Пал первый страж. Две женщины взобрались на его спину и, демонстрируя невероятную силу, вцепились зубами в шею, вырвав несколько кусков мяса, а затем, к всеобщему ужасу, оторвали ему голову. Стоявший неподалёку Марк на мгновение скривился — видимо, смерть подопечного не проходила для него бесследно.

Ко мне подъехал Ичиро.

— Артур, нам необходимо вступить в бой. «Иначе их сметут», —произнёс он с присущей ему прямотой.

— Знаю, учитель. Удачи тебе, — ответил я, чувствуя тяжесть предстоящего решения.

— Удачи всем нам, — протянул он руку, которую я крепко пожал, понимая, что, возможно, это наша последняя встреча.

Дёрнув за поводья, он увёл лошадь к ожидавшим его воинам. Встав перед ними, он извлёк меч и прокричал:

— Мы покажем этим тварям, кто такие самураи! Пусть узрят нашу мощь! Нет захватчикам! За новый мир! За свободу! — ответом ему был рёв тысячи глоток.

— За непобедимого! За Японию! В бой!

Развернув коня и вскинув меч вверх, Ичиро ринулся в атаку. Новый, ещё более яростный крик тысячи глоток пронёсся над полем, и волна самураев, взмахнув мечами в воздухе, устремилась в атаку вслед за своим командиром.

Набрав скорость, японцы, словно таран, врезались в ряды мертвецов, оставляя за собой реки бурой крови. Тысячи копыт лошадей превратили поле в кровавое месиво. Окинув взглядом сражение, я немного успокоился — мы начали теснить врага и постепенно переходили в наступление.

— Камиль! — крикнул я, выискивая его глазами.

— Да, командир, — оказавшись рядом, он привычным жестом ударил кулаком в грудь и стал ждать приказа.

— Берёшь свои пять сотен и обходишь справа. Звери помогут вам.

— Сделаю, — отсалютовав, он направился к своему отряду, и уже через несколько минут они начали обходить сражение с фланга. Вслед за ними направились изменённые, всё это время исходившие слюной в порыве броситься в атаку.

— Удачи тебе, брат. Надеюсь, ещё свидимся. Ты мне будешь нужен в том мире, который я хочу построить, — произнёс я, глядя вслед Мишке.

Урсус ничего не ответил. Тряхнув мордой, он устремился вслед за Камилем и его людьми, а за ним последовали все остальные звери. Я наблюдал, как они ударили с правого фланга, и ударили хорошо. Тигрисы, люпусы, сотни вулпесов и варанов рвали тела нелюдей, словно те были сделаны из тряпок. Но и изменённые получали ранения и падали замертво, когда на них набрасывались десятки двуногих, разрывая тушки зверей на части, впиваясь в них клыками и когтями.

Внезапно винтовки смолкли, и я тут же сосредоточился на них.

— Что случилось? — спросил я, чувствуя недоброе.

— Эти гады попрятались за стенами, когда поняли, что мы научились вычислять контролёров, — ответил Кантемир.

— И как же?

— А у них лица ничего не выражают, в отличие от обычных солдат.

— Скольких убили?

— Семерых.

— Твою налево, — выругался я, понимая, что их явно куда больше, чем я предполагал. Ведь враги ни на секунду не ослабили натиск, продолжая закидывать нас телами.

— Есть такое, — согласился тринадцатый. — Мы пока будем выбивать офицеров и охранять наших «Ведущих».

— Это разумно. Так же, будьте готовы. Сейчас я призову друзей, и полетим, — приказал я, чувствуя, что переломный момент битвы приближается.

— Мы готовы, — с воодушевлением ответил он, предвкушая предстоящий полёт, и отправился готовить отряд. Не все полетят, кто-то останется охранять.

Вчера, когда мы были уже в нескольких переходах от земель ордена, в наш лагерь спустилась величественная Аквила, а за ней последовали ещё три десятка её сородичей. Нет, это были не родичи моего брата, но они знали его, признавая в нём своего вожака. Я договорился с ней о том, что когда придёт время, она перенесёт нас прямо в сердце вражеского замка, не раскрывая преждевременно наши карты.

И вот этот момент настал. Грозные птицы, словно тени смерти, опустились рядом с нами и, подхватив подготовленных бойцов, взмыли в небо. В воздух поднялись все мои воины, а также Кантемир с частью своего отряда. Остальные остались прикрывать снайперов и Ведущих.

О, как восхитительно было наблюдать за лицами тех, кто стоял на стенах замка и теперь указывал на нас в немом изумлении! Когда же мы приземлились в самом центре, точнее у входа в донжон, у защитников знатно так забурлило внутри. Офицеры чуть ли не пинками погнали солдат на нас. Мы же, заняв позицию полукругом у входа, начали методично отстреливать приближающихся врагов. Это были живые люди, а потому шум стоял невообразимый. Слышались крики от пронзённых пулями доспехов, от оторванных гранатами конечностей. Стояла такая какофония звуков, что я едва различал голоса своих бойцов.

Мы успели уничтожить почти три сотни врагов, и когда офицеры поняли, что посылать больше некого, сами ринулись в бой. Вот тут-то пришлось отложить огнестрельное оружие в сторону. Потому как эти гады, употребив свои зелья, легко уклонялись от пуль, Тринадцатый и его спецотряд, введя шприцы с ИДЭ, выхватили плазменные клинки и вступили в бой. Сильно понадеявшиеся на свои эликсиры и не ожидавшие от нас подобной прыти, первые бойцы были сметены в считанные секунды.

«На стенах остались лишь контролёры. Уничтожь их», — решил я воспользоваться удачным моментом. Птицы, кружившие над замком, начали молниеносно пикировать и хватать людей, слишком сосредоточенных на битве и потому не сразу заметивших опасность сверху. Поднявшись на достаточную высоту, орлы сбрасывали их на ряды мертвецов.

Это стало переломным моментом в сражении. Чем больше они уничтожали контролёров, тем больше мертвецов замирало, лишившись команд.

Возникла короткая пауза, и я попросил её передать мне мысленный образ происходящего на поле боя. То, что там творилось, было истинным пиршеством для моих глаз. Наши войска перешли в наступление, начав теснить врага со всех сторон. Хотя теперь это больше походило на истребление, чем на войну, ведь враги практически не сопротивлялись.

Вот только от этой победы я ощутил горький привкус. От нашей армии едва осталась треть войска, и это я ещё преувеличиваю — скорее всего, куда меньше. Японцы были уничтожены почти поголовно, как и отряд Камиля. От стражей осталось не более двух десятков, причём они находились в весьма плачевном состоянии. Что касается зверей... Про них я вообще умолчу — там почти никто не выжил. Больше всего осталось формиков, и именно они сейчас занимались истреблением нелюдей. Алекс, кстати, выжил. И сейчас неистово рубил двуногих.

От созерцания меня отвлёк крик боли, а следом отрубленная голова объекта 72 упала к моим ногам. Пока я наблюдал за полем сражения, к нам в спину с донжона вышел отряд из сорока рыцарей в чёрных доспехах, полностью закрывавших их тела. Великаны не менее двух метров ростом с мечами и ростовыми щитами. Все явно находились под воздействием зелий, и... Меня посетила смутная догадка.

«Сканер, активация».

«Внимание! Опасность высокого уровня.

Обнаружен симбионт!

Цель подлежит немедленному уничтожению».

Проверив первых пять, я бросил в пустую рать энергию, и так понятно, что каждый, на кого я активирую сканер, покажет одно и тоже.

— «Всем внимание! — мой голос, усиленный ментальным импульсом, прорезал грохот сражения. — Эти такие же, как я! В бой — только элита Кантемира!»

Фоули, стоявший рядом, лишь усмехнулся, доставая свой клинок. Его глаза вспыхнули алым светом, когда он активировал боевые импланты.

— Фоули готов показать класс? — спросил я, ощущая, как энергия пульсирует по моим венам, наполняя каждую клетку адреналином и силой. Не дожидаясь ответа, я рванул вперёд, используя ускорение. Мои ноги оттолкнулись от земли с такой силой, что я взмыл в воздух, пробежал по вертикальной стене как по полу и оказался у врагов за спиной.

Приземлившись в гущу боя, я превратился в смертоносный вихрь. Мои клинки — меч и шпага — выписывали в воздухе кровавые узоры, оставляя за собой лишь отрубленные конечности и рассечённые тела. Каждый удар был точен, каждое движение — выверено годами тренировок.