Двадцать человек с лопатами выступили вперед. Под руководством Хилтона и Мерена и под строгим наблюдением царя и мага они начали копать. Когда яма стала глубиной до плеча, рыхлый песок стал осыпаться почти с той же скоростью, с какой его выгребали, и чтобы хоть как-то продвинуться, рабочим пришлось удвоить усилия. Головы копавших медленно опускались ниже уровня земли, и вдруг со дна ямы донесся взволнованный крик. Нефер подошел и встал на краю.

– Здесь что-то есть, ваше божественное величество! – стоящий на коленях на дне ямы воин поднял голову.

Его потное лицо и тело облепил песок.

– Дай посмотрю. – Нефер спрыгнул и оттолкнул воина в сторону.

На дне виднелся кусок шкуры, все еще покрытой шерстью, но твердой, как древесина кедра.

– Это конский труп! – воскликнул Нефер, посмотрев на Таиту.

– Какой масти? – спросил маг. – Вороной?

– Как ты узнал? – Особого удивления в голосе Нефера не чувствовалось.

– На недоуздке есть золотое клеймо фараона Трока-Урука? – ответил вопросом на вопрос Таита.

– Откопайте его! – приказал Нефер мокрым от пота воинам. – Но теперь осторожно. Не сломайте ничего.

Рабочие стали действовать более аккуратно, отгребая песок голыми руками. Постепенно показалась голова черной лошади, на лбу которой имелась эмблема Трока, отчеканенная на золотом диске, как и предсказал Таита.

Потом откопали всю тушу. В горячем сухом песке она прекрасно сохранилась. Бальзамировщики в Фивах лишь с трудом могли достичь того, что сотворила пустыня. Рядом с конем обнаружился его товарищ по упряжке, другой жеребец. Нефер вспомнил последний раз, когда видел этих великолепных животных: они влекли колесницу Трока под грозными пылевыми тучами хамсина.

Наступила ночь, рабочие зажгли масляные лампы и поставили их на край ямы. Копали всю ночь. Мертвых лошадей распрягли и вытащили. Их высохшие трупы оказались такими легкими, что их ничего не стоило поднять вчетвером.

Затем извлекли упряжь. Она превосходно сохранилась, и Нефер приказал конюхам немедленно приняться за дело: смазать кожу маслом и отполировать золотые и бронзовые детали.

Следом наступил черед самой колесницы. Очистив от песка передок, рабочие ахнули: он был покрыт листовым золотом и засиял в свете ламп, слепя глаза. Дротики и пики оставались в корзинах по бортам колесницы, ожидая, когда рука колесничего выхватит их. Каждый предмет оружия сам по себе был произведением искусства; древки пик были сделаны многослойными для крепости, а металлические острия были отточенными, как скальпели хирурга. Стрелы, изготовленные Гриппой из Авариса, имели древки прямые и гладкие, оперение было окрашено в темно-красный, желтый и зеленый цвета. На каждом древке красовался царский вензель.

Большой военный лук Трока по-прежнему находился в стойке, и только тетиву требовалось заменить. Нефер согнул лук и спросил у себя, хватит ли ему сил, чтобы управиться с таким оружием во время боя.

Когда откопали всю колесницу, под ее основание пропустили веревки и подняли повозку из раскопа. Золотой лист был выкован так тонко, что добавлял не больше двух таэлей к весу колесницы. Чтобы выдерживать этот вес, ходовая часть повозки была сработана из твердого черного дерева, срубленного в опасных дождевых лесах гораздо южнее границ Египта. Эта древесина была более упругой, чем самая лучшая бронза, но легкой и прочной. Можно было уменьшать ее толщину, уменьшая тем самым вес, но не в ущерб прочности.

Занималось утро, солнце вставало над горизонтом. Нефер и Таита ходили вокруг поблескивавшей в лучах зари колесницы. Она выглядела такой стремительной и изящной, словно уже находилась в движении. Ее одинокое дышло походило на возлюбленного, ожидающего прикосновения двух гордых кобылиц. Нефер коснулся золотого листа. Он был гладким, как кожа женщины, и согревал ладонь.

– Она похожа на живое существо, – промолвил молодой фараон. – Наверное, никогда прежде не создавалось столь совершенного орудия войны.

– Пятьдесят лет назад я построил колесницу для вельможи Тана. – Таита фыркнул и покачал головой. – Видел бы ты ее! Но она покоится вместе с ним в гробнице в далекой Эфиопии.

Нефер скрыл улыбку – старик никогда не согласится быть вторым.

– Тогда мне придется удовольствоваться этой, не столь хорошо сработанной повозкой, – сказал он серьезно. – Теперь, чтобы полностью вооружиться, мне нужен только голубой меч, украденный Наджей у отца.

В последующие недели и месяцы Таита точно определил положение других засыпанных колесниц и их снаряжения. Отряды рабочих откапывали их и отправляли на починку, для чего под защитой скалы устроили мастерскую с кровлей из пальмовых листьев. Пятьдесят мастеров и почти сто оружейников трудились весь день до темноты, не отдыхая даже во время безжалостного полуденного зноя. Оружейники полировали и затачивали мечи, дротики и копья. Они заново обмотали древки и насадили острия. Разогрев над небольшим огнем, выправили покоробившиеся стрелы. Каждую колесницу, как только ее извлекали из-под песка, мастера разбирали, проверяли каждую деталь, красили и покрывали лаком раму кузова и боковые щиты, проверяли балансировку колес и смазывали оси, чтобы бег повозки был ровным и легким. Затем заново собранные колесницы отсылали в Галлалу с грузом восстановленного оружия, чтобы оснастить войско, которое обучали Хилтон, Шабакон и Соккон.

Многие колесницы оказались так глубоко погребены под горячими желтыми барханами, что им не увидеть света, пока новая великая буря снова не обнажит их, но в итоге были найдены сто пять колесниц. Этого хватало, чтобы оснастить пять отрядов.

Когда Нефер въезжал в ворота Галлалы на царской колеснице, Мерен стоял на площадке рядом с ним.

Минтака и Мерикара располагались на фронтоне крыши храма Хатхор и осыпали проезжающих героев лепестками олеандра.

– Он такой красивый. – Голос Мерикары стал хриплым от восторга. – Такой высокий и красивый.

– Высокий, красивый и сильный, – согласилась Минтака. – Из него получится величайший фараон в истории Египта.

– Я не Нефера имела в виду, – сказала Мерикара.

Постепенно между Галлалой и Египтом установилось оживленное, хоть и тайное торговое сообщение. Также в город постоянно приходили караваны из порта Сафага на восточном море. После захвата казны Трока и Наджи Галлала превратилась в город, богатый золотом. Подобно гиенам, торговцы издалека учуяли аромат желтого металла и повезли в город товары со всех концов света. Не было теперь такого предмета роскоши или необходимости, который нельзя было приобрести на здешних прилавках, поэтому Минтаке для пира в честь встречи героев-колесничих удалось приобрести возок самого лучшего красного вина с виноградников храма Осириса в Бусирисе.

По ее распоряжению забили и зажарили целиком десять быков, а счет приготовленных кур и гусей шел на сотни. Новые колесницы быстро доставили с побережья свежую рыбу и обложенных водорослями омаров в корзинах. Большинство усатых ракообразных были еще живы и лишь поскрипывали, когда их кидали в кипящие горшки. Охотники прочесали окрестную пустыню и вернулись с газелью, сернобыком и мясом и яйцами страуса.

Пир стал веселым торжеством в честь успехов и малых побед над лжефараонами. Вино текло рекой, когда Нефер поднялся, чтобы приветствовать гостей и объявить о спасении из-под песков пяти отрядов колесниц.

– С лошадьми, которых мы освободили от тирании Трока… – при этих его словах раздались крики и громкий смех, – и с оружием и колесницами, которые получили сейчас, мы способны защититься от Трока и Наджи. Как вам известно, каждый день под синее знамя прибывают новые добровольцы. Скоро речь пойдет не об одной только обороне, но и о возврате того, что было у нас украдено, и о мести за ужасные преступления, совершенные двумя негодяями. На их руках кровь истинных и благородных царей. Они – убийцы царя Апепи, отца благородной госпожи, сидящей рядом со мной, и моего родного отца, фараона Тамоса.