Гости притихли и недоуменно переглядывались. Затем поднялся Хилтон. Подготовленный Нефером, он задал вопрос:

– Божественное величество, простите мое невежество, поскольку я всего лишь обычный человек, но я не понимаю. Весь мир знает, что царь Апепи погиб по несчастной случайности, когда его барка загорелась во время стоянки под Баласфурой. А вы сейчас обвинили в его смерти узурпаторов. Что же именно они сделали?

– Среди нас есть свидетель истинных событий той трагической ночи. – Нефер протянул руку и помог Минтаке встать.

Гости разразились приветственными криками, поскольку все полюбили девушку за красоту и чистосердечие. Когда Нефер поднял руку, пирующие затихли и внимательно выслушали рассказ царевны об убийстве ее отца и братьев. Она подбирала простые слова и говорила с жителями Галлалы как с друзьями и товарищами, и ей удалось донести до них свой собственный ужас и горе. Когда она закончила, они рычали, как посаженные в клетку голодные львы, которых пришло время кормить.

Тогда встал Шабакон и задал свой заготовленный вопрос:

– Но божественный фараон, вы упомянули также о гибели вашего отца, блаженной памяти царя Тамоса. Как он был убит? И кем?

– Чтобы ответить на этот вопрос, мне следует призвать мага, вельможу Таиту, от которого не укроется ни один секрет, каким бы мрачным и сокровенным он ни был.

Таита повернулся к гостям и заговорил шепотом, заинтриговав всех. Каждое его слово доносилось до слуха даже сидевших на краю, и тихий его голос так противоречил ужасу событий, о которых шла речь, что мужчины содрогались, а женщины плакали.

Под конец Таита предъявил сломанную стрелу с темно-красным, зеленым и желтым перьями.

– Вот орудие убийства фараона Тамоса. Стрела с эмблемой Трока, но выпущенная Наджей, человеком, которого фараон любил и которому доверял, как брату.

Собравшиеся взвыли от ярости и стали взывать к усеянному звездами небу над Галлалой, требуя правосудия. Таита швырнул стрелу в ближайший костер, на котором жарился бык. Она не выдержала бы тщательного осмотра, поскольку была не той самой, что сразила фараона, но взятой из засыпанной песком колесницы. Маг сел и закрыл глаза, как будто собираясь вздремнуть.

Нефер позволил гостям сполна выразить свои чувства, и когда те начали понемногу успокаиваться, дал знак принести еще кувшины с вином.

Оставалось сделать последнее заявление, и, выждав, когда народ успокоится, Нефер снова поднялся. Все затихли и смотрели на него с предвкушением, усиленным хорошим вином из Бусириса. Ночь принесла уже множество чудес, и они задавались вопросом, что еще их ждет.

– Прежде чем царь поведет свои войска против врагов священной земли наших праотцев, он должен стать полноценным царем, истинным и законным. Я намерен повести вас против узурпаторов, но я еще не прошел положенных для фараона испытаний. Я могу подтвердить свое право, достигнув совершеннолетия, но до него еще далеко, и я не намерен ждать так долго. Да и мои враги не окажут мне такой любезности.

Нефер помолчал. На него смотрели с восторгом – он был так молод, но уже высок и строен, прямо как его отец. Юноша воздел правую руку в жесте, с которым дается клятва:

– Перед людьми и богами я объявляю, что проеду по Красной дороге и тем самым докажу свое право быть вашим царем.

Некоторые из присутствующих принялись вздыхать и качать головами, другие повскакали с мест.

– Нет, фараон, мы не хотим вашей гибели! – кричали они.

– Бак-кер! – вопили другие. – Если он и не победит, то умрет как храбрец.

В ту ночь Минтака заливалась слезами.

– Почему ты не сказал об этом сначала мне?

– Потому что ты попыталась бы меня остановить.

– Но зачем тебе нужно идти?

– Этого требуют мои боги и мой долг.

– Даже если испытание убьет тебя?

– Даже если убьет.

Она пристально посмотрела в его зеленые глаза и прочитала в них непоколебимую решимость.

– Я горжусь, что стану женой такого мужчины, – сказала девушка и поцеловала возлюбленного.

Астрологи из числа жрецов Гора при участии мага посоветовались с календарями и установили, что испытание Красной дорогой состоится в день полной луны бога Гора. Поэтому, как заметил Таита, у Нефера оставалось совсем мало времени на подготовку. Молодой фараон забросил все дела, даже решение государственных вопросов перепоручил Таите и совету, а сам свое внимание сосредоточил на решении первой из предстоящих ему задач. Прежде чем заявиться на испытание, новичок обязан был объездить и обучить собственную упряжку, которая помчит его по Красной дороге.

Неферу предстояло выбрать лошадей из табуна, угнанного из Тана, и приучить их к дышлу колесницы. Ему хотелось попросить Соккона помочь с выбором лошадей для упряжки: тот не только хорошо разбирался в лошадях, но и знал каждое из захваченных животных. Однако Соккон был одним из всего-навсего пяти воинов в Галлале, проехавших по Красной дороге, и ему предстояло судить успехи Нефера. Он не имел права помогать ему готовиться.

Был еще один человек, к кому мог обратиться Нефер: знания Таиты, его опыт обращения с лошадьми и управления колесницей превосходили даже опыт Соккона. Однако Таита не был воином Красной дороги. Телесный изъян исключил его из этого братства, к тому же у него самого имелись препятствия религиозного свойства. Маг никогда не отказался бы от Гора и других богов, чтобы воззвать к таинственному Красному богу войны, чье имя знали только его адепты.

Первый день эти двое провели на склоне холма над зелеными полями, где паслись необъезженные лошади. Они сидели и смотрели на животных внизу, обсуждая тех, что попадались на глаза. Нефер указал на молодого белого жеребца, но Таита покачал головой:

– Серые смотрятся хорошо в упряжи, но я никогда им не доверял. Я подметил, что им недостает выносливости, да и сердце у них слабое. Давай поищем вороных или гнедых, беспримесной масти.

Нефер выбрал молодую кобылу с белой звездочкой на лбу, но Таита снова покачал головой:

– Бедуины говорят, что белая отметина – след прикосновения дьявола или джинна. Я хочу, чтобы на выбранных нами животных не было ни единого белого волоска.

– Ты веришь в досужие сплетни?

Таита пожал плечами:

– Звездочка или носок нарушают единство облика. Когда будешь выезжать, ты и твоя упряжка должны иметь вид, достойный фараона.

Таита и Нефер просидели на склоне холма до ночи, а на следующее утро, как только рассвело достаточно, чтобы видеть дорогу, снова пришли туда вместе с Мереном и тремя конюхами. Они начали распределять лошадей по стоимости, выводя всех животных с изъяном на смежное поле. К полудню после отбора табун уменьшился до двадцати трех голов. Все кони были стройные и сильные, без шрамов, пятен или очевидных огрехов в поступи. Ни на одном не имелось ни единого белого волоска.

Люди выждали, когда лошади успокоятся и начнут спокойно пастись, сели на траву и стали наблюдать за ними.

– Мне нравится вон тот вороной жеребец, – заявил Нефер.

– Он хромой. Почти наверняка у него треснуло левое переднее копыто.

– Он не хромает.

– Обрати внимание на его левое ухо. Он подергивает им при каждом шаге. Вели Мерену вывести его.

Немного погодя Нефер заприметил вороную кобылу:

– У нее красивая голова и ясный взгляд.

– Она слишком пуглива. Взгляд скорее нервный, чем умный. Она не выдержит шума сражения. Пусть Мерен уведет ее.

– Что скажешь про того молодого вороного с длинными хвостом и гривой?

– Длинный хвост скрывает то, что сзади конь ниже на половину пальца.

К исходу дня на поле осталось всего шесть лошадей. По молчаливому согласию друзья избегали говорить об одном особом жеребце: этот выбор был бы слишком очевиден. То был восхитительный конь: не слишком высокий и не тяжелый, пропорционально сложенный, с сильными ногами и крепкой спиной. Шея была длинная, голова правильной формы. На него смотрели дольше, чем на прочих.