Ах, вот как это называется! Северус, хранивший молчание с тех пор, как двое других деканов забрали всё внимание на себя, не мог не заметить оговорку Минервы. Выходит, малышню отправили в Запретный лес, так сказать, воочию познакомиться с врагом. Слава Мерлину, что Северус не был брезгливым человеком и никоим образом не выдал своих истинных чувств из-за прозвучавшего объяснения, потому что на самом деле он ощущал себя так, словно с головой окунулся в нечистоты. Поттера воспитывали… нет, не то слово, дрессировали в нужном ключе. Ловко срежиссировано, не подкопаешься. К единорогам все, относятся с большим пиететом, а для детей, особенно из магловских семей, эти волшебные твари — настоящий символ чудес, олицетворение величайшей силы магии. Что подумает ребёнок, когда столкнётся с колдуном, посмевшим убить столь прекрасное создание? Разумеется, возненавидит и воспылает желанием наказать убийцу. Самое то для мальчишки Поттера. Не следовало ещё забывать, что в Запретном лесу был и Драко: Дамблдор мог и надеяться, что, увидев зло так близко, Малфой-младший пожелает повторить судьбу Сириуса Блэка и пойдёт против своей семейки. Но тут, если Северус прав в своих предположениях, то директор очень серьёзно просчитался. Драко во всех смыслах был слишком Малфоем, чтобы так поступить.

Как же это всё мерзко! Пусть Малфой и не самый приятный ребёнок, но он, в первую очередь, ребёнок. Поттер, Грейнджер, Уизли — они должны были, конечно, понести наказание за свой поступок, однако их вместо этого проверяли и подталкивали к каким-то взглядам или мыслям. Против взрослого мага такое приемлемо, но не против же детей! Даже лорд не опускался до того, чтобы агитировать несмышлёнышей, а ведь так он собрал бы куда больше сторонников. Нет, вербовать слизеринцев начинали курса эдак с пятого, когда зачатки мозгов в головах уже потихоньку использовались по назначению. А Дамблдору, похоже, было всё равно, на кого он собирался влиять.

— Я категорически против того, чтобы эта история стала известна за пределами Хогвартса! — повысил голос Дамблдор.

Северус встрепенулся. Оказывается, пока он погрузился в свои мрачные мысли, дорогие коллеги успели чуть ли не переругаться между собой, как когда-то Основатели. Перепалка разом прекратилась, и трое деканов сидели, зыркая друг на друга неприязненными, полными невысказанных обвинений взглядами.

— Вполне возможно, что Северус прав, и Гарри Поттеру действительно ничего не угрожает, — продолжил директор, — тогда мы напрасно побеспокоим глубокоуважаемого господина Скримджера.

— Альбус, это Запретный лес! Туда даже взрослому магу опасно ходить в одиночку, а тут — ребёнок! — возразил Флитвик с яростью, которой Северус от него не ожидал. — Пускай это сам Гарри Поттер, чью силу мы и представить не можем. Я не могу сидеть сложа руки в то время, когда мальчику нужна помощь! Я себя никогда не прощу, если, не дай Мерлин, с ним что-то случилось!

Спраут, кивавшая на каждое его слово, добавила:

— Гарри один, о нём некому позаботиться, значит, мы должны действовать не только как преподаватели, но и как его семья. Если не мы, то кто же?

Не сдержавшись, Северус фыркнул. Семья, в самом деле? Насколько проще было бы жить, если бы для каждого сироты или таких детей, как он — сирот при живых родителях, профессора становились верной, дружной, любящей семьёй! Это только слова, что в Хогвартсе каждый найдёт приют. Высокопарные, в духе Гриффиндора, пустые слова. Кто-то, может, и будет здесь обласкан — кто-то из богатых или некогда именитых семей, кто-то, кто умеет подхалимничать и подлизываться, кто-то, кого сочтут полезными сами преподаватели. Но не каждый, далеко нет. Северус на своей шкуре знал это. Если бы в его ученичество Слагхорн… нет, не нужно ему такого отца, если бы Слагхорн хотя бы просто нормально исполнял свои обязанности декана, ни в каких Пожирателях смерти Северус не оказался бы. Только что тут скажешь? Что положено Юпитеру, то не положено быку. Кто — Северус Снейп, а кто — Гарри Поттер?

— Тебе смешно, Северус? — неверяще спросила Спраут.

— Вовсе нет. — Ссориться с ней в планы Северуса не входило, так что пришлось выкручиваться. — Поперхнулся.

— Ещё раз повторяю, — медленно произнёс Дамблдор, не дав Помоне сказать что-либо ещё, — мы будем искать Гарри Поттера сами. Пока у нас нет доказательств, что с ним произошло что-то ужасное, из этого и будем исходить. А потому я запрещаю привлекать Аврорат или рассказывать о исчезновении Гарри Поттера кому бы то ни было!

И хорошенько придавил их всех своей магией и волей главы Хогвартса.

Бунтовавшие Флитвик и Спраут, только вознамерившиеся снова начать спорить, осеклись на полуслове. Северус и сам почувствовал, как на мгновение сдавило шею, а ведь он не собирался возражать или как-то нарушать прозвучавшее требование. Что же… господин директор подписал приговор. Себе и Поттеру. Себе, потому что хотя деканы и не могли сопротивляться воле главы школы, но они запомнят и странную беспечность Дамблдора в отношении Гарри, и этот самый запрет. Запомнят и не простят. А Поттеру… Что же такое на самом деле планировалось в Запретном лесу, что старик решил тянуть до последнего и скрывать случившееся? Не в одной репутации Дамблдора дело, совсем нет.

В кабинете установилась тяжёлая, неприятная тишина. Северус только тут понял, что их маленькое сборище никак не комментировали портреты предыдущих директоров, стало быть, Дамблдор заранее наложил на них Силенцио. Подготовился, мерзавец, знал, что никто здравомыслящий не одобрит его идею.

— Вы не оставили нам выбора, Альбус, — чеканя каждое слово, с отвращением произнёс Флитвик, пока Спраут, шумно и часто дыша, пыталась прийти в себя после такого поступка директора. — Мы вынуждены подчиниться, но это не значит, что мы согласны с вашим решением. И запретить искать Гарри вы нам не можете.

— Этот момент, я уверена, мы ещё обсудим, а пока давайте решать, что скажем детям, — ответила ему Минерва, которая, кажется, выдохнула с облегчением, когда Дамблдор воспользовался своей волей директора Хогвартса.

Старая драная кошка! Прежде Северус недолюбливал коллегу за отсутствие интереса к делам факультета, предвзятость к слизеринцам и то, как она покрывала «шалости» что Мародёров в своё время, что близнецов Уизли сейчас. Однако это её поведение… оно даже для Минервы было чересчур, и, тем не менее, она поставила сохранение тайны, прикрытие непонятных делишек Дамблдора выше жизни Гарри. После такого Северусу даже смотреть на женщину было противно.

— Скоро финал школьного кубка, у меня Вуд начнёт задавать вопросы, где Поттер.

— Минерва, тебя во всём этом действительно беспокоит только то, что ты не сумеешь ответить собственному студенту? — поинтересовался Северус почти ласково. Судя смешкам от двух других деканов, они прекрасно поняли, что именно он хотел сказать.

— Надо посоветоваться с Поппи, — Дамблдор задумчиво огладил бороду, не обратив внимания на его выступление, — можем сказать, что мальчик болен и к нему нельзя пускать посетителей. Это чтобы мисс Грейнджер и мистер Уизли не волновались. Насчёт финала не переживай, Минерва. Я думаю, к этому времени всё благополучно разрешится.

— А вот мы в этом сильно сомневаемся, — пробормотала заметно удручённая Спраут

Северус же решил промолчать. На него и так МакГонагалл сверкала глазами, ещё и с Альбусом предстоял отдельный разговор. Пусть в кои-то веки оппозицией выступят другие, не всё ему негодовать. В конце концов, Северус узнал почти всё, что хотел, и даже больше — насколько именно директору наплевать на жизнь своего Избранного. Это воспоминание нужно будет обязательно показать мальчишке, чтобы он избавился от последних сомнений относительно Дамблдора.

— Мне кажется, вы не отдаёте себе отчёта в том, что делаете. Мы должны закрыть студентов в школе, проверить их всех, привлечь Аврорат, ДМП и, возможно, невыразимцев! Как можно скорее! А пока мы вчетвером после уроков будем заниматься поисками, уже лето наступит!