– Этот подлый ветер – блевотина Сета! – выругался Нефер.

– Легкая стрела чувствует его сильнее, – сказал Таита.

Старик направился к маленькой повозке, где лежали запасные луки и колчаны, и вернулся с длинным предметом, обернутым в кожу.

– Нет! – проговорил Нефер, когда маг достал большой боевой лук Трока. – Эта штуковина мне не по зубам!

– Когда ты в последний раз пробовал натянуть его?

– В тот день, когда мы его откопали. Ты не можешь этого не знать, ты ведь был там.

– С тех пор прошло полгода, – заметил Таита, многозначительно посмотрев на обнаженную грудь и руки Нефера.

Мускулы юноши были крепкими, как вырезанные из древесины кедра. Таита вручил ему лук.

Нефер неохотно его принял и повертел в руках. Недавно древко заново оплели тонкой проволокой из электрума и покрыли лаком. Тетива была новая – сухожилия передних лап льва, их обработали и скручивали, пока они не стали твердыми и неподатливыми, как бронза.

Очередной отказ готовился сорваться с его губ, но так и не покинул их, замерев под пристальным взором Таиты. Нефер вскинул лук и, не накладывая стрелы, попытался натянуть. Рука его прошла половину локтя, затем остановилась, и хотя мышцы на его груди напряглись и затвердели, дальше тетива не шла. Юноша осторожно отпустил тетиву, и древко разогнулось.

– Дай сюда. – Таита протянул руки, чтобы взять у него оружие. – Тебе не хватает ни сил, ни желания.

Нефер отдернул лук и сжал губы так, что они побелели. Глаза его метали молнии.

– Нельзя познать всего на свете, старик, даже если думаешь, что можешь.

Он пошарил в повозке и вытащил из колчана с вензелем Трока, оттиснутым на полированной коже, длинную тяжелую стрелу. Как и лук, колчан откопали вместе с засыпанной песком колесницей. Нефер решительно вернулся на линию стрельбы и принял стойку. Наложил стрелу на тетиву. Набрал в грудь воздуху. Сжав челюсти, начал натягивать лук. Сначала тот сгибался медленно и замер на середине. Нефер рыкнул, воздух с шипением вырывался из его рта, мышцы рук напряглись и затвердели; и вот он натянул лук до предела, поцеловав тетиву, как любовницу. Не прерывая движения, юноша спустил тетиву, тяжелая стрела рванулась вперед и запела в синеве неба; достигла зенита и начала опускаться, но прошла над мишенью и улетела вдвое дальше. Затем кремневый наконечник высек яркую россыпь искр из дальней скалы, и древко сломалось от ужасной силы удара.

Нефер удивленно следил за полетом.

– Быть может, ты прав, – пробормотал Таита.

Нефер бросил лук и обнял наставника:

– Ты познал достаточно, древний отец. Достаточно для всех нас.

Таита повел Нефера и Мерена в пустыню, в трехдневное путешествие по суровой и прекрасной земле. Он привез их в тайную долину, где через глубокую расселину в скале на поверхность просачивалась черная жидкость. Это было то густое смолистое вещество, которым обмазали мех шакалов во время ночного набега на Тан.

Наполнив ею глиняные горшки, путники вернулись в мастерскую в Галлале. Таита очистил черную жидкость, прокипятив ее на медленном огне, отчего она сделалась скользкой на ощупь, как тонкий шелк.

– Эта штука смажет оси лучше и на больший срок, чем очищенное свиное сало или любой другой жир. Благодаря ей вы будете выигрывать по пятьдесят шагов на каждую тысячу. Возможно, это разница между успехом и провалом, и не исключено, что между жизнью и смертью.

Нефер был склонен отправиться по Красной дороге на царской колеснице. Но Таита возразил:

– Вы действительно хотите ехать в этом золотом саркофаге?

– Золото весит всего два таэля. Ты ведь сам взвешивал.

– Когда окажетесь там, это будет все равно что двести.

Таита осмотрел все сто пять колесниц, извлеченных из песка, отобрал десять и разобрал. Он взвесил их остовы и проверил прочность соединений корпуса. Покрутил колеса на осях, определяя на глаз малейшие колебания во вращении. И наконец сделал выбор.

Он изменил конструкцию оси на выбранной колеснице так, чтобы колеса удерживала одна бронзовая чека, которую не составляло труда выбить ударом молотка. Вновь собирая колесницу, он, в стремлении избавиться от каждого таэля лишнего веса, отбросил передний и бортовые щиты. Не имея возможности держаться за стойки и борта, колесничим при езде по неровной дороге приходилось полагаться на собственное чувство равновесия да веревочную петлю, привязанную к подножке. В конце Таита смазал оси черным жиром из пустынного источника.

Под надзором Таиты юноши дюйм за дюймом проверили всю упряжь, а Минтака и Мерикара с их служанками сидели далеко заполночь, двойными швами прошивая места соединений.

Затем испытуемые выбирали оружие, с которым им предстояло ехать: покатали дротики и стрелы, чтобы выявить любой недостаток, выверили на изобретенной Таитой балансировочной доске, добавляя бусинку свинца к древку или к острию, пока оружие не становилось совершенным. Острия заточили так, чтобы они глубоко впивались в мишени. Сменили подошвы на сандалиях, а бронзовые гвозди в них обработали напильником так, что те превратились в шипы. Молодые люди вырезали новые кожаные нарукавники, чтобы защитить предплечья от удара тетивой или ремнем метательного копья. Каждый выбрал три меча, потому что бронзовые лезвия часто ломались в пылу битвы. Они заострили клинки и отполировали их порошком из пемзы. Теперь лезвиями можно было сбривать волоски предплечья.

Они смазали и скрутили запасные тетивы, которые предстояло носить, обвязав вокруг талии. Помимо кожаных шлемов и курток, Нефер и Мерен не взяли в дорогу никаких других доспехов, чтобы облегчить ношу для Дов и Круса. Работали за запертыми дверями мастерской, так чтобы никто не узнал об их приготовлениях.

Но в первую очередь юноши постоянно упражнялись, наращивая силу и выносливость и завоевывая доверие лошадей.

Для Дов и Круса худшим испытанием оказался огонь. Молодые люди сами разводили костры в пустыне, складывая вязанки дров и охапки сухой соломы. Они давали лошадям увидеть огонь и вдохнуть запах дыма, после чего завязывали им глаза. Хотя поначалу Крус упирался и испуганно ржал, затем он все-таки доверился человеку у себя на спине и пробежал с завязанными глазами так близко от потрескивавшего пламени, что оно опалило ему гриву.

В эти дни ожидания Минтака и Мерикара по многу часов проводили в недавно отделанном храме Хатхор, принося жертвы за своих мужчин и прося богиню защитить их и оказать им помощь.

За тридцать пять дней до полной луны Гора в Галлалу прибыл странный караван. Он пришел с побережья, из порта Сафага. Привел его одноглазый и однорукий великан по имени Аартла. Пять воинов Красной дороги вышли встречать его, пока караван был еще в трех лигах от городских стен. Они с почетом доставили Аартлу в Галлалу, поскольку он был их собратом, воином третьей ступени, проехавшим по Красной дороге почти тридцать лет назад. Двадцать лет назад, во время ливийского похода фараона Тамоса, стрела выбила ему глаз, а пять лет спустя один нубийский воин секирой с одного удара отхватил ему руку ниже локтя.

Теперь Аартла был богатым человеком. Он владел бродячей труппой артистов, мужчин и женщин, наделенных особыми талантами и умениями. Одна участница его труппы слыла самой сильной женщиной в мире. Ей удавалось поднять в воздух двух лошадей, по одной в каждой руке. Еще она закусывала один конец бронзового прута и сгибала прут, зажав второй его конец во влагалище. Другая считалась красивейшей в целом свете, хотя немногие видели ее лицо. Она прибыла из земли, лежащей так далеко на севере, что в некоторые времена года реки там превращаются в белый камень и перестают течь. Аартла требовал десять таэлей серебра за возможность увидеть ее лицо без вуали. Говорили, что у нее золотые волосы, достающие до земли, и глаза разного цвета, один золотой, другой синий. Цена, которую Аартла назначил за доступ к остальным ее прелестям, с каждым новым шагом возрастала, и лишь очень богатый человек мог отведать все.