подержал напиток на языке. Кое-кто хвастает, что у них есть яды, не имеющие вкуса и которые невозможно распознать, но Таита изучил все отравляющие вещества, и даже самый резкий фруктовый сок не помешал бы ему определить их присутствие. Напиток был безвреден, и маг с удовольствием проглотил его.

– Спасибо за доверие, – сказал Наджа серьезно, и Таита понял, что речь идет не только о согласии принять угощение.

– Я слуга царя, а значит, и его регента.

– Ты особа, имеющая для короны неизмеримую ценность, – возразил Наджа. – Ты преданно служил трем фараонам, и все они без колебаний принимали твои советы.

– Ты преувеличиваешь мою значимость, господин регент. Я старый и слабый человек.

Вельможа улыбнулся.

– Старый? О да, ты стар. Мне говорили, что тебе уже две с лишним сотни лет.

Таита склонил голову, не подтверждая и не отрицая это предположение.

– Но слабый – нет! – продолжил Наджа. – Ты стар и могуч, как гора. Всем известно, что мудрость твоя не имеет пределов. Тебе известны даже секреты вечной жизни.

То была откровенная и неприкрытая лесть, и Таита попытался найти в ней скрытый мотив. Наджа молчал, пристально наблюдая за ним. Что хочет он услышать? Евнух заглянул собеседнику в глаза и попытался настроить свой ум на волну его мыслей. Те были призрачными и уклончивыми, как тени летучих мышей в пещере в лучах закатного солнца.

Но одну из мыслей ему уловить удалось, и он вдруг понял, чего хочет от него Наджа. Знание дало ему силу, и путь открылся перед ним, как ворота павшего города.

– Многие тысячи лет каждый царь и каждый ученый пытался познать тайну вечной жизни, – тихо промолвил он.

– И один, возможно, преуспел. – Вельможа порывисто наклонился, опершись локтями на колени.

– Мой господин, твои вопросы слишком глубоки для такого старика, как я. Двести лет – это еще далеко не вечность. – Таита развел руками, но опустил взгляд, предоставляя Надже истолковать по своему усмотрению это уклончивое отрицание.

«Двойная корона Египта и вечная жизнь, – подумал он. – Желания регента просты и понятны».

Наджа выпрямился:

– Об этих серьезных предметах мы поговорим в другое время. – В его желтых глазах блеснул огонек торжества. – Сейчас же я хочу попросить тебя о чем-то другом. Если ты исполнишь мою просьбу, то докажешь тем самым, что мое высокое мнение о тебе целиком оправданно. И ты найдешь мою благодарность безграничной.

«Он хитер и изворотлив, как угорь, – подумал Таита. – А ведь некогда я считал его тупым воякой. Ему удалось спрятать светоч своего ума от всех нас». Вслух же он сказал:

– Я не откажу регенту фараона ни в чем, что в моих силах.